Тьма в наших сердцах

       Denmark & Winter — Don't Fear the Reaper        Наверное, она совершенно размякла, утратила прежнюю жёсткость, решительность. Прежде Елена с лёгкостью позволила бы умереть человеку от клыков вампира, тем более, тому, кто ничего не значил для неё. Особенно если это была супруга мужчины, которому она симпатизировала. Но теперь Гилберт смотрела, как Хейли постепенно исцеляется. Её рана затянулась, не оставив и следа, а затем девушка стала открывать глаза.        Придя в себя, она дёрнулась в испуге, явно вспомнив, что с ней до этого произошло.        — Тихо, всё хорошо, — успокаивающе проговорил Элайджа и нежно коснулся её плеча.        — К… Клаус, он… — залепетала Хейли. Но замолчала, встретившись с пристальным взглядом Елены.        — Ты забудешь о том, что произошло, — медленно и чётко сказала вампирша. — Клаус пришёл, вы немного поссорились, после чего он ушёл. Потом у тебя закружилась голова, и ты решила прилечь спать. Спи. И ничего не бойся.        Хейли послушно закрыла глаза, в самом деле начав проваливаться в сон.        — Отнеси её куда-нибудь, — повернулась к Элайдже Елена. Он посмотрел на неё тяжёлым взглядом, крепко сжав челюсти, затем бережно подхватил на руки супругу и понёс в сторону спальни. Вернувшись же через несколько минут, Майклсон произнёс:        — Ты всё ещё здесь.        — Я предположила, что у тебя есть вопросы после увиденного, — отозвалась Гилберт.        — Да. Самый главный: что здесь произошло?        — Чтобы ответить на него, сначала лучше дам ответ на другой: кто мы такие? — промолвила Елена. — Мы вампиры. Я, Стефан. Дэймон тоже был им. Теперь ещё и Клаус. Я обратила его недавно. У таких молодых вампиров, как он, нередко плохой самоконтроль. Полагаю, он вспылил или не смог сдержать жажду крови, или всё вместе, потому напал на Хейли.        Глаза Элайджи потемнели, он глубоко вдохнул и выдохнул. Елена мысленно отметила, что уж у него-то самоконтроль прекрасный. Другой бы на его месте рвал и метал, а этот мужчина проявлял чудеса самообладания. Он даже не выказывал ужаса, не пытался утверждать, что этого не может быть. Некоторые знакомые ей люди рьяно отрицали сверхъестественное, даже если доказательства его существования были у них перед глазами.        — Вампиры… Значит, они правда существуют, — протянул Элайджа. — Я-то всегда полагал, что это лишь герои легенд и популярный продукт поп-индустрии.        — Ну, некоторые мои сородичи в последние десятилетия неплохо постарались, чтобы показать наш вид в наилучшем свете, — призналась Елена. — И всё же мы стараемся держать свою природу в тайне.        Элайджа помолчал с полминуты, после чего вычленил кое-что из её слов:        — Ты сказала, что Дэймон был вампиром. То есть, теперь он им не является?        Гилберт горько улыбнулась:        — Дэймон мёртв. Один из твоих братьев, Кол, убил его. Отчасти это было заслуженно. Хотя не делает мою потерю меньше.        Наконец маска сдержанности Элайджи дала трещину.        — Кол… убил? — потрясённо промолвил он. — И в курсе про вампиров?        — Представь себе, да, — кивнула Елена. — Ребекка тоже чуть не узнала о нас, но я стёрла её воспоминания. Ей лучше жить спокойно, не зная правды.        — Ты правильно сделала, — согласился Майклсон. Он всегда заботился о сестрёнке, старался оберегать её, так как знал, какая она чувствительная, ранимая. Он даже не подозревал, что Ребекке пришлось пережить из-за Клауса. Но Елена и не собиралась посвящать его в эти детали. Хватит с Элайджи и случившегося сегодня.        — А Никлаус? Когда он узнал правду о тебе? — спросил мужчина.        — Он всё знал с первой нашей встречи, — честно ответила Гилберт.        — И всё же встречался с тобой… Привёл тебя в наш дом.        — Я же не причинила никому из вас вреда.        — И не смогла бы? — прямо взглянул на неё Элайджа. — Не было такой мысли?        Она помедлила, затем ответила:        — Теоретически — могла бы. Но я об этом не думала. Вы заинтересовали меня. А со временем я даже прониклась к вам симпатией. Разве что, кроме Кола. Но это неудивительно, учитывая некоторые обстоятельства. Хотя я его оставила в живых после того, за что другого растерзала бы на части.        Элайджа нервно дёрнул щекой, что выдало, как непросто ему сохранять видимость спокойствия. Он не переносил, когда кто-то хотя бы косвенно угрожал его семье. Но понимал, что у Елены есть на это повод. Он не знал, что такого успел совершить Дэймон, что толкнуло Кола на такой ужасный поступок, но собирался поговорить с ним об этом при возможности.        — А новости об убитых в Мистик-Фоллс и у его границ людях, которые часто мелькают в последнее время в газетах и сети? Вы как-то связаны с этим? — решился спросить Элайджа.        — Да, — не стала отрицать Елена. Она плавно провела пальцами по письменному столу, стоявшему рядом. — Довольно просто свалить всё на хищников, когда поблизости есть лес. Или на возросшую криминальную активность.        — Ты так легко говоришь об этом, — поморщился он.        — Я вампир, Элайджа. И я убивала столько раз, что давно сбилась со счёта. К тому же, мне много веков. За такой долгий срок привычные рамки человеческой морали имеют свойство стираться.        — И всё же ты спасла Хейли.        — Да, спасла. Даже мы порой склонны проявлять сострадание, милосердие. Пускай думаем, будто забыли, что это такое.        На пару минут повисла напряжённая тишина. Элайджа обдумывал услышанное. За несколько минут привычный ему мир перевернулся, и многое оказалось совсем не таким, как он представлял. Один из его братьев теперь являлся не совсем человеком, а второй стал убийцей. Хотя не факт, что эта участь обошла стороной Клауса. Элайджа подозревал, что тот давно испачкал свои руки в крови.        Елена не мешала, понимая, что ему нужно всё переварить. А потом аккуратно подошла ближе, встав очень близко к Майклсону. Она ожидала, что мужчина отпрянет, но он не сделал этого, будто эта девушка, её истинная сущность вовсе не были противны ему.        — Ты теперь ненавидишь меня? — спросила она.        — Наверное, должен. И всё же не чувствую ненависти к тебе. Понимаю, что ты древний монстр. И в то же время ты человек, девушка, которая вызвала у меня симпатию с первой встречи. И дело вовсе не в смазливом личике.        Елена протянула руку и мягко коснулась его щеки.        — Я могу сделать так, чтобы ты забыл о произошедшем сегодня, о том, что узнал от меня. Будешь жить спокойно, в блаженном неведении, как и твоя сестра.        Соблазн ответить согласием был большим. Являясь главой семьи Майклсон, Элайджа и так многое взвалил на свои плечи: семейный бизнес, забота о родных, и в то же время пытался быть хорошим человеком, насколько это возможно. А теперь он брал на себя бремя знания. Знания, что чудовища, приходящие в ночи, — вовсе не выдумка. Элайджа понимал, что вряд ли сможет спокойно спать по ночам. И всё же ответил:        — Нет. Я хочу всё помнить.        — Уверен? — удивилась Елена.        — Да. Я не буду вам никоим образом вредить, можешь не опасаться. Я просто не желаю оставаться в неведении, как на самом деле всё обстоит в этом мире.        Чтобы однажды защитить семью, если придётся.        — Прошу тебя. Для меня это важно, — сказал он.        — Хорошо. Если ты так хочешь, я оставлю твои воспоминания, — согласилась Елена, отходя на пару шагов назад.        — Есть ещё кое-что, о чём я хотел бы попросить, — произнёс Элайджа. Он понимал, что это будет звучать очень нагло. Наверняка Гилберт откажется выполнить это, но он не мог не попытаться.        — Что же? — спросила она, предчувствуя, что ей не понравится услышанное.        — Уезжайте из Мистик-Фоллс. Оставьте этот город. Он заслуживает вздохнуть спокойно. Вы и так слишком многих людей погубили здесь.        — Ты осознаёшь, что тем самым убийства не прекратятся? — вскинула бровь Елена. — Они просто будут происходить в другом месте.        — Наверное, это прозвучит эгоистично, но меня это мало волнует, — ответил Элайджа. — Для меня главное, чтобы моя семья была в безопасности.        Вампирша сначала хотела резко возразить, заявить, что ей решать, когда уехать отсюда, и стоит ли делать это вообще. Но, подумав, решила, что так будет лучше. Не для невинных людей, для них самих. Находясь ещё дольше в этом маленьком городке, они рано или поздно привлекут слишком много внимания. Не ровен час, приедут охотники на вампиров или маги, враждующие с их видом, а то и вовсе вервольфы. Настало время сменить обстановку. На самом деле, она об этом задумывалась уже пару недель.        — Ок. Мы уедем в самое ближайшее время, — ответила Елена. Во взгляде Элайджи появилось облегчение. Он не ожидал, что она так быстро согласится.        — Только у меня тоже есть одна просьба, — проговорила Гилберт.        — Какая же? — Он сейчас мог согласиться почти на что угодно, лишь бы она не передумала.        — Позволь мне кое-что сделать… — Её голос стал чуть ниже, приобрёл завораживающие нотки. — В память о том, чего между нами никогда не будет.        Елена опять подошла ближе, почти вплотную. Элайджа смотрел ей в глаза, догадываясь, что сейчас будет. И зная, что давно втайне желал этого. Едва ли не с первой их встречи в баре «Мистик-Гриль».        Её губы коснулись его губ, неожиданно мягкие, тёплые. Прикосновение было почти целомудренным и в то же время волнующим. Майклсон подался ближе, углубляя поцелуй. Нежно, неторопливо. Словно они являлись обычными людьми, которые в другой реальности могли принадлежать друг другу и больше никому. Элайджа не знал, сколько это длилось. Казалось, время остановило свой ход.        Когда Елена отстранилась, он попытался выровнять своё дыхание.        — Прощай, Элайджа, — чуть грустно улыбнулась она и направилась к выходу. Но через несколько секунд он окликнул её. Когда вампирша обернулась, Майклсон сказал:        — Пожалуйста, передай Никлаусу, когда он будет готов услышать, что я люблю его. Мы все любим. Несмотря ни на что.        — Обязательно передам, — пообещала Елена. А через минуту навсегда покинула особняк их семьи.