Тонкие струны наших душ

Меня переполняла гордость. На моих глазах девушка перерастает собственные комплексы и открывает свою душу миру. Когда всё закончилось, и люди ушли, я подошёл к Алисе и обнял её. — Ты молодец. — Прошептал я ей на ухо. Девушка не ответила, а лишь уткнулась мне лицом в грудь. Мы так стояли несколько минут, пока кто-то из нас не решит нарушить тишину. — Тебе понравилось играть для людей? Пока ты пела, я видел твою улыбку, видел огонь, что горел у тебя в глазах. Скажи сама, каково это? — Это невероятно. Но я больше не хочу… — Почему? Я же видел, как тебе понравилось. Алиса с силой прижалась ко мне и заплакала. — Эти люди для меня не имеют значения. Хочу играть только с тобой, только для тебя, и ни для кого больше. Пообещай… — Что пообещать? — Пообещай, что больше не заставишь меня так стоять на сцене! Пообещай, что будешь вставать впереди меня, и никогда не заставишь меня быть в центре внимания. Лучше я буду стоять за тобой, и всегда буду смотреть только на тебя, а не кучу людей, до которых у меня нет никакого дела. В этот момент я понял, почему она до этого не выступала. Я думал, что она просто боится, что это банальная боязнь сцены, а оказывается, что всё проще, чем можно было подумать. Она не боится играть, она просто не хочет. Не хочет всей душой. — Обещаю. — Сказал я. — И ещё… Прости. Я заставил тебя делать то, чего ты не хотела, и думал, что так тебе лучше, а на самом деле всё наоборот. — Раз уж ты пообещал, то я не буду на тебя злиться. — Девушка тяжело вздохнула, и снова уткнулась мне в грудь. — Дурак. — А теперь пойдём на пляж? — Да. Хочу охладиться в речке. Мы пошли переодеваться в домик. — Сначала ты. — Сказал я Алисе. — Ты первая. — Так тебе же быстрее. Почему бы сразу не переодеться? — Так будет лучше, а теперь заходи. Алиса зашла в домик, и закрыла дверь. Я присел на крыльцо, и решил скоротать время в раздумьях. «Всё идёт как-то слишком гладко. К чему бы это? Я хотел свести товарищей, и они сошлись даже без скрипа, словно детальки Lego. Я и до этого с лёгкостью убеждал всех в этом лагере, но раз я ещё не встречал сопротивления, то как я узнаю, что что-то идёт не по плану? Но пока что всё идёт так, как я и ожидал. Электроник встречается с Женей, Шурик с Мику, а Славя разбирается с Леной. Все шестеро уже перестали издавать писк и ауру… Но вдруг это ещё не значит, что я иду по верному пути.» От размышлений о всех возможных вариантах исхода, у меня закипели мозги. «Ладно, сейчас я всё равно не смогу благотворно повлиять, так что стоит спокойно и методично пробовать разные варианты. Раз уж я первый, кто додумался до такого, то смогу додуматься и до чего-то другого.» — Твоя очередь. — А? — Из-за своей сосредоточенности, я забыл, что жду, когда переоденется Алиса. От неожиданности меня немного передёрнуло. — А, это ты. — Что с тобой такое? Тебя словно кипятком ошпарило. — Да так… задумался. Я зашёл в домик и быстро переоделся. — Ну ладно. Идём плавать. Мы направились на пляж. Наслаждаясь летним солнцем, мы говорили обо всем на свете. Я стал говорить, что жизнь, с которой я жил до сих пор, всего лишь эпизодическое сновидение. Сам того не зная, я стал размышлять о том, что происходило до того, как все стало происходить в сновидениях, в этом лагере. Прохладная речная вода привела меня в чувство и сильно взбодрила. Сидя на бревне, я задумался над тем, что именно снится мне в снах, и о том, что эти сны значат для меня. В каждом из них был какой-то стержень, каким-то образом направленный ко мне… «Ну да ладно. Потом об этом поразмышляю.» И я вернулся в реальный мир. Я присел на берег рядом с Алисой. — О чём задумался? — Спросила она меня. — Да так… ни о чём. — Ответил я. — Слушай, а как ты думаешь, у местных есть выбор? — То есть? Не понимаю вопроса. — Могут ли они выбирать хоть что-то? Или может всё результаты заложены в них изначально? А может у них и воли, как таковой, нет? — С чего вдруг такие депрессивные вопросы? — Когда я ждал тебя, то задумался, почему всё так легко получается. Скорее всего, у них есть лишь простые, заложенные внутрь, ответы и сценарии поведения. А ты как считаешь? Девушка немного помялась. — Не знаю. — Тихо сказала она. — Может и так, но кто знает… Возможно, воля у них есть, а может и нет. Я не могу сказать. — Ну тогда можно об этом и не думать. Хотя, я был бы не против узнать их настоящих… — Я хотела бы у тебя кое-что узнать. — Что? — А для кого ты играешь? — Не понял. «Странный вопрос.» — Для меня игра — это личное… не для каждого… Тогда на нашем концерте я играла не для зрителей, а для тебя. Для меня это, как общение, и я обращалась к тебе. Но для кого играешь ты? — Не знаю. Может для себя? Мне не удавалось как-то находить себе друзей, или ещё кого-то в этом роде, как бы я ни старался, и мне было приятно сесть за гитару, ударить по струнам и полностью отдаться процессу. Потом чувства так сильно переполняли меня, что мне захотелось излить это кому-нибудь, и я придумал ходить в парк. Я думал, что так смогу решить хоть какую-то долю своей проблемы, но такого до сих пор не случилось. Потом это вошло в привычку, и мне просто нравилось ходить в парки, давать представления, зажигать искры в людях… Мне это придавало уверенности. В такие моменты я чувствовал, что мир в моих руках, и всё остальное не имеет значения, можно забыть обо всём и идти дальше… Я пою потому что это доставляет мне удовольствие. А остальное неважно. — Хотела бы я так просто к этому относиться. — Алиса тяжело вздохнула. — Хотела бы я уметь так же… Но не умею. Раскрывать себя другому человеку, преподносить ему собственную душу, делиться с ним сокровенным… Они все всегда делают одно и тоже — разбивают твоё сердце. — Девушка заплакала. — Это так отвратительно! Мы пытаемся быть совершенными, но у нас ничего не получается. Мы только изображаем собой совершенство, чтобы не разочаровать других. Поэтому я не хочу играть для людей! Я крепко обнял Алису, и начал гладить по голове. Та молча плакала — мне показалось, что она на самом деле готова растаять. — Так вот, почему ты… — Плевать на людей. Мне нужен только ты. Несколько минут никто из нас ничего не говорил — незачем было. Я прижимал её к себе и ждал… Чего? Я не знал. Но дело было в том, что я почему-то именно так и думал. А девушка лишь сидела у меня на коленях, обняв меня за шею. И мы всё ещё молча сидели. Но вдруг… — Ахахахах. Хватит. — Алиса начала меня щекотать. — Я боюсь щекотки. — Не прекращу. — Девушка не хотела оставлять меня в покое. — Тогда держись. — Я перенял инициативу в свои руки, и начал щекотать уже её. — Аххаах. Прошу… пощади. — Алиса заливалась смехом. — Ты первая это начала. И что ты сказала, когда я попросил прекратить? — Прости. Пожалуйста. Только прекрати. Я перестал. — Ну вот. Теперь мы все довольны. — Я погладил Алису по голове. Девушка нахмурилась, и пошла к речке. — Ты чего? — Да ну тебя. — Ну не обижайся ты так. Подумаешь, не дал спокойно пощекотать. — Я хихикнул. В ответ девушка попыталась опрокинуть меня в воду, но я стоял крепко. Благо, я в школе учил физику, и в курсе про такой её раздел, как механика. И так как я твёрдо стою на ногах, и сам я явно тяжелее девушки, то таким образом она скорее сама перейдёт в горизонтальное положение. — Что ты делаешь? Я такими движениями дома картины перекошенные поправляю. — В ответ Алиса лишь прибавила усилий, и я решил поддаться. — О нет, я падаю. — Наигранно произнёс я и плюхнулся в реку, утащив за собой ещё и рыжую. — Ну как? Из меня вышел хороший актёр. — Спросил я у неё. — Не очень. Мы так и дурачились до вечера, пока нас не прервал горн. — А вот и ужин. Мы вернулись в домик, переоделись и пошли в столовую. Там уже скопилась толпа голодного народу, в чьи ряды входили и мы с Алисой. Забрав свою еду, и найдя, где приземлиться, мы начали обсуждать, чем заняться вечером. — Может сходим в лес? — Предложил я. — Ну даже не знаю… Сейчас же уже вечер. — Ну не переживай ты так, я же с тобой. Алиса покраснела, и легонько улыбнулась. — Тогда, наверное, нет проблем. Только, если мы заблудимся, это будешь ты виноват. — Она указала в мою сторону вилкой. — Мы не заблудимся, обещаю. Закончив с ужином, мы пошли в лес. Алисе стало не по себе от окружающей темноты. Девушка с силой обхватила мою руку. — Ну не бойся ты так. Я с тобой. — Я погладил Алису по голове. В ответ девушка лишь надулась. — Ладно, тогда сделаем так. — Эй, ты что делаешь? Я взял Алису на руки. — Теперь тебе не будет страшно. — Алиса засмущалась. Мы продолжили нашу ночную прогулку. Однако, с каждой минутой лицо рыжей краснело всё больше и больше. — Давай уже вернёмся домой. А то от этой темени мне как-то не по себе. — Хорошо. Если ты так хочешь, то давай вернёмся. — А ты помнишь дорогу? — Спросила Алиса. — Помню. Мимо того дерева, потом направо, и дальше прямо по тропинке, всё просто. Я понёс мою богиню прочь из леса. А по прибытии, поставив её на землю, широко улыбнулся. — Я же говорил, что не заблудимся. — В ответ Алиса сказала лишь тихое «Ну да». — И как тебе сегодняшний вечер? На лице рыжей снова появились румянец и нежная, тёплая улыбка. — Я была бы не против, если бы ты меня ещё на руках поносил. Я лишь улыбнулся и хихикнул. — Ну всё, идём в домик. — Сказал я, и мы тихонько побрели по дорожке. Это был приятный день. Мы много смеялись, ели и играли. Вскоре Алиса заснула, а я продолжал прижимать её к себе. Кажется, она была счастлива. А я тем временем не мог на это налюбоваться. «Если хочешь, то я буду играть только для тебя. Наша музыка будет играть только для нас, и ни для кого больше. Даже если я буду петь, то только для тебя. И если на меня будет смотреть много народу, я буду обязательно смотреть на тебя…»