you're my boy

Тэхён запутался. Он как-то пропустил момент, когда собственная голова стала его злейшим врагом. Одна мысль противоречила другой, и, сталкиваясь, они провоцировали мощнейшие взрывы. Тэхён бросался из крайности в крайность, но клубок в уставшей голове всё не хотел распутываться, принося её хозяину страдания. В современном мире мы вольны делать выбор самостоятельно и выбирать из множества опций, но зачастую просто теряемся в собственных желаниях. Но иногда самое верное решение — сдаться. В хорошем смысле. Приостановить свою борьбу ради того, чтобы морально отдохнуть и решить, стоит ли продолжать. Так и поступил Тэхён.

***

На коленях у папы тепло и уютно. Омега лежал, прикрыв глаза, из уголков которых вниз по вискам стекали горячие слёзы. Папа с нежностью гладил сына по пушистым из-за недавнего душа русым волосам и сам усилием воли пытался сдерживать рвавшиеся на волю слёзы, тихо приговаривая: — Всё будет хорошо, Тэхён-и, всё обязательно будет хорошо, мой мальчик. Тэхёну было страшно рассказывать родителям обо всём, что успешно скрывалось им же самим на протяжении нескольких недель, которые плавно перетекли в пару месяцев. Чонгук убедил его, что именно родители в первую очередь должны узнать от омеги всю правду, какой бы горькой она ни была. И вечером того же дня Тэхён решился. Было тяжело расковыривать собственные внутренности и доставать на поверхность демонов, которые уже давно поселились глубоко внутри и не желали быть обнаруженными. Но Тэхён постарался, очень сильно постарался. Отец и папа спокойно его выслушали, хотя по их лицам было видно, насколько сильно они переживают за сына. Отец сосредоточенно смотрел на лежавшего на коленях мужа Тэхёна и мысленно корил себя за то, что где-то просчитался и не понял, не увидел того, что происходило прямо перед носом. Ведь продлись самоуничтожение Тэхёна ещё хоть немного, могло произойти непоправимое. Папа же, поджав губы и снова запуская руку в волосы сына, хотел разделить его боль на двоих. А лучше вообще забрать и сделать так, чтобы младший омега никогда больше не столкнулся с жизненной несправедливостью. — Пап, отец, я… Простите меня за то, что я врал вам так долго, — после недолгого рассказа о том, как он довёл себя до такого состояния, Тэхён даже сейчас боялся открыть глаза и встретить в родных взглядах непонимание. — Я виноват, очень сильно виноват перед вами и перед своими друзьями. Я готов всё исправить, честно. Вы… можете мне помочь? Отец поднялся с кресла и опустился на колени перед диваном, на котором лежал сын. — Что за вопросы такие, Тэ-тэ? Естественно мы сделаем всё возможное, чтобы ты вылечился и снова зажил нормальной жизнью, почувствовал себя красивым и желанным, коим и являешься, — альфа смахнул кончиками пальцев влагу со слегка впалых, но всё ещё мягких щёчек сына, которые так любит время от времени тискать. — Прости и нас, мы тоже должны были понять это раньше, — с дрожью в голосе произнёс папа. Тэхён тут же встрепенулся и, забыв о своём страхе, резко распахнул глаза. — Нет-нет, единственный виновник этого неприятного торжества здесь только я. Папа грустно улыбнулся, не переставая ласково массировать голову лежавшему на нём сыну. Расслабление и облегчение волнами прошлись по телу Тэхёна. — Тэ, хорошо, что ты рассказал это сейчас, — подал голос отец. Он взял сына за руку и несильно сжал её в своей. — Я уверен, что мы можем всё исправить. Вместе. Тэхён заулыбался, а безмолвные слёзы начали течь обильнее, застилая взгляд. Как же сильно омега сейчас раскаивался, наконец трезво оценив свои действия! Он причинил боль родным, заставил их волноваться, скрывал от них правду, а они даже не накричали, не обозвали глупым, не проигнорировали. Они поняли.

***

— У меня булимия. Из просторной студии Юнги будто разом выкачали весь воздух. Тэхён испуганно взглянул на стоявшего рядом с диваном, на который взгромоздились остальные члены их компании, Чонгука. Тот ободряюще кивнул омеге и поднял большие пальцы вверх. Из всех ароматов, витающих в комнате, омега выловил терпкий ореховый и вдохнул, пытаясь успокоить неровное сердцебиение. Сидевший до этого на диване Чимин вскочил и в миг оказался возле друга. — Ёбаный пиздец, Тэхён, ты что такое творишь?! — закричал Чимин и начал разъярённо бить Тэхёна маленькими кулачками по груди. — Почему ты говоришь об этом только сейчас?! Тэхён яростно защищался от не таких уж и лёгких ударов друга, пытаясь ухватить того за запястья. Когда ему всё же это удалось, Чимин внезапно размяк в его руках и крепко сжал омегу в объятиях, уткнувшись носом в тонкую шею и тихонько всхлипывая. Тэхён опустил глаза в пол и, поглаживая Чимина по спине, произнёс: — Прости, Чимин-а, прости меня, пожалуйста, — сухие глаза зачесались из-за невыплаканных слёз. — Можешь ударить меня ещё сильнее, разбить нос или сломать что-нибудь. Я пойму. — Мазохист, — глухо отозвался Чимин, ненароком вызывая у Тэхёна виноватую улыбку. Парень поднял глаза на остальных друзей, что совсем притихли на диване, сосредоточенно переваривая только что полученную информацию, и внимательно смотрели на двух омег. Точнее, на одного конкретного, что только что шокировал их своим внезапным признанием. — Твою мать, я же знал, я подозревал, что ты чем-то таким занимаешься. Господи, надо было сразу же за руку отвести тебя к врачу, — Хосок закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. — Ну, ты же не мог знать наверняка, — Намджун похлопал сидевшего рядом альфу по плечу и перевёл взгляд на Тэхёна, который только-только выпустил из своих объятий Чимина. — Насколько долго это продолжается? Тэхён прикусил губу. Признаваться родителям было очень тяжело, но признаться друзьям не менее сложно. Раскрыть правду — значит признать свою ошибку и неправоту, переступить через собственную гордость. А это порой невыносимо трудно сделать. — Почти два месяца, — тихо произнёс омега. Джин судорожно выдохнул и подал голос: — Два месяца — не так уж и много, не год же. Но кто знает, насколько сильный урон ты нанёс своему организму. Намджун приобнял своего омегу за плечи, невесомо касаясь губами его виска, успокаивая. — Да, главное, что ты признал то, что тебе нужна помощь. Ты же готов её получить и не станешь снова отпираться? — Намджун не сводил пристального взгляда с Тэхёна, всё ещё обнимая Джина за плечи. Тэхён в сотый раз убедился, что да. Он готов. Ради своего здоровья и счастливого будущего, ради спокойствия своих близких. Признавать ошибки, как он уже осознал, нелёгкое дело, но в результате с плеч будто сваливается тяжеленный груз и дышать становится в разы легче. — Конечно, я готов. Ещё раз простите меня, — омега снова начал рассматривать пол, дабы не столкнуться взглядом с кем-нибудь из друзей, — я вёл себя очень эгоистично. Чимин, который всё это время стоял рядом, накрыл ладошку Тэхёна своей. К омегам подошёл Хосок и обернул руки вокруг талии парня, обнимая сзади и вдыхая носом запах свежести с примесью ещё чего-то, что было не разобрать. Ему не хотелось думать о том, что могло бы произойти, затянись эта вся ситуация ещё на месяц, а то и больше. — Всё хорошо, Тэхён-и, мы понимаем, не кори себя. Ты начал, а потом уже не смог удержать контроль и остановиться, — друзья с психологического факультета ещё раньше рассказали Чимину о расстройствах пищевого поведения, их симптомах и последствиях. Чимину было ужасно жаль, что его лучшему другу пришлось столкнуться с этим лицом к лицу. Сейчас главное, чтобы он действительно принял помощь и начал лечение. А Тэхён, нахмурив брови, пытался понять, за какие заслуги судьба подарила ему таких драгоценных друзей, пока из раздумий его не вытянул удивлённый возглас молчавшего до этого Чонгука: — Юнги-хён, ты плачешь? Все сидящие в студии метнули такие же удивлённые взгляды в сторону притихшего альфы. На его щеках действительно виднелись мокрые дорожки слёз. Тэхён оторопело смотрел на хёна, не веря, что такое вообще может быть. Юнги… плачет? Альфа опустил голову. Чимин молча подошёл к Юнги, сел рядом на подлокотник дивана и тихонько обнял, как только что обнимал Тэхёна, но с бо́льшим трепетом и нежностью, словно через объятия был способен передать свою поддержку и энергию. — Тэ, прости меня. Я ведь говорил плохие вещи о твоей фигуре, смеялся с тебя, как последний кретин, — Юнги сминал свои пальцы, явно нервничая. — Я просто понимаю, что моя вина здесь тоже есть, и хотел… — Нет-нет-нет, — глаза Тэхёна округлились, и он, легонько отстранившись от Хосока, быстрым шагом подошёл к дивану и взял за руку альфу, заставляя того поднять взгляд, — хён, пожалуйста, не приплетай сюда себя, твоей вины в том, что я, дурак, натворил, абсолютно нет. Да, мне было обидно, когда ты говорил мне всякие неприятные вещи, но позже я вообще даже перестал их воспринимать, понимаешь? Юнги смотрел на Тэхёна, и как же омеге хотелось достать со дна этих ореховых глаз такое неуместное раскаяние и чувство вины. Он ведь давным-давно простил альфу за все его нелицеприятные фразочки. У Юнги всего-навсего такой характер и способ общаться с окружающим миром — сквозь лёгкую грубость и наглость, которые если когда-то давно и переходили границы, то сейчас, в каком-то смысле, дополняли личность альфы. Тэхён не мог и даже не пытался его за это осуждать. Он не подозревал, с чем может быть связано такое поведение, не пытался узнать у Чимина, и ему абсолютно не хотелось, чтобы Юнги как-то себя оправдывал. Тэхёну казалось, что это слишком личное. — Даже если так, то давно стоило попросить у тебя прощения. Я слишком часто бывал с тобой груб. — Юнги-хён, это в прошлом. Мы ведь последний месяц общались как закадычные подружки, ты забыл? — чистейшая правда. За время подготовки к конкурсу и позже Тэхён и Юнги заметно сблизились, что нереально радовало Чимина, чей парень и лучший друг наконец начали нормально общаться. Юнги тихонько засмеялся и улыбнулся стоявшему напротив Тэхёну. — Я помню, Тэ, — он смущённо почесал затылок — не привык быть центром всеобщего внимания — и продолжил: — В любом случае, мы тебя поддержим. Ты уже на правильном пути. Пообещай всем в этой комнате, что выздоровеешь и продолжишь радовать нас своими заезженными шутками и цитатами из дорам. — Юнги! — одёрнул парня Чимин, не сдерживая весёлой улыбки. Студия озарилась сиянием нескольких пар глаз и ярких улыбок. Тэхён верил, нет, он точно знал, что ради этих людей готов на всё. — Я обещаю.

***

Оставался лишь один маленький нюанс. После первого сеанса психолог омеги выписал направление к паре других врачей, настаивая на диспансеризации. Тэхён знал, что так будет, и даже был рад, что получит достойное лечение. Он ведь пообещал самому себе и самым важным ему людям справиться с болезнью. Они шли с Хосоком, держась за руки, по благоухающему парку. Лето было не за горами, природа вовсю буйствовала яркими красками. Вечером было особенно приятно выходить на долгие прогулки, вдыхать аромат свежей листвы и многочисленных цветов, что пёстрыми коврами устилали землю. Тёплый ветерок ласкал кожу и перебирал листочки на деревьях, создавая неповторимую музыку, слышную лишь самым чутким и внимательным ушам. Парочка дошла до ближайшей скамейки и уселась под развесистой кроной невысокого тополя. Неподалёку на клумбах алели бутоны роз разных видов. Окинув взглядом вечерний парк, Тэхён, глубоко вздохнув, повернулся корпусом к Хосоку. — Хосок-а, нам нужно расстаться. Тэхён долго собирался с мыслями, но знал, что другой исход событий не имел места быть. Он скоро уедет на лечение и даже не мог с точностью сказать, сколько времени это займёт. Тэхён очень дорожил Хосоком; он прекрасно видел, как альфа старался ради него, переживал не меньше других. Хосок стал тем, кто впервые наглядно показал, каково это — чувствовать себя нужным, значимым, влюбившись не во внешность, а в то, что внутри. Он делил с ним моменты радости и грусти, норовил всячески помочь, окружил заботой и научил уверенно смотреть в завтрашний день. При этом Хосок не позволял себе лишнего и никогда не давил на Тэхёна. Словом, быть рядом с ним было уютно и комфортно, как лежать в мягкой кроватке. Но сердце Тэхёна уже давно сделало свой выбор. — Я почему-то чувствовал, что ты это скажешь, — Хосок хмыкнул, не переставая внимательно смотреть на омегу. — Почему, Сладость? — Я ведь уеду в скором времени. Не хочу сковывать тебя в действиях или как-то ограничивать твою свободу, будучи твоим парнем, но не имея возможности быть рядом, — он задумчиво смотрел на розы, что колыхались от лёгких порывов ветра. — Думаю, будет лучше, если мы останемся друзьями. Эта роль больше всего нам подходит, тебе не кажется? — Я тоже думал насчёт этого, — протянул Хосок и поправил накинутое на плечи омеги пальто, — и полностью согласен с тобой. Ты мне дорог, Тэ, безумно дорог, но то, что происходит между нами, я бы не назвал влюблённостью или тем более любовью. Тэхен улыбнулся. Слышать это было ни капельки не тяжело — скорее, слова альфы приносили некоторое облегчение. — Скорее… Симпатия? Привязанность? Я не знаю, как можно назвать это по-другому, Хо, но я рад, что мы поняли друг друга, — Тэхён переплёл их прохладные пальцы, — а то я уже начинал чувствовать себя неблагодарной тварью, потому что не мог ответить на твою любовь. Но, оказалось, мы чувствовали себя одинаково. Хосок засмеялся и посмотрел на их с Тэхёном ладошки, что контрастировали между собой по размеру. — Да, я тоже рад, что мы всё выяснили. Я благодарен за то, что ты есть у меня. Не в качестве парня, а в качестве очень близкого друга. Твоему будущему альфе очень повезёт с тобой, Тэ-тэ, — он мягко улыбнулся. — О, а ты даже не представляешь, как повезёт твоему омеге, — засмеялся Тэхён и положил голову альфе на плечо, слушая звуки природы, которые медленно убаюкивали. Они просидели в тишине некоторое время, пока Хосок не выдал: — Но я ведь всё равно буду называть тебя Сладостью. Тэхён приглушённо засмеялся и ткнул альфу в бок. — А я и не против.