Виниловые пластинки и этот дурацкий Сентфор

      Дерьмо.       Если у юной О’Нил спросить о самой страшной ситуации в жизни, девчонка бы в последний момент вспомнила тот цирк уродов и первым делом назвала бы именно эту встречу. Долбаная Нельсон, обещала же не оставлять ее. Но Сара не могла отделаться одним волнением и испугом от встречи с гребаным Вишней, что за бред? Всему Сентфору понятно, что Сара — на голову поехавшая мазохистка, которая пытается себя убедить в обратном. Она, конечно, пытается ограничить себя от внешнего мира и поэтому потратила все деньги на снотворные и успокоительные, которые ей оставила мама на какое-то прикольное платье, которое они нашли с Кэнди в торговом центре, но девчонка не могла уже жить без приключений на свою задницу. Таким образом обычная девчонка-подросток стала самой настоящей ходячей проблемой, которая была зависима от пепси-колы, опасностей и от своего дурацкого прошлого.       «А за полгода он совсем не изменился…» — подумала О’Нил, напрягая все тело, чтобы не выдать свою идиотскую панику и дрожь в коленках.       «А за полгода она очень изменилась», — думает Вишня и усмехается каким-то своим воспоминаниям в голове лишь на одну мельчайшую секунду, которой катастрофически не хватает им обоим. Сара даже не замечает этого, что, кстати, еще не ясно: хорошо это или плохо?       «Тот самый запах дорогого одеколона и элитного алкоголя до сих пор преследует его» — приятные воспоминания делают больно Саре, заставляя паниковать ее еще больше.       «Детский взгляд куда-то исчез… Если бы я не знал, что она школьница, то мог бы смело перепутать ее со взрослой девушкой. А еще она похудела…» — Вишне не хватает того времени, которое Сара отвела им обоим. Он еще не успевает ее хорошенько изучить.       Дерьмо…       Брюнетка отводит взгляд куда-то в сторону к Нельсон и делает вид, что прошлые пару секунд они не обменивались с парнем какими-то дурацкими взглядами, непонятно чего ожидая друг от друга. Если честно, Сара ничего не ожидала, она просто испугалась и не хотела влезать в это снова. Нет, может, и хотела, но не хотела себя уверять в этом. В конце-концов «История со всей блядской мистикой Сентфора перечеркнута навсегда. Как и ее желание стать космонавтом в девять лет».       Девчонка, не произнося ни единого слова, просто делает вид, что не знает этого брюнета с идеально-неотразимой улыбкой и убегает к подруге, которая неуверенно пытается завязать разговор с бывшим парнем. Просто, мать его, убегает, долбаная глупышка. Она пытается держать спину ровно хоть осанка ее не была самой ровной, а волнение вкупе со страхом и еще не пойми чем превращали ее вроде бы ровную спину во что-то отвратительное. Сара крепко сжимает свои маленькие ладошки в кулаки и задерживает дыхание на целых тридцать секунд, не отдавая себе отчета в том, что ее мозг уже тридцать секунд не дает команду легким набирать кислород. О’Нил щурится, обхватывает себя руками и идет неровно, хотя она даже не пила за сегодня, просто встреча с не тем человеком заставляет ее вот так себя вести. Но самое сложное — это делать вид, что ты совершенно незнаком с человеком, который полгода назад вычеркнул дурацкое разветвление в твоей жизни, которое, возможно, могло избавить ее от панических атак и других проблем, которые мешает существовать и спать по ночам; с человеком, чьи то ли голубые, то ли серые глаза заставили остаться в этом жалком городе, от которого хочется убежать и спрятаться как минимум на другой планете; с человеком, который был единственным, кому было разрешено присуждать тебе какие-то нелепые прозвища. Хотя Сара не давала разрешения на прозвища, Вишня сам так захотел, он принципиально не запоминает имена.       — Тригонометрия — это как часы со стрелками: вроде просто, но я никогда не понимала как разбираются в них другие, — Кэнди смеется так неловко и неуверенно, что, будь Сара на месте своей подруги — дала бы себе пощечину примерно столько раз, сколько покажут ей эти долбаные стрелки на идиотских часах, — Сара? Не обижайся, но пару минут назад ты выглядела куда лучше.       Снова блондинка пытается свести все на шутку и, может быть, будь О’Нил в другом состоянии, она бы посмеялась и продолжила этот самоироничный диалог, но только дурацкая кожаная куртка вывела девчонку из строя на пару часов вперед. Она дергает бровью и искренне не понимает, почему Кэнди настолько пытается выкрутиться перед Люком, который заинтересован во внимании своей непонятной знакомой немного больше.       Кэнди Нельсон улыбается, а у самой глазки бегают и дело даже не в том, что дешевая тушь на ее ресницах раздражает глаз. Перед ней стоит выбор, делать который она не хочет. В одной стороне стоит ее лучшая подруга, по которой видно, что она уже успела вляпаться в какое-то говно, которое не должно остаться неизвестным для блондинки. Чувствовать проблемы друг-друга — это так по-девчачьи, если честно. А с другой стоит парень, чье имя упоминается в ее личном дневнике семьдесят три раза. Семьдесят три раза Кэнди вспоминала его вечером, мучая себя еще больше. Накручивать себя из-за парня, которому глубоко плевать на тебя — это, кстати, тоже так по-девчачьи…       — Разговоры о тригонометрии всегда выводят меня из строя, — отшучивается брюнетка и дарит компании свою широкую улыбку, будто бы все хорошо, будто бы все идет нормально, — Люк, привет. Жаль, что Адель эксплуатирует и твой дом тоже, чтобы утроить вечеринку.       Парень оценил этот легкий юмор Сары и усмехнулся, отчего в компании напряжение спало на несколько уровней точно. Девчонка, чье имя не знали ни Нельсон, ни О’Нил, скручивала руки, понимая, что в данный момент она тут совершенно никак не вписывается, а знакомиться с этими двумя ей не хочется: пусть делают это сами. Моринг начинает припоминать компании последствия прошлой вечеринки, но Сара не вникает: дебильный взгляд все того же Дракона остался у нее в памяти. А в голове пробегает фраза «может, нужно было все же поздороваться? Хотя бы для приличия», отчего Сара выпадает из этого шикарного особняка, полного пьяными подростками и отстраняется от друзей, которые смеются с не смешных шуток и болтают на школьные темы.        — Я видела Аарона. Черные Драконы тоже тут? — Нельсон накручивает прядь волос на указательный пальчик и как-то сахарно улыбается Морингу, но глаза девчонки все равно грустные и отражают неуверенность, только Люк не понимает этого, не видит. Как и не видит ее вздохи по нему в школьном кафетерии, не видит того, как она на него смотрит и как не упускает шанс показаться перед ним просто так, чтобы напомнить о себе еще один раз. А девчонка в белом свитере, что стояла вроде в сторонке, но вроде и нет, лишь иногда вставляла свои комментарии и понятные только им с Люком шутки, что совершенно не нравилось Кэнди. Жуть как не нравилось, фу. Но упоминание Черных Драконов заставило ее поднять брови и удивиться, что какая-то Кэнди Нельсон знает их главаря.        — Адель не смогла простить себе, если бы не позвала сюда Аарона, ты же знаешь. А Драконы там, где и их главарь, — Моринг делает глоток какой-то жидкости из красного пластикового стаканчика и смотрит на подруг, ожидая их реакции.       И реакции были разные. У Кэнди — «не уж то Люк пьет алкоголь? Ущипните меня, этого не может быть. Какие же офигенные у него глаза, а эта футболка подходит к его волосам», а у Сары — «Блять, Драконы».       Честно говоря, даже Нельсон не до конца понимает, почему Сара так избегает эту компанию плохих парней. Переживать глубокую травму — это, безусловно, дело индивидуальное, но просто взять и вычеркнуть людей из своей жизни, с которыми общение шло очень даже неплохо, ей непонятно. Но в этом и была вся Сара, которая делала, не думая, а потом поражалась сама себе и своей тупости, задаваясь вопросом: «это я делала?»       — Хочу выпить, — стойка с бутылками и пластиковыми стаканчиками все больше и больше соблазняла блондинку, что та не могла устоять перед ней: желание унять головокружение и дрожь в коленках очень сильное, а запах какого-нибудь дешевого алкоголя должен перебить ту бесподобную смесь дорогого виски и какого-то резкого одеколона, который до сих пор окутывал девчонку. И та, без каких-либо лишних комментариев, направилась к пойлу, надеясь, что Кэнди еще не потеряла свою голову, стоя рядом с Морингом и та вскоре одумается и увяжется за подругой с миллионами вопросов о том, что же успело такого произойти, что ее подруга чуть ли не теряет сознание, делая каждый новый вдох, иногда забывая выдыхать.       Быть Сарой О’Нил — это значит корчить из себя смелую и отважную девчонку в каждой опасной ситуации, это значит пить очень-очень сладкий кофе с молоком и ненавидеть черный чай, это значит скрывать в себе эмоции и показывать боль из-за страха быть жалкой, это значит воровать вещи из маминого гардероба, а потом терять их у себя же в комнате. Сара никогда не была идеальной и редко отдавала себе отчет в том, что она делала, но то, зачем она решила притвориться, что не знакома с Вишней, ей совсем непонятно. И почему-то уверенность в том, что все прояснится, не исчезала, когда О’Нил наливала какое-то пойло в этот красный пластиковый стаканчик. Напиваться ей сейчас совсем не хотелось, но что сделать, если другого выхода она не видит?

***

      — Нет, ты сошла с ума? — какая-то еще не совсем пьяная девушка, которая учится в колледже, но приехала в Сентфор к своей бабуле на выходные, целый вечер пыталась привлечь внимание этого брюнета в кожаной куртке, ошиваясь вокруг него. Но Вишня, если честно, и не против: так уж и быть, хочешь — получай, дорогуша. — Я работаю гидом в музее Сентфора, у меня нет никаких братьев, а красавчиков, которые подозрительно схожи со мной во внешности, не существует.       Вишня придурком не был, но любил казаться им для других. В этом и был его секрет: прятать мозг за тонной харизмы, пошлыми шутками и ослепительной улыбкой, а симпатичная мордашка и кожаная куртка делали из него такого неповторимого придурка-Вишню. За свои двадцать пять лет парень понял, что еще не нагулялся: сначала соперничество с братом, затем по плану шло разочарование матери, потом побег из дома и, наконец, «темная дорожка», которая уж очень была симпатична для парня и заняла всю его жизнь, в которой он теперь не просто Вишня, а сам Черный Дракон. Завести интрижку длинной в целую вечеринку для Вишни было любимым развлечением, ему нравилось разводить девчонок, каждый раз придумывая себе необычную и печальную историю его вступления в ряды огнедышащих, а еще больше ему нравилось смотреть за тем, как широко раскрываются их сильно накрашенные глазки и как они верят во всякую чепуху, хотя на самом деле он вступил в драконов просто потому что одному быть слишком мерзко. Человеку, в конце-концов, нужна семья.       — Ничего себе… Ты, Черный дракон, промышляешь какие-то незаконные дела, а днем проводишь экскурсии и рассказываешь о истории Сентфора? — блондинка с какими-то неприятно-карими глазами пытается незаметно поправить свой блядско-красный топ, чтобы показать парню свое декольте.       А Вишня и не против… Правда, его никогда не привлекал красный цвет, а карие глаза ему, если честно, не нравились: этот цвет ассоциируется у него с бурбоном и он бы не хотел портить любимый сорт алкоголя какими-то неприятными воспоминаниями. Хороший алкоголь — его лучший друг и помощник вот уже долгое время. Нет, Вишня пьет редко, только когда очень хреново на душе, а в городе нет придурков, на которых можно выместить всю злость. Да и он не злился уже очень долго, точнее, до сегодняшней вечеринки. Парень откровенно не понимал, почему малышка О’Нил пропала из его жизни на полгода. Последнее, что она оставила после себя — это душераздирающее молчание на вокзале, которое пытался нарушить шумный мотор его мотоцикла, пока Сара, дрожа, как последний лист на дереве холодной осенью, взвешивала все «за» и «против» дурацкого Сентфора. Как бы Вишня ненавидел этот город со всеми его ублюдками, он надеялся, что девчонка останется.

Зимнее пальто совершенно не грело стройное тело девчонки, но холодно ей было не только из-за этого. Мелкий снег то падал на темные волосы брюнетки, то и вовсе прекращал идти, но прическу Сары было уже не исправить. Девчонка глядела вниз, будто бы рассматривала свои черные ботинки, но на самом деле она прятала глаза, чтобы лишний раз не пересекаться с двумя голубыми, которые ждали от нее последующих действий. Шум мотора и проезжающих неподалеку машин никак скрашивал эту мертвую тишину, но Вишня все равно понимал, что Сара с трудом дышит. Делает это редко, очень тяжело, как-то неуверенно, будто пытается надышаться перед смертью, оттянуть время, которое, к сожалению, остановить было нельзя. Ей страшно. Ей безумно страшно и парень видит это и почему-то винит в этом себя. Она смотрит вниз, а он в ее лицо, будто пытается запомнить ее, ведь знает, что это — их последняя встреча. Ему непривычно запоминать девушек, непривычно помнить, что у них кое-как виднеются незаметные веснушки, что их губы покусаны из-за сильных переживаний, а пудра немного неровно легла на ее вздернутый нос. Это не похоже на любовь, это не похоже на то, что они испытывают огромные чувства друг к другу на протяжении долгого времени. Это просто дружеское расставание, ничего больше.       Сара не выдерживает и издает нервный смешок, одновременно выдыхая и поджимая губы, как будто сейчас расплачется. Брюнетка давит свою боль в кривой улыбке и поднимает взгляд на голубоглазого, который уже давно ждет от нее каких-либо действий.        — Безумие, — девчонка хлопает своими ресницами и заправляет прядь волос за ухо, но дрожащая рука не осталась без внимания брюнета.       — Это все? Ты бросаешь меня? — как всегда этот парень сводит все к своей улыбке и несерьезным шутками, просто потому что по-другому он не умеет.       Хрупкая рука О’Нил дрожит и Вишню это бесит. Бесит настолько, что плевать он хотел на возраст и на то, что подумает малышка Сара, но отвлекаться на ее дрожащую конечность он больше не может. Каким-то резким движением он пытается взять ее за руку, но голубоглазая дергается и задерживает дыхание, а Вишня чувствует себя последним ублюдком в этом гребаном Сентфоре.       — Не хотел тебя пугать, Принцесса, — Вишня глядит на девчонку такими спокойными глазами, что та моментально расслабляется и на некоторое время чувство безопасности накрывает ее, окутывает своими невидимыми руками, оставаясь на горле и медленно-медленно начинает сжимать его, только Сара еще не поняла этого.       «Принцесса»… Она вновь млеет от этого прозвища, которое придумал ей этот кудрявый парень. В любой другой момент она бы поругала его и ответила что-то типа «Меня, вообще-то, зовут Сара, но, похоже, ты не в курсе, что у людей вообще есть имена» и они бы оба посмеялись. Но не в тот момент. Прозвище — это была одна из тех вещей, которые О’Нил хочет увезти с собой в родной Балтимор, вместе с воспоминаниями о лучшей подруге, которая любила ей звонить на телефон каждый вечер, о Дереке, с кем споры всегда заканчивались минутными ссорами, но никто из этих обоих никогда бы не признал свое поражение, о Вишне, который учил играть ее в покер и постоянно смеялся с того, как та искренне удивляется, когда начинала выигрывать. Саре, конечно, знать об этом не нужно, но Вишня иногда сам специально поддавался, чтобы взглянуть на эту реакцию девчонки.       Сара оглядывается по сторонам и повсюду видит эту дурацкую маску. Она смотрит в сторону, вздрагивает, когда вновь вспоминает это самое настоящее чудовище, а Вишне становится невыносимо мерзко от самого себя. Он хотел бы обнять эту малышку, по-дружески крепко прижимать к себе, чтобы огородить ее от всех ублюдков этого дрянного города, но он не может: возможно, ему мешает то, что он боится еще больше напугать брюнетку, возможно дело в том, что он не хотел давать ей ложных надежд, мало ли, что там может себе напридумывать девочка-подросток в своей голове, а может, ему помешал страх того, что не сможет отпустить ее больше никогда.       — Нет, нет… — пугай ее Вишня, пожалуйста, делай все, что ты любишь делать, только не подстраивайся под ебаную ситуацию, — все хорошо.       Сара врет самой себе, но это не мешает ей моментально ухватиться за руку Дракона и словить себя на мысли, что у нее еще не было друзей, чьим вниманием она дорожила так сильно. На часах десять вечера, а эти двое не чувствует никакой усталости. Они одинаково вымотаны, они одинаково ненавидят этот город и все его попытки убить этих обоих.       О’Нил держит парня за руку, а тот и вовсе не сопротивляется. Девушка вновь вздрагивает от резкого звука — поезд загудел где-то вдали. Вишня начинает гладить своим большим пальцем тыльную сторону мягкой руки брюнетки и подходит к ней чуточку ближе, чувствует, как она расслабляется. Такая сильная и отважная девочка кажется сейчас сломанной, хрупкой, будто бы она никогда не могла упрекнуть или пошутить над Вишней. Парень внушает себе, что перед ним сейчас стоит самый настоящий ребенок. Если Драконы — это семья, то Сара О’Нил была младшей сестренкой для голубоглазого. По крайней мере, он так думает, ведь другие девушки не вызывали у парня таких эмоций. Брюнет переплетает их пальцы и глядит на девушку сверху, а та все никак не осмелится поднять взгляд на него. Забавно: совсем недавно он видел, как Сара со сломанными ребрами преодолевает всю боль и, посылая нахер все отсутствие своих сил, бесстрашно сражается с ужасным существом, размахивая ножом круче, чем это умел делать Бурый. Сейчас девчонка боится всего, ей страшно везде, ее пугает абсолютно любая фигня, от которой Вишне почему-то хочется оградить девчонку.       — Я буду скучать… по тебе, — как же стыдно признавать это Вишне. Он даже забыл, что может ощущать тоску по кому-то.       — Уверена, что другие девушки помогут тебе с этим справиться, — Сара хлопает глазками и слабо смеется, ведь брюнетка никогда не упускала шанс пошутить на любимую тему «Бабник-Вишня», но сейчас почему-то парню не было смешно.       Нужный поезд, который должен был избавить Сару от проблем, уже подъезжал и только сейчас они оба поняли, что не хотят этого расставания. Сомнения начали терзать девушку, а у Вишни в голове был обратный отсчет, после которого его маленькая Принцесса покинет его навсегда и ему больше некого будет учить играть в карты или не с кем будет смеяться с очередных девчонок Вишни, чьи имена он даже не запоминал. Сердца обоих ускорились до бешеного ритма и Сара крепко закрыла глаза уже когда поезд подъехал с громким гудком.       «Я просто конченая психопатка» — только сейчас поняла это О’Нил и отпустила руку парня.       -Была не была, — тихо тараторит брюнетка и видит потерянный взгляд брюнета, который пытается разгадать все ее замыслы, — Я останусь в Сентфоре.

      Блондинка пританцовывает в такт громкой музыки и делает это очень сексуально. Но Вишне это, к сожалению, не интересно. Вишня — это самое настоящее воплощение самоуверенных ублюдков, которые встречаются в фильмах, что любит смотреть Кэнди. Им не интересны чувства и мнения девушек-однодневок, они выигрывают в любой ситуации, ведь действуют по своим правилам и всегда оказываются в победителях. И он бы действовал по старой схеме: из вежливости спросил бы о любимой литературе, сделал бы пару комплиментов, а потом обычно девушки сами намекают на продолжение, но в этот раз парню почему-то не хочется этого. Интерес к этой блондинке пропал пару минут назад, когда его плечо задела малышка О’Нил. И он, черт возьми, не может понять, почему это так его тревожит.       Он не отрицает: у девчонки свои проблемы с головой, но последнее, что она оставила за собой — это долгие объятия на том старом вокзале. Вишня помнит, как она прятала глаза, скрывая свои слезы: она просто не хотела казаться жалкой. Он помнит то, как она из последних сил крепко обнимала Дракона за шею своими дрожащими ледяными руками и пыталась успокоиться, осознавая, как же быстро рушится ее жизнь. Она, конечно, странная девчонка, но, черт возьми, еще долгое время Вишня думал об этом, сочувствовал и понимал, как ей сложно. Вишня не привык обниматься, не привык шептать успокаивающие слова на ухо и не привык сталкиваться с пустотой в голове. Парень впервые не знал что делать. Ужасное чувство.       Но, между прочим, стойкость и упорство брюнетки удивили его больше: она отказалась от того, чтобы парень подвез ее до дома, а еще она не попрощалась, будто бы намекала, что они еще встретятся. Но только этого не случилось. И парень еще долгое время жил с каким-то чувством, которое так глубоко поселилось в его голове и давало долбаные сигналы, что что-то в его жизни Вишня не довел до конца. А Вишня не любит неоконченные дела. И, если бы парню сообщили, что он большую часть своих мыслей в голове будет уделять какой-то непонятной девчонке-подростку, то голубоглазый, наверное, не на шутку бы разозлился и кинул бы в этого человека какую-нибудь близлежащую пустую бутылку от бурбона, просто потому что Вишня любит бурбон и не любит чьи-то комментарии. Бред какой-то.       — Что думаешь о Фредрике Уайте?       Вишне плевать, что она думает о Фредрике Уайте. Он, без какого-либо интереса спрашивает это, чтобы определиться и дать девчонке последний шанс: а может, он зря ее собрался продинамить?       — Оу, напомни, в каком кино он снимался? — блондинка нервно смеется, а ее голос внезапно повысился на пару октав вверх, она всеми силами пыталась скрыть смущение и искренне не понимала, почему Вишне это так интересно.       — Местный музей проводит экскурсии каждый будний день с девяти утра до пяти вечера, попробуй как-нибудь сходить, ягодка, — парень не скрывает раздражение и саркастично улыбается, ведь ему непонятно: как можно не знать о самом знаменитом художнике города, в котором живешь?       Что поделать? Просто Вишня такой человек и в его семье не только Итану дано разбираться в искусстве и болтать на умные темы, что-то брюнет знает сам. Но он не знает, почему Сара, которая сильно прижимала крепкое тело парня к себе еще полгода назад, сейчас играет в каком-то охуительно-отвратном театре с плохой актерской подготовкой непонятно что. Зачем она делает вид, что не знает его? Почему не здоровается? И зачем она так сильно накрасила глаза, отчего кажется на пару лет старше? А может быть, старше она кажется из-за тусклых глаз, которые больше не способны выражать какую-либо радость, из-за сухих и потресканных губ, которые она или часто кусала или просто не использовала свой любимый вишневый бальзам, из-за бледной кожи, которая даже не пыталась скрыть эти страшные синяки под глазами. А может дело в том, что парень всегда относился к Принцессе, как к маленькой девочке, иногда напоминая ей о том, чтобы та была умничкой и не позволяла другим мальчикам пользоваться ею.       Для Вишни O'Нил уже давно перестала считаться малышкой. Уже как блядских полгода.       Желание найти девчонку и просто спросить о том, не ебанулась ли она за эти долгих полгода, было неимоверно большим. Оно заставляло парня искать в толпе свою давнюю подругу и почему-то азарт с непонятной агрессией каждую секунду росли в нем. Голубоглазый, если честно, сам не понимал, зачем он ради O'Нил отказался от очередного секса с какой-то хорошенькой блондинкой, которая вот-вот готова была снять с него брюки и вытворять все то, что придет в ее пьяную головушку, не стесняясь окружающих.       Вишне всегда все давалось легко и именно поэтому сейчас он был в нихуевом таком замешательстве, когда перестал отдавать себе отчет в том, что его голова забита одной долбанной O'Нил со своими испуганными глазками. Непривычно и странно выходить из зоны своего комфорта, где за этим парнем в черной кожанке бегали толпы девчонок, а сейчас он, послав их всех в задницу, почти что бегает за Сарой, гребаной, O'Нил просто для того, чтобы спросить у нее: «какого, блять, хрена ты творишь?» Сара почти никогда не была для парня чем-то больше, чем условной сестрой. Ему все так же по большей части было плевать на то, что она там к нему чувствует, старается ли ему понравиться или просто ведет себя так. Одно он знал точно: Сара — это девчонка, у которой есть мозг и ахуенное мнение, а еще самоуважение и бесподобная фигура, которую она почему-то так любила скрывать огромными мамиными кардиганами и свитерами. Ему всегда было плевать на нее, как на очередную девчонку для хорошего перепихона, и почти всегда было плевать на Сару, как на возможную девушку Вишни. Исключением стал момент, который голубоглазый до сих пор иногда вспоминает и поражается брюнетке: как далеко должна поехать крыша, чтобы обмануть шерифа и поболтать с Черным Драконом, когда тот сидит за решеткой. Чокнутая, что тут скажешь.       И Вишня, кстати, тоже чокнутый: он играет с огнем и будто бы напрашивается, чтобы его поскорее посадили в тюрьму. В нем давно проснулся азарт, который с каждым днем только увеличивает выброс адреналина в его крови и парень не до конца понимает, что с этим делать.       Голубоглазый находит свою цель у стойки с алкоголем и умиляется увиденному: с каких это пор малышка Сара начала разбираться в алкоголе? По ее резким и нечетким движениям можно легко догадаться, что у девчонки случилась какая-то мини-истерика, ведь нормальные люди так себя не ведут. Брюнет подходит с привычной улыбкой, которую он хорошо отработал за несколько лет, и уверенно касается тонкого запястья O'Нил, отчего, как он, в общем-то, и ожидал, она вздрагивает и резко сжимает в правой руке красный пластиковый стаканчик.       — Здравствуй, Принцесса, — Вишня смеется, но что-то внутри него сильно бесится. Он вновь оглядывает девчонку с ног до головы и соглашается со своими мыслями: как же она, черт возьми, изменилась.       — Ты ни чуточку не меняешься, Вишня, — у Сары нет сил смеяться, она лишь пытается своей интонацией сразу же задать успокаивающий лад разговора, но внутри нее все органы сворачиваются в нихуевый такой узел, а мерзкий ком встает в горле, когда девчонку посещают воспоминания о последней встрече с этим парнем и желанием все бросить в этом гнилом городе.       Сара O'Нил оказалась самой настоящей загадкой, которая даже долбаному Сентфору разгадать не суждено, что тут говорить о каком-то парне в черной кожаной куртке? Девчонка возвращается к своему первоначальному занятию и начинает наполнять свой уже помятый стаканчик водкой, заливая ее почти наполовину. Затем идет кола. Она ненавидит колу. Ненавидит почти так же, как Человека в Маске или, например, физику, но что поделать, если ей так и хочется сделать себе больнее и неприятнее? Поехавшая мазохистка. Она почему-то уверена, что это пойло поможет ей отвлечься от всего дерьма, которое вновь начинает возвращаться в ее жизнь быстрее, чем она этого хочет. Хотя, кто ее спрашивал? Она желает доставить себе хоть какой-то дискомфорт, чтобы те проблемы, всплывающие из прошлого, не казались такими уж проблемами. Глупо, но в то же время очень умно, — долбанная путаница.       — Да, Принцесса, я все тот же сладкий и неотразимый красавчик, который появляется в твоих снах и является главной причиной твоих бессонных ночей, — Вишня вспоминает, как эти дешевые подкаты смешили их обоих и совершенно не цепляли O'Нил. Он надеялся увидеть ее улыбку, услышать ее заразительный смех и получить легкий удар в плечо, как это любила делать та самая малышка Сара из его воспоминаний.       Внезапно Сара ловит себя на мысли, что лучше бы Вишня был единственной причиной ее постоянных бессонниц и мигреней.       «Не думаю, что ему бы понравилось быть ключевым героем в моих снах» — думает брюнетка и делает глоток этого мерзкого напитка. Она отпивает, а затем морщится-морщится-морщится, ощущая, как вся полость рта начинает гореть и отдавать неприятным послевкусием мерзкой колы, которую она так ненавидит.       «Точно. Чокнутая» — думает Вишня и почему-то наполняется сильным желанием отругать эту девчонку за такое плохое поведение. Но он не будет. Ему все равно. По крайней мере, всегда было так. Ему было все равно, когда какая-то девчонка, с которой он надумал небольшую интрижку, подала на развод со своим мужем, думая, что у них с этим голубоглазым парнем будет только одно счастливое будущее и ничего больше. Ему было все равно, когда учителя угрожали плохим аттестатом. Было все равно, когда две девушки чуть ли не выцарапали друг другу глаза, а причиной их драки был тот самый Вишня. Ему всегда было все равно.       Сара прекращает чувствовать огонь в своей глотке и поднимает взгляд на Дракона, после чего у них обоих замирают сердца в одно время. O'Нил больше не смотрела на парня тем детским взглядом, как те славные полгода назад. Раньше она улыбалась ему одними глазами и он видел в ее глазах уважение, поддержку и уверенность в том, что тот, подобно старшему брату, сможет защитить ее. Сейчас же на него смотрели пустые голубые глаза, в которых не было тех искорок, что вызывали приятную усмешку у парня, ведь он знал, что все хорошо. Теперь он не уверен. Теперь он начинает винить себя в том, что с ней произошло. Его волной накрывает гнев и он хочет хорошенько надавать себе в лицо, ведь он почему-то уверен, что в этом всем виноват он.       Брюнетка же чувствует огромную вину перед парнем, который готов был надрать зад всем ее обидчикам, который больше всех желал оградить ее от всех теней Сентфора, который сам настаивал на том, чтобы Сару приняли в ряды Черных драконов. Ей становится максимально тошно от себя и она завидует сейчас этому пластиковому стаканчику в ее правой руке: его можно порвать, сжать, уничтожить и выбросить, он все равно ничего чувствовать не будет. А O'Нил чувствует и ненавидит себя еще больше за эту способность. Она понимает, как много принесла херни в жизнь Вишни и всех других людей, которым не повезло с ней связаться.       Дерьмо.       -Вишня, — мозг девчонки давно отключился и она решила плыть по течению. Хотя, возможно, в этом заслуга водки с колой. Брюнетка протягивает его имя так медленно, так неуверенно и так отчаянно, как тогда, на платформе, — выпьешь со мной?       Парню нравится такое предложение. Но ему не нравится эта новая Сара, которая ведет себя так непонятно: раньше она упрекала его, когда тот пьет, а сейчас сама предлагает напиться с ней.

***

       O'Нил закинула ноги на скамейку и прислонилась к сидячему рядом Вишне. Она устроилась так, что торс парня служил что-то наподобие спинки для Сары, а его руки закрепились друг с другом в замок, делая так, что брюнет обнимал ее. Они сидели так чуть больше часа и в этом не было никакой пошлости. Вишня пытается успокоить Сару, хотя она даже не показывает, что ей действительно нужна помощь. А Саре выпитый алкоголь уже начал ударять в голову, но, к счастью, она знала в какой момент ей нужно остановиться, поэтому уже как больше получаса она держала в своей правой руке бутылку, которую они с Вишней стащили с мини-бара.       Эти двое большую часть времени сидели так и молчали. Просто молчали и получали от этого самый настоящий кайф. Им не хватало этого целых полгода, отчего Вишня сделал для себя вывод, что Сара сильно изменилась, а Сара, наоборот, что Вишня остался прежним. Они оба поменялись и в то же время остались все теми же друзьями, которые не рассчитывали ни на что большее. Миссис Моринг стоит отдать должное: задний дворик их участка выглядит бесподобно, тем более ночью. Небольшие фонари тускло освещали идеально ровный газон, бассейн отражал в себе тысячу звезд и огромную белую луну, в полумраке розовые цветы, которые заполняли две большие клумбы, выглядели потрясающе, а глухая музыка, что доносилась из особняка, лишь скрашивала их молчание и добавляла своей загадки. А ветер заставлял ежится от холода, покрывал кожу обоих мурашками и заставлял Сару жалеть о том, что та слишком уж легко разоделась, но общую атмосферу совершенно не портил, даже наоборот: брюнетка инстинктивно прижималась к парню, а затем чувствовала нереальное тепло, которое исходит из него, которым он только рад поделиться с этой девчушкой в тонкой кофточке.       А еще они болтали. Оба пытались не затрагивать тему того, что послужило причиной их разлуки на целых полгода, не затрагивали тему ужасов, с которыми им довелось столкнуться, не затрагивали тему Балтимора. Сара рассказывала Дракону какие-то городские сплетни и школьную драму, о которых она узнавала благодаря Нельсон, рассказывала о глупых ссорах с матерью и о том, чем не успела поделиться еще полгода назад. И самое главное, что Вишня слушал эти глупые разговоры про школу, эти бредовые рассказы о каких-то неизвестных ему людях, об абсурдных терках в семье O'Нил, но он чувствовал, как Саре становится легче от этого. Она успокаивается и чувствует себя чуточку безопаснее, когда просто разговаривает и даже не думает ни о долбанном цирке с фриками, ни о психе в маске, ни о чем-либо еще.       Эта девочка сломана. Только слепой не заметит, как ей тяжело вновь сближаться с людьми.       — Я почему-то боюсь представлять, что пройдет много-много лет, я взгляну на тебя, а на тебе уже не будет этой кожаной куртки, — как-то медленно говорит Сара, поглаживая большим пальцем рукав этой куртки.       — Ты думаешь, что спустя много-много лет мы не оборвем все общие связи? — смеется Вишня, а потом представляет эту малышку взрослой женщиной со своими трудностями на работе, с мужем и детьми, которые, скорее всего, не будут знать о ее приключениях в молодости. И о нем тоже. И парню, как и девчонке, одинаково становится грустно.       -Я верю в это, Вишня. Если, конечно, мы не поубиваем друг друга быстрее, чем оба повзрослеем. Точнее, повзрослею я, а ты состаришься.       А еще они смеялись. Сара очередной раз дарила парню возможность услышать ее заразительный смех, когда та до боли в животе хохотала с его удачных шуток.       — Ладно, принцесса, давай я проведу тебя до дома, — парень нехотя отрывается от девчонки, зная, какая придирчивая у нее мать и как позднее возвращение домой может обернуться для Сары двухнедельным домашним арестом, который она, может быть, и не будет соблюдать, но нервы свои угробит точно, — можешь взять мою куртку, ведь я не хочу оправдываться перед твоей мамой, что вместо ее дочери домой я проведу айсберг.       Вишня накидывает на тонкие плечи Сары свою куртку, которая оказалась ей офигенно большой, и указывает взглядом на тропинку, что должна их увести за территории семьи Морингов.       — Обалдеть, на мне куртка Черного Дракона, — O'Нил плохо подделывает удивление и не скрывает этого, когда пытается пародировать очередную девчонку Вишни, — прошу, кто-нибудь, сфотографируйте меня в ней, и пусть эта фотка будет на моей надгробной плите, когда я умру!       И парочка одновременно заливается хохотом от этого пьяного бреда брюнетки, но все же покидают задний двор Морингов.

***

       — Ну, что ж, Принцесса, доброй ночи? — Вишня улыбается и расставляет руки по обе стороны от девчонки, чтобы попрощаться как положено — обняться.        O'Нил падает в объятия парня и вновь чувствует его потрясный дорогой одеколон, который напоминал смесь чего-то очень крутого и брутального, но в то же время нежного и сексуального. Сара слабо обнимает Дракона и эти объятия отличаются от тех, что были полгода назад. По крайней мере, Сара не плачет и не принимает, возможно, самое важное решение в ее жизни. Эти объятия более взрослые, чуть больше, чем дружеские и в миллион раз лучше хотя бы потому что ничья судьба не должна сломаться в данный момент. Девчонка отпускает парня медленно, и так же безумно-безумно медленно отстраняется от него, но не на совсем. Она поднимает голову и смотрит в его глаза снизу вверх — долбанный низкий рост O'Нил. Взгляд девчонки пьяный, но не настолько, чтобы та совсем не могла что-либо соображать. Только один фонарь освещает улицу, на которой они находятся и этого тусклого света достаточно, чтобы создать вокруг этих двоих невозможно-интимную обстановку. Бледно-желтый свет падает на пару с правой стороны, особенно придавая значение губам парня, на которые случайно брюнетка переводит взгляд. Возможно, она не придумала бы себе оправдания и ни за что не смогла бы объяснить свои действия, будь она трезвой, но в данный момент она будто бы не специально потянулась к его губам, которые в данную секунду казались безумно желанными.       Брюнетка почти накрыла губы парня и, еще бы секунда, они бы слились в самом нежном в их жизни поцелуе, который наутро бы они списали, как «дружеский», но парень обломал эту возможность. Он слегка поднял голову выше, выпрямляя спину, но расстояние между их лицами почти не сократилось. Он чувствовал неровное дыхание девочки на своем лице и это сильно забавляло его, но в то же время вводило в ступор. Сара вновь потянулась за поцелуем и накрыла губы голубоглазого своими, но Вишня отказывался превращать это в поцелуй. Дракон тихо усмехнулся и ждал последующих действий от этой смелой девочки, в то время, как левой рукой немного грубо прижал ее к себе, и продолжил медленно водить по ее спине рукой, поднимая ее вверх, к лопаткам. Девушка закрыла глаза и лишь наслаждается прикосновениями, которые она ощущает через кожаную куртку. И вновь она тянется к его губам, но голубоглазый продолжает расплываться в наглой улыбке и играет с ней, когда его губы вновь касаются ее сухих покусанных губ. Все законы их дружбы были нарушены еще тогда, когда Сара пыталась поцеловать брюнета, а чувство стыда улетучилось, будто бы, навсегда. Сердце девчонки бешено стучит, оно желает вырваться из ее грудной клетки, ведь ей почему-то очень сильно снесло крышу тогда, когда одеколон Вишни вновь добрался до сознания O'Нил. В голове у девчонки была лишь одна мысль: «Мы будто в кино. В самом настоящем, мать его, кино, которое находится на пыльных кассетах где-то на чердаке».       Брюнет склоняется ниже к Саре, нежно кусает мочку ее уха и делает это так медленно, так охеренно, что Сара готова поклясться, что ни одна ее одноклассница не сталкивалась с таким чувством, а затем он сладко шепчет:       — Кажется, ты забыла вернуть мне кое-что.       Девчонка отходит на шаг от парня и замечает, что он держит свою куртке в руках, а на его лице красуется довольная улыбка, будто бы он только что выиграл в покер или что-то типа того. И Сара снова осознала, что Вишня, пожалуй, сам лучший вор. Но Вишня остается Вишней, ведь банальные поцелуи — это слишком просто для него.       — Доброй ночи, Принцесса, — повторяет голубоглазый и в развороте накидывает на себя куртку, оставляя Сару наедине с собой подумать о своем поведении.