you're my boy

На самом деле, Тэхён уже достаточно долгое время не мог понять нескольких вещей, что не желали оставлять его в покое. В мозгу усиленно крутились шестерёнки, скрипя начинающими ржаветь боками, но до омеги всё никак не доходило: как кто-либо вообще может его любить? Если бы когда-то давно Тэхёну сказали, что в мире на самом деле появится человек, который сможет просто взглянуть на него и увидеть в нём привлекательного и достойного любви омегу, он бы ни за что не поверил. Это казалось априори невозможным. Опять же, Тэхён никогда не сталкивался даже с мизерной заинтересованностью со стороны альф в свою сторону, не то что с целой влюбленностью кого-то одного конкретного. С ним такое происходит абсолютно впервые. Иногда паранойя шепчет омеге на ушко, что он, наверное, просто заснул и внезапно проснулся в другом теле. Или люди серьёзно видят его как-то по-другому? Он ведь толстый. На его животе и боках всё ещё теплится противный жир. Его хоть и стало меньше, но, кажется, не намного. Руки не такие худые, как хотелось бы, хотя ключицы даже как-то сильно выпирают. Талия тонка, но у того же Джисона тоньше. А жир на ляжках, видимо, решил немного задержаться. На фоне уже достаточно подтянутого тела округлость бёдер сильно выделялась, что бесило омегу, который, вообще-то, хотел, чтобы его пропорции смотрелись гармонично. Тэхёну с каждым днем всё больше хотелось чувствовать себя хрупким и тонким, дотронься — порежешься о выпирающие косточки, обтянутые смуглой бархатистой кожей. Но в отражении он видел лишь завёрнутые в пару слоёв жира конечности и с отчаянием понимал, что работы предстоит ещё много. Омега прилагал титанические усилия для того, чтобы просто продолжать борьбу с ненавистными лишними килограммами, но с каждым новым утром становилось всё тяжелее. И неясно почему. Он продолжал есть мало, но руки так и чесались ухватить кусочек побольше. В такие моменты мозг глючил и почти отключался, но Тэхён вовремя себя одёргивал, напоминая самому себе, зачем вообще начинал. Но всё же иногда срывы настигали отчаянно пытающегося убежать от них (или от самого себя?) омегу. Точнее сказать, в последнее время переедание происходило чаще, чем обычно. Но не так давно Тэхён нашёл очень лёгкое и действенное средство после срывов. Нет, не против них, а именно после. После очередного впихивания в ноющий желудок большого количества всего и сразу, Тэхён выпивал стакан воды. Иногда и больше, чтобы и так забитый желудок наполнился под завязку. В таком состоянии даже стоять и просто дышать тяжело было, но длилось оно пару недолгих минут, ведь затем совершалось очень важное действо, хоть и не самое приятное: два длинных пальца без задней мысли отправлялись в рот настолько глубоко, насколько могли, давили на корень языка, настигали гланды и начинали их... щекотать. Рвотный рефлекс не заставлял себя долго ждать, и вся съеденная пища отправлялась прямиком в унитаз. Горло нещадно болело ещё пару минут, но в желудке было пусто. Как и в голове. Есть и не хотелось совсем, и хотелось объесться до отвала одновременно.

***

Омеге часто думалось, что он не заслужил такого тёплого отношения со стороны Хосока. И забота альфы, причём, в троекратном размере каждый раз заставала Тэхёна врасплох. Они встречаются уже шестнадцать дней. Тэхён зачеркивает каждый проведённый вместе с альфой день красным маркером в календарике, с удовольствием наблюдая, как их становится всё больше. День, когда Чонгук его поцеловал, омега закрасил чёрным, давно оставив попытки понять основания, на которых альфа совершил этот странный необдуманный поступок. Хосок был жутко мил с Тэхёном: по утрам перед парами вручал ему стаканчик с горячим чаем, потому что начало апреля выдалось влажным и прохладным, таскал из автомата конфетки и втихаря клал их Тэхёну в рюкзак, приглаживал его непослушные прядки волос, помогал с математикой, которая стала казаться не такой уж и сложной после его объяснений, чмокал в родинку на носу, ибо, по его словам, был от неё просто без ума. Альфа медленно просочился во все сферы жизни Тэхёна, за короткий срок впитался всеми её поверхностями и глубоко засел внутри. — Хосок, что во мне такого? — как-то невзначай спросил Тэхён. — А? — оторвав взгляд от конспекта, недоуменно спросил альфа. В тот день они сидели в библиотеке и готовились к приближающемуся зачёту. — Ну-у... Чем я тебя зацепил? Я ведь обычный, ничем не примечательный. У меня даже запаха нет, — омега перевел грустный взгляд в конспект. Хосок вскинул брови и мягко засмеялся. — Ты уникальный, Тэ-тэ. Когда я впервые увидел тебя, ты улыбался: в твоих глазах плясали искорки, а вокруг глаз собрались маленькие морщинки. Я тогда подвис немного, — он смущённо почесал затылок, — потому что ты был так прекрасен в своей искренности. — Ты снова говоришь такими фразами, что я чувствую себя глупым, — хихикнул Тэхён, но тут же почувствовал, как к лицу прилила кровь. Альфа шутливо ущипнул его за бок. — Нет, я серьёзно, Сладость. Ты уже тогда показался мне нереально красивым, хотя не прилагал никаких усилий. Просто был собой. Я ценю то, что ты всегда настоящий, понимаешь? Твой характер, твоя личность — вот то, что притягивает. И ты же сам говорил, что запах появится со временем. Это не делает тебя каким-то неправильным. Эй, ты что, плачешь? Горячая слезинка тихо скатилась по щеке цвета распустившихся бутонов роз и упала на раскрытый конспект, а Тэхён даже и не заметил. — Глупенький, — Хосок обнял омегу, закинув его ноги себе на колени и уткнувшись в макушку. В тот день Тэхён понял, что нашёл сокровище.

***

Зачёт, который, к слову, омега сдал успешно, позади, зато впереди не менее важное по значению событие. До университетского конкурса талантов оставался лишь день. Последнюю неделю Тэхён частенько пропадал в студии Юнги вместе с тремя альфами. Они без конца прогоняли песню, старались максимально её улучшить, обращая внимания даже на самые мелкие детали и нюансы. — Дайте воды, моё горло сейчас трещинами покроется, — Тэхён стоял у стойки с микрофоном по левую руку от Чонгука, который увлеченно что-то печатал в своём телефоне. — У нас бутылок больше нет, мы всё выпили — пробормотал Чонгук, не отрывая взгляда от экрана и, казалось, не обращая внимания на отчаянный стон умирающего от жажды омеги. — Оставьте меня, я умру здесь... — наигранно драматично Тэхён схватился за своё горло. — Я спасу тебя, Сладость, даже если ты будешь готов променять меня на жалкую бутылку воды, — так же наигранно Хосок положил одну руку на сердце, а другой приобнял омегу. — Фу, вы такие приторные, — Юнги поморщился. — Вода ещё в холодильнике должна быть, проверьте, пока не начали прям тут высасывать влагу друг из друга, голубки. Хосок засмеялся и направился к стоящему в углу комнаты мини-холодильнику. Проследить взглядом за своим альфой Тэхёну не дала пара внимательных тёмных глаз, поднятых на него Чонгуком. — Мило, — бросил он. Тэхён перевел на альфу недоумённый взгляд, но тот снова уткнулся в телефон. Мило? Тэхёну показалось, или это сейчас была пассивная агрессия? Омеге уже порядком надоело каждый раз расшифровывать эмоции на лице Чонгука, его непонятные многозначительные взгляды и странные действия. При всём при этом омега прекрасно понимал, что никогда не сможет интерпретировать их правильно, потому что в голове у Чонгука наверняка творится чёрт-те что. Омега уже давно в этом убедился. Тэхён не выдержал: — Что случилось, Чонгук? — с упрёком в голосе, негромко спросил он. — А? — не понял альфа. — Если ты жалеешь о том, что произошло между нами тогда, то так и скажи, не нужно давить меня одним своим взглядом, — прошептал омега, наблюдая, как Юнги с Хосоком достают из холодильника запотевшие бутылки воды. — К тому же, у меня теперь есть парень, поэтому просто забудь о том, что было. Чонгук удивлённо поднял бровь, усмехнулся и прошептал, нагнувшись к уху омеги: — В том-то и дело, что не могу. Мурашки поскакали вверх и вниз по коже, в животе защекотало. Сухое горло, казалось, пересохло ещё сильнее. Омега опасался, что сейчас закашляется пустынными песками. — Хён, я пойду, у меня дополнительные сегодня, — внезапно обратился Чонгук к подошедшему Юнги, чем вывел единственного омегу в комнате из транса. — Пока, Хосок-хён, — Чонгук повернулся к парню Тэхёна. Казалось, недосказанность стала лучшей подружкой Чонгука с Тэхёном. Хосок кивнул и протянул открытую бутылку со спасительной водой омеге. Тот спешно припал губами к горлышку, глотая живительную влагу. — Хорошо, Чонгук-а, не забудь, что завтра в девять репетиция, — кинул Юнги вдогонку спешащему альфе и обратился к парочке: — Вы тоже топайте отсюда, а я пока останусь, проверю всё ещё раз. — Хён, там уже всё идеально, не переживай ты так, — подал голос Тэхён. — Да, Юнги-хён, мы уже выжали из себя всё возможное. Завтра покажем класс, — подмигивает Хосок альфе, беря за руку омегу, что уже успел накинуть верхнюю одежду. — Не сомневаюсь, — с нотками усталости в голосе произнес Юнги. — Всё, валите, а то поздно уже. Юнги ворчлив, но за время подготовки к конкурсу открылся Тэхёну в совершенно ином свете. Оказалось, альфа безумно трудолюбивый и упорный, когда дело касается музыки. Тэхён в очередной раз убедился, что у Юнги настоящий талант и все шансы добиться успеха на музыкальном поприще. Помахав на прощание, парочка вышла на улицу, окунувшись в вечернюю прохладу. «Завтра будет тяжёлый день», — думалось Тэхёну.

***

Утро не задалось от слова совсем. Сначала Тэхён обнаружил, что у него закончился гель для укладки волос, и пока он нашёл папин, то потерял целых десять минут времени. Он метался из одной комнаты в другую, словно маленький ураган, забыв обо всём на свете, помня лишь о том, что до половины девятого нужно привести себя в человеческий вид и немного лучше. Застегнув пуговицы на выглаженной с вечера рубашке, омега принялся наносить лёгкую тональную основу, которую с успехом пролил на эту же прекрасную рубашку цвета морской волны. Громко ругнувшись, Тэхён начал расстёгивать одну за другой пуговицы заплетающимися пальцами, судорожно придумывая, чем заменить испорченный им же верх. Он добрался до своей комнаты, пару раз споткнувшись о собственные ноги, и вывалил содержимое полок шкафа на кровать. Ужас тут же заполонил разум омеги. — Папа! Срочно! — Тэхён позвал родителя, потому что без его помощи здесь точно не обойтись. Папа, который уже давно встал и спокойно собирался на работу, влетел в комнату. — Что такое, сынок? — запыхавшись, с порога спросил он. — Мне выходить через пятнадцать минут, а я ничего не успеваю. Помоги, пожалуйста, найти нормальную рубашку среди всего этого барахла, или я сейчас впаду в отчаяние, — тараторил Тэхён, перебирая раскиданную по кровати одежду. Папа оттянул его от горы одежды за пижамные штаны. — Так, я сам всё найду и выглажу, а ты иди сделай нормальный макияж, у тебя тональник на левой щеке не растушёван. И, пожалуйста, съешь хоть что-нибудь, — с надеждой попросил старший омега. Игнорируя последнюю фразу, Тэхён подбежал к папе, звонко чмокнув того в щёку, отпечатав на его лице не растушёванный тональный крем. — Что бы я без тебя делал!

***

Кое-как, с божьей и папиной помощью, Тэхён собрался и, конечно же, не успев перекусить даже чаем, ровно в девять тяжело дышал, прибежав в студию Юнги. Они прогнали выступление в очередной раз. Чимин, который видел собранный воедино перформанс впервые, стоял с округленными глазами, полными слёз, и ошарашенно смотрел на альф и лучшего друга. — Это. Просто. Вау, — коротко и ясно изрёк он. И Тэхён не мог с ним не согласиться.

***

Тэхён выглянул из-за кулис и посмотрел в зал, который трудно было рассмотреть из-за яркого слепящего света направленных прямо на сцену софитов. Ближе к сцене находились пока что пустующие места для жюри, среди которых наверняка будет декан экономического факультета: харизматичный старичок Шин-сонбэнним без ума от подобных мероприятий. Зал был заполнен процентов на семьдесят, хотя до начала самого конкурса оставалось ещё около получаса. Гудящие студенты всё прибывали и прибывали, кучкуясь и споря во всеуслышание насчёт предполагаемых победителей. — Волнуешься? — тёплые руки обвили омегу за талию и потянули на себя. Тэхён развернулся, оказавшись в кольце рук Хосока, что оттянул его от кулис немного в сторону, дабы не мешать сновавшим туда-сюда студентам — выступающим сегодня и тем, кто проверял звук, декорации, в целом, отвечал за помощь в организации мероприятия. — Немного, — ответил омега, прикрывая глаза и крепче обнимая альфу в ответ. На самом деле, с каждой минутой в животе Тэхёна всё туже затягивался узел волнения, а руки слегка подрагивали. Состояние было такое, будто бы в голову и в конечности напихали ваты. Омеге не часто приходилось выступать на публику, так что нарастающий тремор не удавалось контролировать от слова совсем, но он старался не подавать виду. — Не переживай, нас же целых четверо, — Хосок по привычке пригладил кучерявую русую прядку омеге за ушко. — Если умирать, то вместе, — на его лице заиграла одна из улыбок, которую Тэхён описал бы как «утешающую», но в этот раз с омегой она не сработала. Тэхён поднял краешек губ, что, оказывается, тоже дрожали не то из-за того, что за сценой было довольно прохладно, не то из-за нарастающей паники на фоне того, что скоро на него будет направлена сотня-другая пар изучающих глаз. Парочка подошла к оставшейся части квартета. Джин, Намджун и Чимин уже сидели в зале, предварительно пожелав выступающим удачи и не опозориться. Чимин обнял лучшего друга, прошептав слова поддержки тому на ухо, и сказал, чтобы Тэхён смотрел на него, если вдруг слишком уж занервничает. — Ну, что я могу сказать, — начал Юнги, когда Хосок с Тэхёном подошли ближе, — я уверен в нашем выступлении на все сто пятьдесят. Вы только не волнуйтесь сильно, волнением можно всё испортить. — Спасибо, хён, но ты совсем не умеешь успокаивать, — пробурчал Тэхён. Хосок и Чонгук закивали, соглашаясь с его словами. — Всё будет отлично, детки, вот увидите, — Юнги засмеялся и подмигнул омеге. — Триста пятьдесят тысяч вон — это сколько бутылок пива? — задумчиво протянул Чонгук, почесав подбородок. — Думаю, Юнги нужен будет холодильник побольше, — подхватил Хосок, засмеявшись. Не сказать, что омеге стало спокойнее. Нервы были натянуты до предела, переживания заполонили разум. Тэхёну внезапно захотелось, чтобы всё это побыстрее закончилось. Время тянулось неумолимо медленно, словно ведя обратный отсчёт до четырехминутного выступления их квартета. Фанфары врезались в уши резким звуком, а ведущие оповестили всех присутствующих о начале конкурса талантов Сеульского Национального университета. На сцену вышел первый участник, а Тэхён всё не мог унять колотящееся сердце. Даже присутствие рядом внешне спокойного Хосока, что держал холодные руки омеги в своих, никак не спасало. Пять номеров позади, время выходить на сцену. Юнги раздал каждому по микрофону, Хосок скрестил пальцы: — Удачи нам. Чонгук кинул быстрый взгляд на Тэхёна, видимо, заметив в его глазах отражающиеся от софитов блики волнения и лёгкого испуга. Он коснулся пальцами плеча Тэхёна и провел вниз по его руке. — Ты не один, Тэ, всё будет хорошо. Веришь? Омега поднял взгляд и посмотрел на возвышающегося над ним почти на целую голову альфу. У того на лице – умиротворённое выражение, будто он способен лечь спать прямо здесь и сейчас. Серьёзно, на этом конкурсе что, не волнуется никто, только Тэхён один такой особенный? Тем не менее отвечает: — Верю, — и ловит тёплую ухмылку на чужом лице. Сердцебиение, кажется, восстановило привычный ритм. И будто бы со всех сторон послышалось громкое: — А сейчас, встречайте, на сцене Мин Юнги, Чон Хосок, Ким Тэхён и Чон Чонгук с авторской песней «Louder than bombs!» Туман окутал сознание. Тэхён вышел на сцену, цепляясь взглядом за спину ставшего немного впереди Хосока как за единственную связь с миром. Звук приглушённых битов полился из мощных колонок, и Чонгук начал петь свою партию. Вдохнув и выдохнув несколько раз, омега попытался унять дрожь, что, казалось, просочилась в каждую клеточку ослабевшего тела. Чонгук уже заканчивал петь свои строчки. Он перевёл на Тэхёна взгляд, в котором читалось лишь «видишь, всё хорошо, это не так уж и страшно». И Тэхён запел. Он мягко вошёл в свою партию. Его голос оставался удивительно стабильным, не поддаваясь колебаниям в парочку баллов внутри самого омеги. Сердце выделывало кульбиты. Тэхён прикрыл веки, а в голове — взгляд больших чёрных глаз Чонгука, на дне которых плещется спокойствие вперемешку с чем-то ещё. Омега пока ещё не понял, с чем именно. Он даже не слышал, как начали и закончили свои партии Юнги с Хосоком, и как он сам закончил песню гармоничным двухголосием с Чонгуком. Открыв глаза лишь в самом конце, омега сквозь молочную дымку увидел людей, что хлопали стоя. Звук громогласных аплодисментов обрушился на квартет. Во втором ряду вовсю свистел Чимин, Джин подозрительно быстро моргал, стирая влагу со щёк, а Намджун, сложив руки у рта, что-то кричал. Даже декан Шин стоял, хлопая и одобряюще кивая головой. Тэхён стоял и смотрел куда-то в зал. Рядом стояли Чонгук, Хосок и Юнги, который губами произнес «раз, два, три» для дружного поклона. На счёт «три» Тэхён нагнулся, чтобы поклониться зрителям, но в глазах неожиданно потемнело, а голова по ощущениям стала на пару килограммов тяжелее. Слыша сторонние звуки словно сквозь толщу воды, омега усилием воли попытался выпрямиться, но зашатался и так же внезапно утонул в манящей в свои глубины темноте. Обеспокоенного Чонгукова «Тэхён!» он уже не услышал.