Виниловые пластинки и этот дурацкий Сентфор

            У Сары O'Нил конкретные проблемы с головой и самоконтролем: если бы девчонка раньше просекла, что алкоголь не только помогает почувствовать желанный пофигизм, но еще может принести ей огромнейшую кучу проблем и стыда, то она даже не смотрела бы в тот вечер на чертов мини-бар. «С Днем Всех Влюбленных, Вишня, мы проебались». И эта фраза в ее пустой голове почему-то появлялась чаще, чем она видела дурацкий мотивирующий магнитик на ее холодильнике, который нихрена не мотивирует.        Брюнетка почему-то слишком быстро упустила тот момент, когда двадцатипятилетний друг незаметно стал для нее желанным объектом. Это явно не любовь и совсем не похоже на скрытые чувства, которые проталкиваются наружу, пробивая всю защитную оболочку ее мозга и сердца. Просто это Сара еще полгода назад попрощалась со своим рассудком, а водка с отвратительной колой и вовсе заставили творить какую-то херню. И, если разобрать ту ситуацию до мелочей, можно выделить несколько вещей, которые заставляют детские щечки O'Нил покрываться краской:       Первое: от Вишни охрененно пахнет. Всегда. Уже который день Сара не может подобрать идеальные сравнения, чтобы описать то, как же сильно ей хотелось просто приглашать к себе домой этого парня, чтобы в ее комнате пахло так же. И пускай это желание звучит очень пошло или совсем не по-дружески, Саре плевать, она просто наслаждалась его запахом. Вообще, быть девочкой-подростком безумно сложно, ведь им свойственно влюбляться в каждого проходящего мимо парня с обалденным парфюмом, а малышка O'Нил падкая на подобные девчачьи штучки. А еще она будто бы специально не спешит заносить в стирку ту футболку, в которой она была на вечеринке, ведь слабые нотки чужого парфюма все еще напоминают ей о Вишне.       Второе: будучи трезвой, Саре почему-то не хочется лезть к парню с поцелуями. Она не понимает до сих пор, что это была за минутная слабость, но она отчетливо помнит момент, как поспешила скорее забежать в дом в тот день и не разбудить маму, поднимаясь по лестнице. Она не стала переодеваться и упала спиной на кровать, осознавая, как же неприлично близко друг к другу находились эти двое. С такого ракурса она еще не видела своего друга-вора, а еще она никогда не чувствовала его дыхание на своем лице и не слышала эту усмешку, которая, почему-то, отдалась для девушки дрожью на кончиках пальцев. Переваривая это все в голове в тот вечер, она обеими руками закрыла рот и тихо хихикала то ли от стыда, то ли от самой ситуации. Трезвой она не чувствовала такое. А еще трезвой она не замечала те охренительно-голубые глаза парня, которые заглядывали в ее пьяные так, будто бы издевается или просто дразнит, но этих мыслей не было у парня. Опять глупышка Сара что-то себе придумала и не может отпустить это из своей памяти.       Третье: O'Нил до сих пор кажется, что тот вечер — отличная причина засесть дома еще ближайшие полгода, пока сам парень об этом не забудет. Брюнетка хоть и казалась взрослее своих сверстниц и вела себя в обществе гораздо смелее, чем, например, Кэнди, но никто не отменял того факта, что Сара остается долбаной девочкой со сломанной жизнью и обостренным страхом к цирковым представлениям. Не для того она высиживалась дома мучительные полгода, чтобы за один вечер нихуево так пошатнуть свою нежную нервную систему и все выходные просидеть дома в догадках — «А не плевать ли Вишне?». Да, может, O'Нил легко забивала на какие-то неловкие встречи или на огромные конфликты с подружками. Даже как-то умудрилась отпустить ситуацию с Джоном, но она не уверена, что сможет так же легко забыть о том Дне Всех Влюбленных. Хотя искренне на то надеется. Сара знает: когда Вишню вновь временно посадят за решетку за какую-нибудь его дурацкую шалость, а она будет стоять напротив него и чувствовать холод от железных прутьев, парень как-нибудь припомнит ей ту ее пьяную выходку, отчего та обязательно покроется румянцем, который даже мамина пудра не спрячет.       И почему-то весь понедельник брюнетка чувствовала себя самым разбитым на свете человеком, будто бы все Сентфорское дерьмо вылилось на нее. Желание остаться дома и просидеть там остаток своей жизни очень соблазняло девчонку, она даже думала над новой отговоркой, которую будет рассказывать матери с таким лицом, будто бы она сейчас сгорит из-за высокой температуры, а голос вот-вот пропадет навсегда. Но Сара сильная девочка, она же, блять, живет в Сентфоре. Поэтому, переборов себя, она находит в себе силы, чтобы кое-как нанести пудру на свое бледное личико и сделать привычный хвост на своей голове, а дальше мысли о брюнете благополучно покинули ее голову непонятно на какой срок, и Сара по дороге в школу скрещивала пальцы, чтобы не вспоминать о нем хотя бы день. Неправильно это — так много думать о каком-то парне.       Совершенно невероятно, но O'Нил под второй урок успела конкретно заебаться: она глядит на часы и бесится-бесится-бесится, когда видит, что стрелка на часах не двигается совсем. Будто бы в этом кабинете способна двигаться только мерзкая жаба из живого уголка, к которому никто никогда не подходил, кроме самой учительницы.       — Выглядишь паршиво, — Дереку, видимо, уже вошло в привычку подмечать очевидные вещи, поэтому он произносит эту фразу с каким-то сарказмом, но с ужасно-серьезным лицом, не желая обидеть подругу. А Сара и не обижается: жизнь ее, кстати, обидела сильнее, чем непонятное выражение лица Никсона, что уж тут скрывать.       Никсону порой стыдно признавать, что единственный человек в этом городе, которому он искренне рад — это Сара. И не потому что он испытывал тайную влюбленность к ней в первый месяц ее прибывания в Сентфоре, а только потому что она единственная, кто могла поспорить с ним и отстаивать свое мнение до победного, даже если понимала, что она совсем не права. И парню это, черт возьми, нравилось. А еще ему нравилось вот это ее простое отношение ко всему запретному: Сара иногда приносила в их домик лесника фруктовое пиво, которое покупали ей Драконы, Сара первая в их компании попробовала сигареты, а еще она первая вляпалась в эту историю с Писадейрой или Фавном и даже в самый напряженный момент могла пошутить на эту тему. Дереку сложно признавать, что ему приятнее компания какой-то приезжей девчонки, чем его лучшего друга. И как же, черт ее дери, он рад, что в голове этой безумной брюнетки в нужный момент что-то щелкнуло, что заставило ее остаться в этом городе.       — Прости, утром не получилось, — как же Дерека бесит, когда Сара не договаривает свои реплики.       — Не получилось что? Привести себя в порядок? — щурится парень и отводит взгляд на наручные часы, но не чтобы узнать время, а чтобы не видеть довольное лицо подруги, которая, он уверен, вот-вот выдаст какую-нибудь шутку.       — Не получилось найти те папины журналы, которые ты хранишь у себя под кроватью, чтобы брать пример с того, как нужно выглядеть по утрам, — Сара старается говорить шепотом, чтобы не перебить учителя, но потом все равно срывается на смех после того, как видит легкую усмешку лучшего друга и как он легонько ударил ее в плечо.       — Тише, — парень прикрывает рот рукой и глубоко выдыхает, чтобы самому не сорваться на смех, ведь девчонка выглядит слишком уж нелепо, пытаясь не сильно громко смеяться.       Дерек обожает чувство юмора O'Нил. А еще ему нравится, что девчонка не стесняется тех же опасных Черных Драконов, которые так не нравятся его отцу. Серьезно, он убить готов за такую уверенность, ибо сам сыпется, когда тот же старшеклассник подходит к Никсону, чтобы спросить про новости с работы отца, например. Ему кажется, что Сара ведет себя так уверенно, так спокойно, и тем самым цепляет к себе все: Драконов, старшеклассников, и прочую нечисть этого сраного городка.

***

      Честно сказать, Вишня ненавидит водку. Просто всей душой ее не переносил. А к тому же не переносил то, как кривится его лицо и обжигает горло, когда эта дрянь попадает в его организм. Но Сара не была той, которую можно сравнить с этим сраным алкоголем: она была очень непредсказуемой. Вроде бы в один момент выступал румянец на щечках и она сильно смущалась, когда Аарон, например, мог отвесить пару комплиментов этой малышке за то, что уж сильно она ведет себя не на свой возраст и просто достойно держится. А в другой момент Сара с безумным взглядом мчалась с ножом к голове Фавна и одним движением вонзала холодное оружие в его страшную голову. Пусть и безуспешно, но брюнета тогда почему-то передернуло от ужаса и охереть какого восхищения: девчонка из последних сил ползла к чудовищу, преодолевая в себе жуткую боль и это выглядело так потрясно, что Вишня даже переспрашивал у ее друзей про настоящий возраст этой ненормальной. На следующий день она вновь могла появиться перед Драконами в миленькой розовой кофточке и вообще выглядеть, как гребаная монашка, а потом пропасть на полгода из его жизни, так ничего не объяснив. Сара была той еще чокнутой, которую легко мог напугать Вишня, когда хотел взять ее за руку на том вокзале, а через полгода стоять и проверять этого парня на прочность. К слову, Вишня устоял.       Сумасшедшая.       Если Сару с водкой сравнить нельзя, то она вполне будет похожа на шампанское. Да, именно то шипящее шампанское, которое, вроде бы, и сладкое на вкус, и выглядит уж слишком по-девчачьи, но вот доказано, что в голову ударяет быстрее, чем что-либо еще. А наутро и вовсе захочется остаться без головы, ведь она жутко будет болеть. Прямо как от Сары и всех ее выходок. Она была как нежное дорогое шампанское, привкус которого Вишня чувствовал на своих губах вечером в День Всех Влюбленных. Но он так и не попробовал этот нежный напиток просто-напросто потому что не пьет шампанское. Ему по душе бурбон из бара в его любимом казино, но никак не девчачье пойло в красивой бутылке.       Голубоглазый отказывался в тот вечер отчитываться перед друзьями, почему он свалил с вечеринки и даже никого не предупредил. И правильно, не маленький, чтобы отчитываться. Да и Драконам по большей части было плевать, они доверяют Вишне: уж слишком много компромата есть у них на этого сладкого парня, чтобы тот мог вести какие-то скрытые от Драконьих глаз дела. Но все же секреты у него были, точнее один, с которым он, наверное, из дурацкой вежливости не хотел делиться. Его мучила совесть, что его умелый язык повернется не туда и тот скажет потом что-то такое, отчего малышка O'Нил пожалеет, что не переехала в Балтимор еще тогда, когда стояла с долбаным Вишней на платформе. Да и сам он, если честно, не понимал, что творит эта девчонка с голубыми глазками.       Ее вызывающий в тот день вид, та блядская юбка, которую он прежде не видел, заразительный смех, испуганные глазки, которые сильно были подведены черным карандашом, что, кстати, хоть и делает ее ужасно сексуальной и она вполне могла походить на тех девчонок, о которых Вишня думает «Да-а. В моем вкусе», но все равно это была не та Сара O'Нил, которая готова продать тебе лимонад за один доллар, чтобы насобирать на новый велосипед. А еще ее чересчур замученный вид. Все эти вещи легко заставляли брюнета недовольно вздыхать и мучить весь вечер эту бедную девчонку вопросами и том, в какой момент в ее жизни она свернула не туда. Что-то за полгода точно пошло не так и парень даже стал бояться, что девчонка совсем уж изменилась, потерялась. И самое главное, что он ее потерял.       Потерял друга, чей спектр советов не заканчивался на «воровских понятиях»: Вишне до морали слишком далеко, а малышка Сара всегда любила вставить свое «Вишня, кому из нас тут двадцать пять?», что очень смешило парня. Потерял подругу, чьи музыкальные вкусы подозрительно схожи с его, ведь девчонка знала слова каждой песни, которая играла в казино, а к мелодиям, которые будут заполнять его дом (какой есть), парень относился серьезнее, чем к некоторым девушкам. И, боже мой, как же O'Нил охуительно подпевала, когда все Драконы сидели у барной стойки и все, кроме, конечно же, брюнетки, пили что-то очень крепкое и, как любил выражаться Бурый, «брутальное». Саре было достаточно простой содовой, а Вишне было достаточно иногда бросать взгляд на подругу, которая с тяжело закрытыми веками тихонько подпевала под его любимые песни и иногда путала слова, но ей было плевать, ведь она свято верила, что никто ее сейчас не слышит. А еще в такие моменты брюнет замечал то, как по-детски и в то же время очень мило морщился ее носик, ведь она специально кривлялась на долгих нотах. От такого умиления вору хотелось захлебнуться или просто хорошенько промыть себя изнутри, ведь это совсем не то, чем должны заниматься Черные Драконы. А еще он боялся, что потерял просто Сару O'Нил. Просто обычную школьницу, которая, хоть и сама часто шутила над Вишней и его огромным опытом в любовных делах, но продолжала вестись на его шуточки.       — Ягодка, Ты можешь хотя бы из уважения делать вид, что тебе интересно? — злюка-Адель пила какой-то коктейль из серии «я питаюсь правильно, чтобы сразу умереть долбаным скелетом», оставляя на белой соломинке свою красную помаду. Она любила ругаться. Любила ругаться с Вишней и корчить из себя последнюю стерву, а еще она моментально вспыхивала, когда этот наглый парень в кожаной куртке позволял себе бросать шутки в адрес этой рыжей особы. — Я, вообще-то не собираюсь рассказывать историю второй раз, я опаздываю.       — А что, чтобы провести со мной ночь, нужно еще приходить на кастинг? Не волнуйся, я предупрежу, чтобы без тебя не начинали, — Вишня смеется, а в его глазах девушка видит наглый такой огонек, который так и хочется вырвать вместе с его неприятно-голубыми глазными яблоками своими красными наращенными ноготками.       Вообще, Адель часто хотелось вонзиться своими ярко-красными когтями в его хитрые глаза и вырвать их, чтобы они больше никого не могли свести с ума или просто не могли вызывать у нее очередное бешенство, от которого тот же мерзкий полезный коктейль из одной травы казался Моринг в миллиард раз отвратительнее.       Вишня знал, что он совсем не нравится Адель. Знал, но не хотел что-то предпринимать в этой ситуации. Ему нравилось ее злить своими шуточками, нравилось, что она не понимает его сарказм и очень бесило то, как после очередной его издевки в их конфликт вступал Аарон, который, если честно, сам не понимал на чьей он стороне. Аарон, хоть и был самым старшим и рассудительным в этой мутной компании, но все равно продолжал поступать, как ребенок, прикрываясь суровыми цитатами, будто у него отдельная тетрадь с заготовками на любой случай жизни есть. Какой бред.       — Придурок, — взмахивает своими длинными ресницами девушка и продолжает пересказ вечеринки, которая прошла в ту пятницу, — так вот. Родители вернулись вечером, я думала, что та женщина, которую я наняла, успела устранить все улики, но все же отец заметил на заднем дворе бутылку какого-то алкоголя, которую оставил там какой-нибудь упырь. А еще мамина ваза пропала. Она, конечно, орала очень громко и, мне кажется, я на время даже оглохла, но, черт, я пиздец как ненавидела ту уродскую вазу, которая мешала мне в гостиной. Терпеть ее не могла.       Вишня вспоминает то, как они с O'Нил сидели на той самой лавке, что на заднем дворе Морингов, прижимаясь друг к другу от холода. На самом деле это Сара прижимала свое маленькое тело к голубоглазому, но он, если честно, был не против. Они часто обнимались: при встрече, на прощание и просто так. Вишне никогда не составляло труда на каком-нибудь очередном собрании Драконов приобнять Сару, на что та совершенно никак не реагировала. Просто воспринимала как должное, ничего больше. Она слишком умна для того, чтобы млеть от любого прикосновения к ней и придумывать различные сюжеты в своей голове, перекрывая себе кислород мечтами и приторными надеждами.        Его забавляло то, как маленькая девочка делится с ним всеми своими секретами, будто бы между ними нет большой разницы в возрасте:       — Месяц назад какая-то важная шишка посетила наше казино, а мне почему-то стало чертовски страшно за то, что могу лишиться этого подпольного малыша, — на вопрос Сары «что произошло за эти полгода?» Вишня рассказывал совершенно все, даже не утаил того, что между Аароном и Адель-сукой-Моринг развязывается какая-то интрижка, о которой почти никто не знает, но это уже всех заебало. А еще брюнет словил себя на мысли, что ему нравится, когда его слушают. Обычно это ему приходилось слушать нытье девушек на тему «Я думала, что у нас все серьезно», когда тот даже не перезванивал на следующее утро. А тут как-то по-другому. Сара слушала его и иногда хихикала так по-детски, как будто ей сейчас рассказали самый смешной в ее жизни анекдот. А иногда она громко вздыхала и испуганными пьяными глазками смотрела на парня, который рассказывал ей какую-нибудь жесткую историю из жизни.       — Вау, ты меня удивил. У Вишни что, есть чувство страха? — смеется O'Нил и откидывает голову назад, тем самым кладя ее на грудную клетку парня и заглядывая в его глаза снизу.       Тот ловит смех девчонки и начинает ее щекотать, ведь знает, как она это ненавидит. Долбаный маньяк в кожаной куртке.       — Ого, у таких маленьких девчонок что, есть в голове что-то помимо модных шмоток? — Парень улыбается так хитро и наконец перестает пытать эту бедняжку, осознавая, что выпила она уже достаточно.       — Вообще-то я не думаю, что какой-то там богатый мужик мог закрыть твое казино, он ведь понимал, что за историю этого заведения легко попасть в тюрьму. Только последний неудачник захочет выкупить чье-то грязное белье, чтобы самому в нем рыться и ничего не найти, кроме, конечно же, чужих проблем, которые уже официально считаются собственными. — вот, что пускало в глаза Вишни розовую пыль, заставляя думать, что Сара — долбаная ровесница этого парня, ведь восемнадцатилетним такое понять не дано: у них в жизни все так просто, все так драматично и легко, а у этой девчонки в глазах он видел незнание математических терминов, но нихуевое умение рассуждать и делать чертовки-точные выводы, от которых у брюнета почти ехала крыша и кружилась голова. — Так что ты думаешь насчет беретов?       И эти двое вновь заливаются смехом. Только непонятно почему: то ли от выпитого алкоголя, который Саре вообще-то запрещен по закону пока ей не исполнится двадцать один год, то ли просто от того, что эти два психа нашли друг друга. И голубоглазый неожиданно словил себя на мысли, что даже Драконы не понимают его, как эта девчонка, за тот вечер целых два раза, что, кстати, неприлично много.       А потом случилось вообще странное: долбаная девчонка заставила пробудить в нем такие эмоции, которых Вишня, наверное, не чувствовал с того момента, как сбежал из дома. Какая-то грусть посетила его каменное сердце и он даже испугался, что чувствует себя — дурацкой палитрой смешанных чувств, которая до этого была идеально-чистая: вроде бы отмыть можно, но ту сногшибательную белизну уже не вернешь. Вишне, вообще-то, нравится то, что он редко что-то чувствует, ему так жить проще. Да и в Сентфоре как-то по-другому выжить не получается. А еще он зачем-то представил, как в один прекрасный день увидит эту глупышку уже взрослой женщиной, которую по всем законам уважения нельзя будет прозвать «Принцессой» и начать щекотать. Он испугался, что увидит, как ее детские пухлые щечки исчезнут, а на замену придут какие-то взрослые скулы, что будет, несомненно, смотреться ахуительно круто, но это будет уже не та маленькая брюнетка, которую он учил играть в покер когда-то. Он боится увидеть морщинки у ее глаз и услышать ее осипший голос, как у взрослых деловых женщин. Он уверен, что Сара станет именно деловой, ведь по-другому эта малышка не умеет.       Затем была та странная драма на крыльце ее дома. Зачем Сара так много пила? Если честно, Вишне-то плевать на эту выходку, с кем не бывает. Он явно не побежит к ее дому на следующий день с коробкой конфет и криками «Я все обдумал и понял, что не испытываю к тебе никакой дружбы. Только любовь!», фу, какой бред. Такой сахар парень не переносил так же сильно, как и мерзкую водку. Он вообще сахар не переносил и его всегда бесило, когда Сара клала в свой кофе пять ложечек белой смерти — гребаная сладкоежка. В общем, эта ситуация парня никак не смутила, он лишь отметил, какая O'Нил до чертиков смешная, когда пыталась поцеловать его. Не то, чтобы он не хотел, он хотел, что тут скрывать. Но даже пьяным он понимал, что после этого обязательно должно пойти что-то по пизде, а еще она только вышла из своей полугодовой депрессии и до сих пор шугается проезжающего мимо парня на байке, что заставляло ее прикрывать глаза и прекращать дышать. Черт возьми, как же быстро эта девчонка ломает себе жизнь, Вишня даже моргнуть не успевает.       А еще Дракон боялся, что эта малышка влюбится в него и как потом с ней дружить? Она еще маленькая, а ее подружка, Нельсон, вроде бы, до сих пор накручивает себя до такой степени, что придумывает имена детям с тем парнем, который хоть как-то ею заинтересуется. Неправильно это. В каких-то моментах Вишня, может быть, и последний кусок дерьма, но он не хочет быть одной из тех ужасных историй, которые душат эту непонятную O'Нил.       — Без вас, Дракончики, вечеринка не была бы такой отпадной, — дураку понятно, что Адель, хоть и обращается ко всем членам банды, но адресует эту благодарность определенной личности — Аарону, который, кстати, вместе с ней пропал под конец Дня Всех Влюбленных. Рыжеволосая глядит на мужчину, по привычке облизывает нижнюю губу, наплевав, что губы ее накрашены ярко-алой помадой, а затем продолжает пить этот мерзкий коктейль, накрывая своей ладонью руку мужчины.       И Вишня вновь возвращается в реальность и начинает беситься от этой ужасной привычки Моринг часто употреблять слова в уменьшительно ласкательном значении, пытаясь показаться милой тварью, лицемерно улыбаясь. Хотя, если честно, до Вишни до сих пор не дошло, что Адель не пытается кому-то как-то показаться (кроме, конечно, попыток пристать перед Хиллом более менее адекватной девушкой). Она просто лицемерит и не скрывает этого, но в школе почему-то ведутся и продолжают восхищаться ею.

***

      Уже ко вторнику Сара неожиданно поняла: дурацкий Вишня занимает все сто процентов в ее голове. Ей ужасно неловко вспоминать тот вечер, что ночью она долго не может уснуть, ведь мерзкое чувство стыда просто перекрывало ей кислород, обрывает возможность нормально функционировать. Она вжимала свою голову в подушку, пыталась укрыться одеялом так, чтобы ее совсем не было видно, но это ей, к сожалению, не помогало. И так брюнетка долго могла просидеть, не замечая, как тяжелые веки уже давно отказались открываться и она наконец-то засыпала, послав всё чувство стыда в задницу. Но потом вновь просыпалась по будильнику или из-за криков матери с первого этажа, а все это сопровождалось мыслью «обожаю, блять, рано вставать. Пусть эта фраза будет виднеться на моей надгробной плите, когда я умру из-за критически-недостающего мне сна. Даже фотография будет, где у меня синяки под глазами больше самолюбия стервы-Моринг». И девчонка, пошатываясь и, еле перебирая одну ногу за другой, собиралась в школу, мечтая побыстрее оттуда свалить. А мечта эта была очень даже сильная, что туманила ей разум уже к первым пятнадцати минутам урока.       Так и получилось. Последний урок, к счастью, отменили, но довольная Кэнди не могла упустить этот шанс потрепаться о парнях или о вечеринке Морингов, поэтому та сразу же, можно сказать, силой и своим щенячьим взглядом затащила уставшую O'Нил в местное кафе, где раньше подруги просто обожали проводить время. Аккуратно кушать шоколадное мороженое и сплетничать об очередной школьной драме — так по-девчачьи, если честно. Но Саре это было необходимо. Им обеим это было необходимо, ведь Кэнди просто не могла жить без новых слухов и лучшей подруги, а Сара кроме этого еще и мечтала представить, что у кого-то есть проблемы хуже ее собственных. Девушки шли непонятно: Нельсон очень любит куда-то торопиться и даже ходит она так, будто опаздывает на деловую встречу. Лишь ее светлые кудряшки трепал ветер и от этого они попадали в рот, прилипали к блеску для губ, который девчонка наносила тоннами, потому что «так выглядит симпатичнее». А Сара же тянется медленно, ее нужно заставлять ускоряться, ведь сама же она не понимает, что выглядит со стороны как долбаная улитка или какая-то живая кукла, что надела двадцати сантиметровые шпильки и теперь пытается не то, чтобы пройтись красиво, а хотя бы не умереть на них. Кэнди закатывает глаза, хватает подругу под руку и им удается подстроиться под друг друга и найти общий темп, в котором будет удобно идти как самой суетливой в мире Нельсон, так и самой ленивой O'Нил. И, к счастью, громкий смех подруг и какие-то общие шутки про День Колумба или про смешную ситуацию в школьном кафетерии заставляли время пролететь так незаметно, а дорога и вовсе уменьшилась в несколько тысяч раз.       Звон, который издавали какие-то неизвестные для девчонок музыкальные штуки на входной двери означал, что данное заведение пополнилось новыми клиентами. И с этого момента Сара начинает чувствовать себя отлично, она внушила себе, что является нормальным человеком. Она даже не помнит, когда в последний раз могла верить в то, что действительно является самой обычной девчонкой-подростком, которую волнуют только ее оценки и новые школьные сплетни, а еще модные журналы, красивые мальчики и зависть к суке-Адель. Плавная мелодия наполняла это заведение и приятные звуки отскакивали от красной плитки на стене, создавая уютную атмосферу, они будто посылали импульсы в сами сердца этих подруг, не оставляя там ничего сгнившего и омерзительно-неприятного, что уже успел поселить в них Сентфорр. Сара, кажется, любила это кафе больше своего дома: тут тоже вкусно кормят, тут тоже тепло и приятно пахнет, а самое главное — тут нет постоянных криков матери. Какой-то нежный аромат клубничного коктейля и сытных кексов летал в воздухе, а на лице брюнетки даже заиграла какая-то глупая улыбка ностальгии — она скучала по таким моментам. До скрежета своих белых зубов скучала.       — Что же, я закажу нам как обычно, а ты пока морально готовься к тому, что я расскажу тебе чем закончилась вечеринка в пятницу, — Нельсон выглядит очень задумчивой, когда читает меню, а O'Нил вновь умиляется так искреннее, ведь ее подруга помнит про это «как обычно».       Как будто цветы созревают в ней самой. Нет, только не те фиолетовые, которые она терпеть не может еще со времен первого урока биологии на природе. Они вызывают в ней рвотный рефлекс и чувство брезгливости, когда видит на стене у Миссис Хилл в антикварной лавке на картине. Сколько дерьма связано с этими цветами, что O'Нил готова поклясться: теперь она точно ненавидит фиолетовый цвет, а на свиданиях ей лучше дарить шоколадные конфеты, чем вообще какие-ибо цветы. Да даже сорванные в парке идиотские одуванчики могут вызвать нихуевую волну страха, которая смоет все позитивное в ней.       И когда два самых сладких молочных коктейля были доставлены миленькой официанткой с приятным голосом и с розовой помадой на пухлых губах, блондинка как следует вдохнула и приступила к своему рассказу, который мог затянуться, как обычно, на целую вечность. Нельсон болтала быстро, не упуская ни одну малейшую деталь, совсем забыв про своей коктейль, в то время, как брюнетка уже успела выпить свой ровно наполовину. Вообще, Нельсон всегда любила лить много воды и делать акцент на том, что кажется совсем очевидным. А еще она тащится от деталей, описывая то, как лежал свет или какая улыбка была у Люка, когда она в очередной раз пошутила. О, еще Кэнди всегда обижалась, когда какой-нибудь зануда-Дерек сделает ей замечание и попросит говорить кратко и по делу: ну не умеет она по-другому, что дальше, не разговаривать вообще?       — Со времени нашего расставания в нем определенно что-то изменилось. Я не поняла до конца еще что именно, но могу сказать, что волосы у него точно лежат по-другому. Ну, знаешь, раньше он укладывал их очень-очень ровно и идеально, а сейчас присутствует некая небрежность и он кажется таким сексуальным, — девчонка произносила все буквально на одном дыхании, забывая насыщать организм кислородом. А вообще, зачем ей это делать, если для какого-то воздуха в ней совсем нет места? Его занял Люк Моринг, который заставляет просто своим существованием ловить Нельсон мини-инфаркты, при этом не подозревая об этом, — а когда мы сидели вдвоем на втором этаже, он сказал мне одну фразу «Сентфор заставляет разобраться со всем жизненным багажом внутри тебя и вынуждает делить людей на «Бесполезных» и «Тех, с кем можно обсудить Конан Дойля»…       Черт возьми, Сара впервые согласна с этим загадочным блондином, о котором долгое время продолжает вздыхать ее подруга, упоминая его имя чаще, чем свою мать. O'Нил не блистала навыками идеального слушателя, поэтому ей не составило труда отключиться сразу после этой фразы и погрузиться в жуткие уголочки своего сознания, размышляя над этой фразой. Да и слушать блондинку казалось уже невозможным, ведь знакомый рев мотоциклов послышался ей где-то недалеко от кафе, в котором она сейчас находилась и пила свой молочный коктейль через соломинку.       Минута — и брюнетка конкретно напряглась, что сказывалось на ее бегающих глазках и сжимании пластикового стаканчика в правой руке.       Минута — и те железные штуки у двери вновь издают приятную мелодию, означающую, что кафе пополнилось новыми клиентами, а помещение тут же наполнилось мужским таким, знакомым смехом и басистыми переговорами.       Минута — и у Сары замерло сердце.       Кажется, у Сары вновь начинается паника, она вновь желает выпрыгнуть из своего скелета и по дороге потерять еще и мозг, чтобы уж наверняка ничего не соображать. Ее пальцы нервно вздрагивают, а брови совсем немного хмурятся, а девушка этого даже не замечает. Она всеми силами пытается сосредоточить свой взгляд на блондинке, которая имела дурную привычку отводить глаза в сторону во время рассказа. Брюнетка, честное слово, старается вслушаться в рассказ о Люке, пытается сконцентрироваться на быстрой речи подруги, но все равно ее что-то заставляет находить знакомые темные кудри и черную кожанку в новоприбывшей группе людей и это дается девушке куда легче, чем вновь вернуться на одну волну к подруге.       Воспоминания о том вечере посещают ее голову все чаще, когда она видит улыбку того парня, который уже несколько дней не выходит из ее головы и заставляет ее краснеть от стыда. Долбаный Вишня, зачем так издевается над ней? Он такой же, как и всегда: O'Нил не посещает желание накрыть его губы и слиться с ним в приятном, она даже уверенна, в охренительном поцелуе, она совсем не думает о том, что он стал намного симпатичнее, чем обычно. Она даже не замечает, что Дракон одет сегодня по-другому, только все та же привычная кожаная куртка подчеркивает его широкие плечи. Единственное, что сжирает голубоглазую — это все те же последствия алкоголя, которые происходили на ее крыльце в День Всех Влюбленных.       «Пиздец сейчас происходит так близко, гребаное торнадо вот-вот наведет такой беспорядок и поглотит все живое рядом с собой, отплевывая это на красную плитку на стене кафе. Надеюсь, в меня какая-нибудь херня не прилетит, с меня уже хватит» — искренне надеется Сара и совсем забывает о своей подруге.       Трое парней, кстати, заметили O'Нил еще с самого входа, но пялиться на девочку-подростка целой мужской компанией будет слишком сомнительно и как-то по извращенному, да и всем, кроме Вишни, не сильно интересна на данный момент эта странная O'Нил. Нет, Драконы всегда относились к девчонке хорошо, ее они слишком любили. Даже тот же Майкл, который был немного не в восторге от новости, что их банда пополняется новым крутым лицом с клубничным бальзамом на губах и с неряшливым хвостиком на голове. Быть самым младшим Драконом очень сильно нравилось Тернеру хотя бы потому что это круто и об этом мечтает почти каждый ученик Сентфорской школы. А теперь каждый мечтал оказаться на месте Сары, но эта зависть быстра утихла и уже через неделю парень смирился и относился к девчонке так же, как и другие Драконы, с которых он берет пример.       И Вишня не был бы так хорош в любовных делах, если бы не умел чувствовать на себе женский взгляд. Принцесса разглядывала его уже добрых три минуты, а на четверую он не выдержал и сам взглянул на нее, отчего заставил все внутренности девчонки сжаться от моментального испуга и резко отвести взгляд на свою подругу. Парень улыбается, с гордостью принимая свою победу, показывая это своей фирменной улыбкой.       А Сара искренне надеется, что успела отвести глаза раньше, прежде чем брюнет это заметил. Как же, блять, неловко.       -Ты меня вообще слушаешь? — Блондинка любит обижаться без веской причины, но сейчас она уверена, что причина как раз-таки веская: во второй раз так детально описать все события она не сможет. А затем Нельсон переводит взгляд в сторону и видит троих парней в кожаных куртках, а затем все понимает и тут же прощает O'Нил за ее невнимательность. Кэнди бы тоже отвлеклась и даже не смогла бы вспомнить зачем вообще приходила в это кафе.       — Прости! — резко и как-то громче нужного проговаривает Сара и прикладывает охуеть как много усилий, чтобы не развернуться и продолжить смотреть на придурка Вишню, который, честное слово, в прошлой жизни был блядским магнитом или что там еще может так сильно притягивать, — продолжай, я слушаю.       Кэнди, кстати, хоть и казалась легкомысленной, но мозги имела в огромном количестве. Она самый понимающий и искренний человек в этом гнилом Сентфоре, что ей даже совесть сейчас не позволит просто взять и продолжить пересказывать их с Морингом диалог. У Сары серьезные проблемы, а Кэнди это отчетливо видит. И, если честно, блондинке не по-себе видеть лучшую подругу вот такой вот еле-живой. Она напоминает сейчас ей дождевого червя, который медленно-медленно ползет по мокрому асфальту, при этом сохраняя свой жалкий и ничтожный вид, будто бы до нормальной земли никогда не доползет, а будет придавлен мокрыми колесами какого-нибудь грузовика. Так и Сара O'Нил — не сильно от дождевого червя отличается в данный момент.       — Сара, что такого у вас произошло? — блондинка говорит так понимающе, а ее взгляд такой проницательный, что O'Нил хочется плюнуть ей в лицо или вылить на нее молочный коктейль.       И хочется ей сделать это не со зла, а просто потому что этот взгляд заставляет вспоминать все свои бывалые косяки, что мерзкие и неприятные мурашки будоражат ее тело. Черт, Кэнди, как это у тебя получается: быть одновременно лапочкой, но в то же время смотреть так, что от такого взгляда еще как минимум неделю невозможно будет ночью спать.       — Все хорошо, — врет O'Нил и понимает, что врать она совсем не умеет. Брюнетка устало закрывает глаза и откидывается на спинку диванчика, когда понимает, что Нельсон совсем ей не поверила. Глубокий вдох и та находит в себе силы распахнуть свои голубые глазки и даже посмотреть на Нельсон, которая в это время недоверчиво поджимала губы и ждала объяснений. Но она их никогда не дождется, ведь O'Нил не может оправдаться даже перед самой собой, — Кэнди, честно, я тебе потом все расскажу. Продолжай, пожалуйста.       Последняя фраза звучала не как обычная просьба, а как мольба о помощи. Самый настоящий крик в пустоту, из которой выбраться Саре поможет ее кучерявая подруга в розовом свитере. И Кэнди потихоньку возвращается к рассказу об излюбленных голубых глазках, к воспоминаниям о бесподобных светлых волосах и бархатном голосе, который в тысячу раз лучше, чем ее любимые песни на утреннем радио. Нельсон продолжает историю, но на этот раз ведет себя очень осторожно, внимательно присматривается к подруге и старается не упустить любую деталь, которая покажется ей подозрительной. И в это же время сама Кэнди сгорала от любопытства узнать, чем же закончилась вечеринка для Сары.       А Сара вновь позволяет себе взглянуть на Вишню, который сидел не так уж и далеко от подруг. Но на этот раз она задерживает взгляд чуть дольше и не спешит моментально отводить свои голубые глазки и притворяться, что ничего не было, когда брюнет отвечает на ее действие так же — смотрит на нее. Они, два психопата, обмениваются друг с другом взглядами уже долгих десять секунд, а затем Дракон переводит их игру на новый уровень. он подмигивает ей и улыбается так, как улыбался ей всегда при встрече и на прощание, но и это обыденное действие от парня сейчас казалось Саре долбаной издевкой или что-то типа того.       А Вишню забавляет это поведение девчонки, от чего он улыбается искренне, развязно и так по-доброму, а такую улыбку от Дракона видел далеко не каждый. А еще голубоглазого возмущает, что Сара никак не реагирует на это и просто переводит взгляд вновь на свою легкомысленную подружку, делая вид, что не знает кто это.       «Так нельзя, Принцесса, опасно играть в такие игры».

***

      Спустя каких-то недолгих полчаса для Драконов и Кэнди, но невозможно медленных для O'Нил, Аарон, который собрал Вишню и Майкла для переговоров по поводу одного привычного для них «Драконского» дела, уже спешил покинуть кафе, ведь Адель любит закатывать истерику, когда кто-то приходит не во время. И, кстати, ребятам знать необязательно, куда именно направляется Хилл. Вишня не мог оставить дело незаконченным, а Майкл вдруг оказался очень смышленым и сам предложил подсесть к двум знакомым, чтобы хоть как-то скоротать время перед назначенной с другими Драконами встречей.       — А раньше вы зависали тут каждый день, — Тернер улыбается своей фирменной улыбкой, благодаря которой он заставлял влюбляться в себя девчонок из группы поддержки перед какой-нибудь важной игрой. И Кэнди почти купилась на такую улыбку, если бы пару секунд назад не рассказывала подруге о том, как же сексуально Люк выглядит в голубой рубашке. — Составите компанию?       И блондинка тут же кивает, ведь всегда мечтала стать ближе к самим Черным Драконам, а тут как раз выпал такой шанс. И пусть это будет эгоистично и неправильно по отношению к Саре, ей тоже пора все решить и закончить эту игру в гляделки через все кафе. Майкл садится к Саре только потому что O'Нил была более приятна ему, чем суетливая Нельсон. А Вишня, собственно, садится к Кэнди и он в какой-то степени даже рад такому раскладу: так гораздо интереснее.       — В общем вечеринка у Морингов была на высоте, — блондинка сама не понимает, какой пожар она сейчас разожгла, улыбаясь как всегда одними своими голубыми глазками.       Воспоминания о вечеринке одновременно греют и принуждают возвращаться к своей непонятной игре сразу обоих. Сара понимает, какой пиздец ее ждет, а Вишня только рад оказаться личным пиздецом для Сары O'Нил, ведь корчить из себя недотрогу ей совсем не идет.        — Кстати, тебя я там почему-то не разглядел, куколка, — все же быть влюбчивой — очень тяжело. Нельсон подкупает улыбка Вишни и она что-то там у себя в голове выдумывает, подмечая, какой же вблизи этот парень хорошенький. Улыбается он явно увереннее, чем Тернер.       И пока Нельсон почти что сгорает от смущения и от офигенных голубых глаз, которые рассматривают ее личико, Сара очень сильно бесится, ведь ненавидит эти его штучки. Она облизывает губы и глубоко вздыхает, смотря на брюнета так, будто хочет сказать ему «Ну все, тебе конец».       Последнее, что вывело Сару на эмоции и отчего голубоглазый получил свое, было то, что парень положил руку на плечо блондинки, приобнимая ее. Такое привычное для него действие, но такой непривычный посыл.       «Долбаный Вишня, что ты творишь?» — думает Сара и уже подбирает возможные варианты продолжения этой игры.       Они — две непонятные для окружающих искры, которые делают все абсолютно одинаково, имеют одну цель и одно желание. Они начинают играть на эмоциях друг друга.