Виниловые пластинки и этот дурацкий Сентфор

      Адель чертовски ненавидела свою жизнь. Она ненавидела переезжать, ненавидела своих родителей, ненавидела школу, затяжки на капроновых колготках, ненавидела свои уродские рыжие кудри и больше всего, она ненавидела Сентфор. Моринг не нужно было предлагать дружбу каждому фонарному столбу: было в ней что-то такое, что заставляло провожать ее взглядом и бесконечно долго пялиться ей вслед. Она напоминала модель с длиннющими ногами, которая красовалась на обложке ее любимого модного журнала, в который тщательно отбирались все новые сплетни. Таким, как Адель, все дается удивительно легко: у таких девчонок высокий имидж в школе, у таких девчонок самые сексуальные парни, дорогие вещи, охренительная фигура и лучшая жизнь. Одним своим видом девчонка внушила всем, что ей повезло в этой жизни на несколько процентов больше, чем остальным. Даже чертов особняк на фоне других тусклых маленьких домов будто бы кричал «Шах и Мат, сучки».       Адель все давалось легко и именно поэтому девушка была в огромном замешательстве, когда осознала весь пиздец старшей школы и то, насколько сильно она может вляпаться в дерьмо, просто оставаясь собой. Но это не первая проблема, которая присутствовала в, как все говорят и уверяют других, что точно не ошибаются, «ее идеальной жизни». Жизнь рыжеволосой, возможно, и казалась идеальной, ведь Адель, конечно, сука, но сука не глупая, и она умело выставляла на показ все самое сладенькое, самое готовое, отчего пускала розовую пыль в глаза всем, но с самой собой у нее это, к сожалению, не прокатывало.       Побывав в другом городе, каждый просто мечтает купить какой-нибудь дешевый магнитик и украсить им свой вечно пустой холодильник, так сказать «на память». Но Адель еще с детства вызубрила одно важное для жизни правило: никакой учитель географии не будет знать о штатах Америки больше, чем Моринги. Если бы девчонка покупала ненужный магнитик с каждого города, в котором они сильно не задерживались, то, подсчитав общую сумму, можно было купить яхту или, например, построить приют для животных на месте сгоревшего дома в соседнем квартале, или сходить в дорогущий салон красоты и отдать все деньги на выпрямление этих ужасных кудрей Адель, которые портят ей всю жизнь, да еще и на чаевые останется.       В первые разы малышке Адель казалась идея с погоней за гребаным раритетом по всем уголкам континента неплохой: в конце концов, это многочисленные путешествия, в которых, как правило, скучно никогда не бывает, можно познакомиться с культурой других штатов, можно найти много разных друзей и бла-бла-бла. Но уже на третий раз Адель конкретно заебалась и поняла, что терять друзей ей слишком неприятно, а заводить новых не особо хочется: все равно ведь привяжется. Поэтому у девчонки выработался иммунитет к расставаниям и она уверена, что ничего не чувствует, когда видит чьи-то слезы. Единственным выходом из этой непонятной ситуации с переездами стало то, что Моринг решила переиграть эту жизнь и перестать позволять ей управлять ее собственными чувствами, поэтому каждый переезд ее как-то менял, но общая картина оставалась постоянной. Уже с двенадцати лет Адель называли эгоистичной стервой и ей действительно нравился такой статус в школе, — конченая дура.       Адель так ненавидела осваиваться в новых городах, что как-то в одном из временных мест жительства она представилась Шарлоттой и два с половиной месяца летних каникул девчонка встречалась сразу с двумя парнями, выдавая себя за шпионку под прикрытием (дурное влияние младшего брата со своими фильмами про секретных агентов), и самое смешное то, что ей действительно верили. Она снисходительно улыбалась, хитро щурилась и имела какой-то то ли британский, то ли хрен знает какой акцент и соблюдала все правила этикета, что удивляло глупых парней, которыми она вертела. И именно тогда в ее рыжей голове появилось осознание того, что она может быть кем угодно, вертеть людьми как она захочет и быть той, о ком будут говорить все, ведь это и есть смысл ее непостоянной жизни.       В Сентфор Моринги переехали два года назад и девчонка готова поклясться, что не видела городов отвратительнее, чем тот, в котором ей стало нехорошо еще с того момента, как они с Люком увидели знак на дороге с названием этого городка.

«Пиздец», — ярким светом отражалось в ее голове, и она даже уверена, что сказала это вслух в родительской машине.

       и кто бы мог подумать, что приезд Морингов в этот кишащий загадками городишко принесет много шума среди жителей, а шум и разговоры Адель очень любила. Любила примерно так же, как и самой участвовать в этих разговорах и сплетнях.       Сентфор отказывался принимать девчонку с теплыми объятиями к себе, но он никогда не отказывался делать юную Моринг — постоянной темой школьных сплетен. Было сложно: за две первые недели учебы в местной школе Адель, хоть и завоевала внимание каждого живущего в этом городе, но так же фразу «хватит быть такой сукой» она услышала девятнадцать раз, «стерва» — ровно десять, а «Ну ты и мразь, Моринг» — целых пять. И на самом деле: Адель Моринг оказалась самой настоящей сукой, которых Сентфор еще не видел и эта сука стала одна из отдельных историй этого городка.       Девчонка не сильно переживала и заботилась о чувствах других: заводить себе подруг, слушать их нытье на другом конце провода, желая этот самый телефонный провод обмотать вокруг шеи и наконец задушить себя, делиться какими-то секретиками, зная, что через дней десять-двенадцать эти секретики перестанут быть вашими, а станут общими, школьными, — бред какой-то. Без подруг было сложно, но с ними — не комфортно. Единственное, что казалось минусом всей этой ситуации — некому было рассказать о типичных девчачьих вещах: о юбке прямиком из Милана, о каком-то смазливом мальчике из журнала или рассказать о чувствах. Удивительно, но даже у такой дряни, как Адель, были свои чувства. И вот проблема: она не желала утешать кого-то, но так нуждалась в поддержке. Поэтому с такими частыми переездами звание ее лучшей подруги стал носить младший брат, ведь это единственный человек, который, хотя бы, не притворялся, что любит ее и мог просто быть рядом. А еще Люк был единственным, кто просто не раздражал девушку.       Девчонка не отрицала, что нуждалась в ком-то, но продолжала унижать других и неуважительно относиться к остальным, ведь первым делом, она саму себя-то не уважала. Сложно отдавать любовь, не получая ничего взамен — не научили. Рыжеволосая настолько сильно ненавидела себя, отчего мучила себя изнурительными тренировками, крепким алкоголем и долгими голодовками, которые не заканчивались до того момента, пока Адель не упадет в обморок и не ударится своей рыжей головой о ледяной кафель их особняка, напичканным различными старинными штучками. Она ненавидела в себе все: губы, глаза, ресницы, эти отвратительные рыжие кудри, кривые мизинцы, уродские ноги, свое толстое тело (которое, на самом-то деле было идеальным, вот только Адель проще было понять физику, чем этот факт), свой скудный характер и ямочки на бледных щеках. Бывали дни, когда Моринг незаметно воровала из семейного мини-бара самую мерзкую водку, запиралась в своей комнате, выбирала одну и ту же виниловую пластинку и, мешая мерзкий спиртной напиток с ее любимым ананасовым соком, обжигала свою ротовую полость под какой-нибудь рок на пластинке. Она пила, травила себя этим алкоголем, ведь таким образом она показывала, как сильно себя ненавидит, она заставляла страдать все свои внутренние органы, заставляла страдать себя и копить в себе агрессию, ненависть к людям, которую выливала на них стабильно каждый понедельник. Но самое страшное в этой ситуации — это Люк, который, несмотря на то, что был младше своей сестры, прекрасно понимал то, что происходит в соседней комнате. Он переживал за сестру, но не знал, как это показать. Единственное, о чем Адель не догадывалась — это то, что Моринг младший совершенно всегда выгораживал эту рыжую стерву перед родителями, оправдывая ее, что она занимается в школьном драмкружке, а громкая музыка «помогает вживаться в роль». Своих родителей Адель, кстати, тоже ненавидела. Какие нормальные родители будут постоянно напоминать своей дочери о ее недостатках?       «Прекращай позорить нашу семью, Адель». Эту фразу девушка слышала каждый день благодарения, каждое рождество и каждый день рождения. Вот так гребаная ирония: День рождения — тот еще лицемерный праздник, где кучка лицемеров, чьих имен ты не знаешь, выстраиваются в ряд, чтобы переплюнуть друг друга громкими словами о любви и о том, что ты «Самый важный человек в моей конченой жизни. Ебаный лучик света, который светит мне и заставляет улыбаться. Ты со своими рыжими волосами похожа на солнышко, которое отделяет меня от попыток суицида в этом сером Сентфоре». Но в этот день, посвященный громким признаниям любви просто за то, что твои родители когда-то потеряли голову в накатившей на них волне возбуждения и страсти, Мистер и Миссис Моринг не стеснялись напомнить девчонке о том, что та является их общей проблемой, огромным разочарованием и неудачным опытом. И это невероятно сложно, когда родители относятся к младшему ребенку в семье, как к более хорошей попытке.       Адель росла в ненависти и в ее глупой голове почему-то сформировалось такое понятие, что грубость и конкретная, хоть и не нужная в некоторых моментах, прямолинейность есть формула успеха и вообще это нормально. Она каждый день ощущала на себе только оскорбления и максимальный похуизм со стороны родителей и ей почему-то хотелось заставить людей чувствовать себя так же хуево, как и она каждый день. Хотя, признаться честно, она никого не ненавидела, кроме, разумеется, себя:       Впервые она попробовала таблетки для похудения в пятнадцать лет. И она уверенна, что с этого возраста в ее жизни началась новая глава под названием «Пиздец: начало». Она помнит, как увидела ярко-желтые таблетки, которые пила мама ее подруги из Сан-Франциско, что тут же вызвало у девчонки огромное любопытство. И когда она спросила у подруги, мол, зачем ее мать это пьет, та лишь улыбнулась каким-то своим воспоминаниям в голове и спокойно ответила: «Чтобы снова понравиться папе». Тогда-то крыша юной Адель начала отъезжать со своей платформы быстро, но совершенно точно, послав нормальное восприятие мира нахуй. Почему-то в рыжей, но глупой головушке Моринг появилось такое мнение: «если хочешь, чтоб тебя любили — соответствуй хотя бы внешним идеалам человека, которого хочется любить». А Адель себя далеко не любила: обычное недовольство своей внешностью, с кем не бывает, но она даже представить не могла, каким пиздецом ей это обернется. В тот же день она пришла домой, взглянула в зеркало и ее лицо скривилось так, будто она залпом выпила этиловый спирт или просто съела нелюбимый ею лимон, и желание придушить эту рыжую девушку в зеркале моментально поглотило ее с головой. Сначала — она просто пыталась сократить свое питание, пропуская семейные приемы пищи, оправдываясь, что не голодна, хотя сама пускала слюнки, когда чувствовала аромат обалденно-вкусной индейки или малинового пирога, который так обожала готовить Миссис Морнинг. Девушка пыталась заглушить аппетит скучной тригонометрией, что, кстати, неплохо так помогало отвлечься. Но помогало ненадолго, ведь Адель — та еще безвольная слабачка, которая сдалась на вторую же неделю, когда объелась самыми, казалось, вкусными панкейками в ее жизни. После сытного приема пищи сука-совесть не могла оставить в покое бедную девчонку: этот мерзкий голосок в ее голове кричал о том, какая же она никчемная, что не может долго продержаться, а мышцы, будто бы раздувались каждую секунду и становились больше в несколько десятков раз. Адекватное восприятие себя уже давно утратилось и Моринг даже боялась смотреться в зеркало. Верным и, на ее взгляд, лучшим вариантом на тот момент стало решение пойти опустошить свой организм благодаря двух пальцев и трех стаканов воды, что, кстати, позже вошло в привычку. А со временем Адель и вовсе лишилась аппетита. Она уже забыла тот день, когда девушка полноценно питалась и в ее организме было что-то кроме низкокалорийного салата и трех пищевых заменителей, благодаря которым она стала чувствовать себя лучше. Как раз перед приездом в Сентфор, когда семья собирала вещи в большие картонные коробки, рыжеволосая как-то упала в голодный обморок. И одному только Богу известно, что могло бы произойти с девчонкой, если бы ее не нашел Люк: всю бледную, не подающую никаких признаков жизни, похожая на самый настоящий гламурный труп. И, знаете, парень ни на шутку испугался, ведь он просто заходил в комнату к сестре, чтобы поторопить с коробками, но в тот момент он резко почувствовал свое ахуенно-быстрое и болезненное сердцебиение где-то в горле и сразу же кинулся к этой рыжей стерве. Ее худое лицо держали дрожащие руки Моринга-младшего, который кричал ее имя, чуть ли не на ухо, и вполне вероятно, что, если бы Адель не была бы в отключке, она бы сразу же оглохла. Пару пощечин заставили черные, идеально-выщипанные брови девушки вздрогнуть, а затем она из последних сил подняла тяжелые веки и сразу же встретилась с ярко-голубыми глазами брата, на которых уже начинали появляться слезы. В тот день Люк не на шутку испугался за сестру, но обещал не рассказывать родителям. Кто знает, может, они бы отвели девушку в лучшую клинику и поводили бы по дорогим психологам, а может, в их головах что-то щелкнуло бы и они начали хотя бы понимать, что у них есть дочь?

— Идиотка, — из уст вечно-правильного брата слышать такое было крайне непривычно, но Адель согласна: она — самая настоящая идиотка. — Адель, вдолби в свою пустую голову, что так делать нельзя.       Руки парня дрожали, хоть с того момента прошло уже добрых два часа, но он ни на секунду не оставлял Адель одну, даже когда той нужно было умыться или привести себя в порядок, чтобы родители не задавали лишних вопросов. Ему было страшно: выпускать эту девицу из виду все равно что давать маленькому ребенку пистолет — неясно кто пострадает, но произойдет явно что-то плохое. Девушка сидела на кровати с каменным лицом и смотрела в пустоту, а на ее красных глазах виднелись слезы, что выглядело по-настоящему жутко.       — Пожалуйста, Люк, пообещай мне, что этот неизвестный Сентфор станет светлым пятном в наших жизнях, — девушка поворачивается к блондину и кулаком вытирает слезы, размазывая свою черную тушь на щеке. Она протягивает парню свой мизинец, а в ее глазах было столько сожаления и надежды, что Люку хотелось обнять ее. Но этого делать не нужно, ведь Адель в данный момент не кажется той, кого нужно жалеть. Она выглядит злой и поникшей, что парень принимает решение сохранять дистанцию и пообещать сестре то, о чем она так давно мечтает.       — Пообещай мне, что перестанешь ненавидеть и наконец полюбишь себя, — голубоглазый своим мизинцем цепляет вытянутый палец сестры и всей душой надеется, что та прислушается к нему.       — Обещаю, — почти шепчет рыжеволосая и ей кажется, что клятва на мизинцах — самая, черт побери, чистая и реальная, что это — ее настоящее спасение или стимул к тому, чтобы дать себе второй шанс.       — Обещаю, — клятва произнесена, а значит, они теперь отвечают за свои слова.       Адель не сдерживается и крепко обнимает младшего брата, почти перекрывая ему кислород свей крепкой хваткой, а слезы с ее карих глаз начинают идти новой порцией, которую она не в силах остановить. Девушка уверяет себя: это последний раз, когда она проявляет слабость.       — Прости меня… прости-прости-прости.

      Сентфор стал для девушки глотком свежего воздуха, обманчивой надеждой на возможное светлое будущее. А Старшая школа казалась убежищем от непонимающих родителей и в то же время стала настоящим адом. Не смотря на то, что в первый же день в новой школе первое, что услышала Адель от какой-то девчонки с мелкими кудряшками, было «Вау! Какая потрясная у тебя фигура», Моринг почувствовала что-то неладное. За две недели рыжеволосая успела зарекомендовать себя, как одна из главных стерв в школе, а одноклассники называли ее настоящей королевой драмы и Адель открыла для себя, что такая среда обитания ей как раз и нужна. Но в то же время всех тянуло к этой девчонке с высоким имиджем и это никто не мог объяснить. Девочки из класса помладше даже начали подражать ей, а некоторые, чтобы стать подругой самой Адель Моринг пытались закрутить интрижку с ее младшим братом, что безумно ее злило.       Рыжеволосая, честно, пыталась держать всех подальше от себя первое время и это у нее получалось очень хорошо: ей не сильно было интересно о чем переживает тот или иной человек, а делиться с кем-то своим дерьмом ей было очень сложно. Видеть жалость в чьих-то глазах ей хотелось меньше всего, поэтому она максимально отдаляла тех, кто хоть как-то пытался вмешаться в ее личное пространство и понять, почему она имеет странные привычки: она часто обхватывала двумя пальцами свое запястье, чтобы непонятно что для себя подметить, она постоянно закручивала на палец прядь своих рыжих волос и постоянно жевала губы после чего, кстати, приходилось красить их самой яркой помадой из ее косметички. И ей было хорошо: вроде людей вокруг тебя ошивается много, но ни к кому не привязан. Так продолжалось до того момента, пока Моринг не познакомилась с Тернером на совместной биологии. Она заинтересовалась этим парнем еще с того момента, когда он опоздал на урок и пришел в класс с еле-заметным запахом сигарет, от которого у девушки моментально снесло крышу. В нем, по мимо его офигенных глаз, было что-то такое, чего не хватало в других парнях этой школы. Дерзости, например. Ей нравились его татуировки, его немного грубые шутки и какое-то высокомерие, в этом, кстати, они похожи. И эти двое удивительно быстро сошлись, став официально лучшей парой школы. Все без исключения наблюдали за развитием их отношений: они не стеснялись целоваться в школьном коридоре, после чего не раз были отправлены к директору, их ссоры происходили громко и у всех на глазах. Адель обещала разбить ему лицо и клялась в том, что ненавидит его больше всех на свете, а на следующий день они уже сидели в школьном кафетерии в обнимку и девчонка громко смеялась с его шуток. Самое страшное в этой паре было то — что два самых токсичных человека сошлись вместе и от такого союза можно было ожидать чего угодно: или они вдвоем друг друга поубивают, или же кто-то будет убит и первыми подозреваемыми станут именно эти два человека, состоящих из сарказма и грубости. Родители Адель узнали о ее отношениях не так, как хотелось бы: по школе быстро разлетелись слухи о том, что Мисс Моринг и школьных хулиган Майкл Тернер переспали прямо в раздевалке для футболистов. И на вопрос учителей «правда ли это?», Адель хлопала своими ресницами, наигранно улыбалась и пожимала плечами, но ничего не отрицала. Отец тогда сильно разозлился на свою дочь и от злости влепил ей пощечину прямо на глазах у младшего брата, со словами «я не потерплю шлюх в нашей семье». Люк помнит, что Адель потом долго плакала и два месяца не разговаривала с родителями, пропадая дома у Майкла столько, сколько разрешала сама Миссис Тернер. Эта добродушная женщина искренне не понимала, почему девчонке из самой богатой семьи в этом городе совсем не сидится дома, но эта девчонка ей почему-то нравилась. И, наверное, Миссис Тернер стала единственным человеком в этом городе, которой Адель совсем не хотелось язвить или провоцировать, ведь эта женщина к ней так хорошо относится. А еще Моринг заново училась доверять людям: Майкл по-настоящему ахуел, когда узнал, через что проходила его девушка и как себя мучила. А еще ему наконец стало понятно, почему та никогда не ест на людях и почему так ненавидит свою фигуру. Ответственность, которая свалилась на парня нихуево так испугала его, отчего он старался отдалиться от девушки, ведь боялся каких-то последствий. А вскоре он вообще пришел к такому выводу, что ебать Адель Моринг - круто, встречаться с ней и ее проблемами - не круто.       А девчонка почти убедила себя, что Сентфор действительно становится белым пятном в ее никчемной жизни, если бы в один прекрасный момент новенькая девчонка O'Нил, кажется, не стала бы частой темой, которую поднимал Тернер, а вся ревниво-сучья натура Адель не могла спокойно к этому относиться. Рыжеволосая всячески отыгрывалась на брюнетке, что конкретно заебало Майкла. А после он просто бросил ее одной фразой «Если ты не любишь себя, то почему тогда это должен делать кто-то другой?»…       Дорогое черное платье тесно облегает, что позволяет девушке тщательней подходить к выбору алкогольных напитков, чтобы ее заполненный живот не портил всю идеальную картину. Моринг пьет уже второй джин тоник и лишь иногда косится на Сару, которая вообще непонятно что тут делает. Вообще, рыжеволосая должна быть благодарна этой девчонке, ведь именно на ее вечеринке Адель познакомилась с Черными Драконами и желание заполучить Аарона ежесекундно росло в ней. Но кареглазой проще песок съесть, чем подружиться с O'Нил.       — Предлагаю всем нам закрыть казино для посетителей и отпраздновать возвращение Сары в наши ряды, — Бурый падает на свободное место на диване и с громким стуком ставит бутылку бурбона на стол. Парень выглядит как всегда расслабленным и каким-то несильно эмоциональным, что вполне естественно для него.        — Ты просто ищешь очередной повод напиться, — язвит Адель и продолжает держать свою идеально-ровную спину, сопровождая это своей всезнающей улыбкой.       Сара косится на бутылку и воспоминания об алкогольных последствиях вновь возвращаются в ее голову. Она на минуту выпадает из компании и пялится только на эту чертову бутылку, мечтая, чтобы сегодня она не натворила никакой херни. Хотя, возможно, этого Бурый и ждет, ведь, если девчонка снова пропадет на долгое время, это станет отличным поводом для того, чтобы вновь взять из бара что-нибудь крепкое и так же это отпраздновать. Маленькие ручки брюнетки сжимаются в кулачки, но, к счастью, этого никто не замечает.       — Ты права, куколка, — парень играет бровями и заглядывает рыжеволосой прямо в глаза. Кажется, парень на время забывает, что эта девчонка застолблена его другом, ведь серьезный взгляд Аарона заставляет Бурого немного поежиться и измениться в лице. — Ты чертовски права.       — К тому же я ничего не говорила о своем возвращении, — Сара мило улыбается, но не понимает, как сейчас построила вокруг всех присутствующих драконов гигантскую стену из надежды, которую, кажется, ничем не проломить.       Девчонка думала о том, что ей придется вернуться, думала, что снова будет замешана в их нелегальные интриги, от которых ее друг Вишня всячески будет стараться оберегать: С документами они и так хорошо справляются, а у Сары так дохера проблем, чтобы в это впутываться; да и просто Вишня понимал, что O'Нил не совсем были интересны эти добровольные шаги против закона. Но что-то останавливало девчонку перешагнуть этот порог и попытаться вернуть прежнюю жизнь, но она пока не до конца понимала, что именно заставляет ее сомневаться.       Сара не замечает, как Вишня фокусирует свои голубые глаза на ней и ждет следующих от девчонки слов, ведь он почему-то уже решил, что та собралась вернуться. Брюнету не нравится такой поворот событий: он надеется еще несколько раз увидеть малышку O'Нил в кожаной куртке, надеется слышать ее безумные рассказы и теории, которые она берет, будто бы из воздуха, надеется услышать фирменное «Вишня, ты дурак!» и просто знать, что она рядом. Сара уже показала всем, в какое дерьмо может вляпаться, если никто за ней не будет присматривать, поэтому Хилл и Вишня понимают: безопаснее для Сентфора будет держать эту девчонку рядом. Парень, блять, надеется, что девчонка не исчезнет снова на непонятно какой срок, а затем вернется совсем другой, будто бы это и не Сара вовсе. И как же его сейчас раздражает ее скромная улыбка и эта недосказанность, которую она все тянет и тянет, хлопая своими ресницами.       — Уверен, ты примешь правильное решение, — хрипло говорит Аарон и улыбается так по-доброму, будто бы у него за спиной нет многочисленных драк и разбитых лиц, грабежей и обмана.       — У Бурого сейчас слюнки потекут, ведь, кажется, этот долбаный бурбон его соблазняет больше, чем все его бывшие подстилки, — Адель щурится и ловко меняет тему, ведь не собирается весь вечер слушать о том, какая же Сара O'Нил классная, как все ее любят и как эти долгие полгода все скучали по ней.       — Рыжая права уже второй раз за этот вечер, — парень откидывается на спинку дивана, а желание оторваться как следует пожирает его изнутри. Он конкретно задолбался за последнюю неделю, разгребая документы и разбираясь с плохими парнями, когда его просят их «припугнуть». А еще в его куртке припрятан один пакетик экстази, о котором он не перестает думать в последнее время.       — Если ты забыл, с недавнего времени в казино новое правило: напивайтесь, где хотите, но не тут. — Вишня и сам не против отдохнуть и расслабиться, но в прошлый раз их приватная вечеринка поставила под угрозу существование его дорогого сердцу заведения, после чего он категорически против промышлять здесь своими «Драконьими» делами, в том числе и напиваться.       — Поехали ко мне, — Моринг пожимает плечами и говорит это так, будто в этом нет ничего такого, будто это не предложение, а повеление. После прошлой вечеринки ее мама, конечно, затеяла новую ссору из-за разбитой вазы, но Адель уверяет: никакая ваза не остановит ее перед откровенным желанием повеселиться и лишний раз отравить себя алкоголем, погружаясь в лучший из миров хотя бы на одну ночь. — Ты тоже.       Моринг переводит взгляд на брюнетку и замечает небольшой испуг в ее глазах. И как же кареглазой это, черт возьми, нравится. Сару она невзлюбила еще с первой встречи, но Адель так хотелось узнать, что же такого Драконы нашли в этой девчонке. А еще быть с O'Нил на мини-вечеринке со взрослыми мужчинами для нее было спокойнее: если что пойдет не так, то пострадает не одна она. Адель не улыбается: глядит так, будто знает о всех твоих грехах и презирает тебя за это, хотя сама косячила столько, что по объему не сравнится с водой в Тихом океане. Ее взгляд холодный, что у Сары бегут мурашки по спине, но она не собирается показывать слабость и не хочет, чтобы рыжая девчонка внушала себе ложное чувство победы.       — Не понимаю, почему мы все еще не в шикарном особняке Морингов, — Бурый заметил одобрение в глазах Аарона и обрадовался еще больше. Хотя, даже если бы Хилл был против этой спонтанной идеи, Бурый все равно завалился бы в гигантский дом той девчонки и заставил бы пить ее младшего брата, рассказывая ему о жизни и о том, как нужно делать, чтобы не вляпаться в такое дерьмо под названием «Сентфор».       А Хилл просто моментально взвесил все «за» и «против» и решил, что проблем, которые не перестают ебать его мозг достаточно, и что сегодня однозначно нужно отдохнуть. А отдыхать мужчина любит, даже больше, чем легкие деньги.       Сара же хотела напомнить, что сегодня далеко не выходной и завтра ее ждет школа, но поняла, что среди собравшихся покажется занудой и решила рискнуть. Опасения все еще были, но что-то там подталкивало ее согласиться и взять с себя обещание, что сегодня не произойдет никакой херни.

***

      — В чем проблема, Принцесса? — Вишня улыбается как-то надменно, с вызовом, когда видит растерянность в голубых глазках девчонки, смотрящей на его мотоцикл. Неужели она боится с ним ездить? Раньше O'Нил умоляла парня научить ее ездить на этой штуке, но все время получала отказ, ведь брюнет не хотел брать на себя такую ответственность за девчонку, мало ли что. На минутку он вспомнил те моменты, когда подвозил ее домой после комендантского часа и та сильно вжималась в его спину своими маленькими руками. А сейчас она будто бы вот-вот откажется ехать с ним и вообще направиться домой, пропуская все веселье.       — Ни в чем, — брюнетка держится уверенно и ее почти можно назвать хорошей актрисой, если бы не этот испуг, застывший на ее личике. Девчонка пытается расслабиться и не думать о плохом, ведь она уже и забыла какого это — резать ветер сумасшедшей скоростью и крепко обнимать Вишню на этом долбаном мотоцикле. Она выпала из мира на долгое время, а реабилитация требует большего времени, чем всем кажется. Сжав свои кулаки, брюнетка делает несмелый шаг вперед к Вишне, а тот, усмехнувшись ее неловкости, хватает ее за руку и притягивает к себе, ведь с такими темпами они появятся в нужном месте только к утру.       Что-то непонятное снова щелкает внутри девчонки, когда одним резким движением брюнет сократил расстояние между ними и O'Нил теперь точно уверенна: это плохая идея. Но подростки прекрасны тем, что умеют драматизировать абсолютно все, это даже научно доказано — так мама говорила, когда прочитала в каком-то журнале. И этот факт, если честно, помогал Саре совершать самые дурацкие поступки в ее жизни, как, например, сейчас. Вишня не любит шлемы: да, так безопаснее, но куда интереснее играть не по правилам. В конце концов шлем портит всю эстетику, вид не кажется киношным, а его идеальная прическа после шлема похожа на непонятно что.       — Впервые вижу, чтобы ты боялась меня, — парень вскидывает бровь и смотрит на Сару так, будто насмехается над ней, а огромная неуверенность связывает все органы девчонки воедино, перепутывая между собой. Лицо брюнета находится слишком близко, что Сара невольно вспоминает события, которые произошли у ее дома после вечеринки.       Именно с того момента между ними начал происходить какой-то пиздец.       Сара выдыхает и расправляет плечи: ее ждет интересный вечер, но голубые глаза Дракона заставляют ее сейчас согласиться на все сразу. И, кажется, O'Нил поняла, почему именно они так быстро с ним сдружились. Вишня может заставить делать всех то, что захочет он, а Сара любит вредничать. И воспоминания о их дружеских отношениях моментально поднимают настроение брюнетке — она закатывает глаза, издает какой-то непонятный смешок и перекидывает ногу через мотоцикл, занимая (с недавнего времени) непривычное место сзади Вишни.       Такой девчонка ему нравится больше: уверенная и упертая, которая готова доказать всем, что она не какая-то там девочка-подросток из Старшей школы. Она Черный Дракон и просто личное проклятие Сентфора.       Резкий звук мотора заставляет сердце временно отказаться соблазна биться, а сама O'Нил моментально закрывает глаза от испуга. Кажется, Вишня делает все, чтобы лишний раз вывести девчонку на эмоции и просто потому что ему скучно. Он не был бы собой, если бы не издевался над подругой, которая всеми силами пытается кому-то что-то доказать.       — Дурак! — голубоглазая несильно ударяет парня в плечо и прислоняет лоб к его кожаной куртке, чтобы отдышаться и прийти в чувства.       «Дурак»… Вишня ловит себя на мысли, что этой фразы и этого немного писклявого голоса ему не хватало все эти полгода и парень коротко улыбается.

***

      В особняке Морингов всегда пахнет апельсинами, дорогим одеколоном отца семейства и какой-то сыростью, Сара еще не до конца определилась. Если честно, девушка никогда не была в этом доме днем и никогда не видела эти стены с множеством картин при нормальном освещении. Сейчас во всем доме горит тускло-фиолетовый свет, что придает особую атмосферу вообще всему и является отличным сопровождением громкой музыке и алкоголю, который купили по дороге. Буквально каждая комната завораживала своей красотой и можно было сделать вывод, что у Миссис Моринг отличный вкус. Адель не особо распространялась, где же находятся ее родители в данный момент, но вот уговорить Люка ей все же пришлось. Парень был согласен еще после того, как девушка пообещала ему исполнить его давнюю мечту — свалить из этого города хотя бы на день, но брат решил еще немного поломаться, чтобы та не думала, что все так просто. Прошло уже больше часа и все находящиеся в гостиной понимают, что это только начало. Сара всегда знала, что Драконы умеют веселиться по-настоящему, но, глядя на то, как они ведут себя, словно компания подростков, на ее лице появляется светлая улыбка. А еще она дала себе обещание, что не напьется сегодня и не будет творить глупостей, но сука-Адель постоянно подливала ей, чтобы не быть самой пьяной сегодня. И O'Нил уже совсем скоро перестала отдавать себе отчет в выпитом алкоголе, но все еще продолжала контролировать свои мысли и фокусировать взгляд, как на трезвую голову.       Приятное послевкусие какого-то красного вина, которое купил Саре Вишня, остается где-то в горле и приятно отдает в голову. Ее мышцы максимально расслабляются и улыбка не продолжает сходить с лица. Сначала все началось с каких-то общих воспоминаний или смешных историй. В доме, возможно, было безумно душно, но легкое опьянение почему-то заставляло Сару чувствовать ахуенную прохладу по всему телу и легкое, почти незаметное головокружение. Все, вроде бы, шло по плану.       В этот вечер Адель и Сара сделали удивительное открытие: оказывается Бурый, когда пьяный, неплохо танцует, а у Аарона неплохой голос, несмотря на то, что тот почти всегда сидел в удобном кресле и пил то, что сам же смешал в своем бокале. Лишь Вишня оставался таким же: он продолжал шутить и вообще никогда не отрицал, что из него вышел бы отличный пьяный танцор. Сара не считала сколько кто чего выпил, ведь мысли далеко были не об этом, но единственное, что она заметила, это то, что Адель немного перебарщивает со спиртным.       — Тебе чего? — O'Нил заняла место рядом с Адель, когда парни вышли покурить. Девчонка не собиралась читать нотации о том, что Моринг близка к полному опьянению и находится в нескольких шагах от алкогольного отравления, но все же, не смотря на то, какой была Адель сукой, что-то заставляло девчонку волноваться и часто приглядываться за тем, что она пьет. Рыжеволосая сомкнула губы и старается уважает Сару из последних сил, ведь она все же далеко не первый человек Аарону, на которого у нее сегодня большие планы.       — Что с тобой не так? — O'Нил рассматривает Моринг и всеми силами старается достучаться до девчонки, которая в свою очередь заметно напряглась, но от этого не перестает казаться высокомерной. Она продолжает глядеть на брюнетку свысока и O'Нил уже не совсем уверенно в том, что попытка подружиться с Адель является хорошей идеей.       — Ты думаешь, если я занялась благотворительностью и пригласила тебя к себе, то у меня должны быть проблемы? — резко срывается Адель и немного пугается себя: она что, впервые не контролирует?       Первый вопрос от Сары попал не туда. Мимо.        — Чем я заслужила твою ненависть ко мне? — Сара отступать не собирается. Она взглядом гипнотизирует Моринг и пытается влиться в ее доверие, ведь O'Нил тошнить хочется от этой недосказанности, вечных конфликтов. А еще Саре иногда придушить хочется Адель, когда та надевает лицемерную улыбку и обменивается любезностями с девчонкой в школе, на глазах у всех. Или в компании Черных Драконов. Смотреть мерзко.       — Я иногда смотрю на тебя, — рыжеволосая придвинулась чуть ближе к самоуверенной брюнетке и заглянула ей в глаза так, что голубоглазая невольно сжала челюсть и буквально напрягалась от каждого вздоха, — И мне хочется своей пилочкой для ногтей вспороть тебе горло, подружка.       Адель со своей идеально-отточенной улыбкой моментально отстраняется от ахуевшей Сары и недолго любуется испугом на бледном личике девчонки. На самом деле Моринг не хотела быть такой резкой и в ее тупой голове не было даже мысли так запугивать девчонку. И, даже если спросить у Адель Моринг напрямую о том, по каким причинам ее так раздражает Сара, кареглазая вряд ли бы ответила.       На самом деле O'Нил сейчас отчетливо слышит свое громкое сердцебиение и ей непривычно видеть Адель вот такую: шатающуюся, в ком-то нуждающуюся и с нечетким взглядом. Это выглядело странно и непривычно. Тоже самое, что видеть Ван Гога в полном адеквате. Сара отошла от небольшого благодаря парням, которые, видимо, покончили с курением.       Аарон сел на свое уже излюбленное кресло, по пути хватая бокал с недопитым напитком. А Адель же, демонстративно виляя бедрами в своем ахуеть-как-она-в-нем-дышит-платье, села на колени к мужчине и тут же, склоняя голову, заняла его губы своим страстным поцелуем.       — Все нормально? — вернуться в настоящее время ее заставил голос Вишни, который немного обеспокоился, заметив в ее голубых глазках растерянность и некий испуг. Вместе с Вишней компанию Саре составил легкий запах табака, которым пропиталась его одежда.       «Как же ахуенно».       — Да, — O'Нил весело отвечает и мило улыбается, кивая головой.

***

       — Сара O'Нил, я тебе клянусь… — в одной руке Вишня держит бутылку стакан с разбавленным бурбоном, а другой пытается заставить Сару перестать так дергаться и закончить свои танцы. Парень смеется вместе с девчонкой, пытаясь договорить свою реплику, но та почти кричит, подпевая слова играющей песни.       — Just like Marie Antoinette. А built-in remedy, — брюнетка заразительно смеется, немного хмурится, когда протягивает определенные слова и продолжает перебивать парня, сопровождая это все пусть нелепыми, но ритмичными движениями.       Они оба уже не помнят причину спора. Им, как и сидящим тут Аарону с Адель глубоко плевать на то, что сейчас происходит. Вишня не удивляется такому поведению брюнетки: она всегда такая. По крайней мере была полгода назад. И он бесконечно рад, что она расслабилась, а сам же наблюдает за этой картиной с нескромным интересом: Сара послала в задницу то девчонку, которая с недавнего момента дергалась от случайных движений кого-то рядом и его настроение поднималось все выше, а кровь подогревалась.       — Принцесса, ты чокнутая, — брюнет пытается остановить девчонку, схватив ее за руку, но та умело пользуется моментом и переплетает их пальца, сцепляя в замок. Она прокручивается под рукой Вишни и немного тесно прислоняется к нему, а затем отстраняется.       — Caviar and cigarettes, Well versed in etiquette. — девчонка всеми трезвыми клеточками своего тела немного стыдится и сама себе задает вопрос: «Кому подобное вообще может нравиться?», на который тут же приходится ответ — «черт, мне».       Сара иногда глядит на Вишню в целом, а не только заглядывает в глаза. Единственное, что сейчас у нее в голове, по мимо строчек знакомой песни, это «Блять. А он красив». И девчонка тут же желает освежиться, проветриться и выбросить нахрен ненужные мысли из головы, чтобы не повторить своих ошибок. O'Нил хочется надавать себе по лицу табличкой «какая же ты жалкая», но вместо избиений она решается оповестить друга, что хочет выйти на улицу, но тот ее опережает.       — Хочу курить, — Вишня подходит ближе и немного наклоняется к ее уху, чтобы девчонка отчетливо услышала. Но с сокращением дистанции парень немного перегнул и вот Сара ощущает его горячее дыхание у себя на щеке, а дебильные мурашки будоражат тело, заставляя девчонку немного отрезветь. — Не скучай, Принцесса.       Вишня подмигивает и тут же покидает брюнетку, направляясь к выходу.       Что-то щелкает в голове девчонки и она решается пойти с ним, ведь делать ей тут совсем нечего: нарушать какой-то странно-пошлый флирт Аарона и Адель ей совсем не хочется, а Бурый и вовсе куда-то пропал. Поэтому девчонке вполне логичной показалась идея составить брюнету компанию. Сара догоняет Вишню и вместе с ним выходит на улицу.       Резкий порыв приятного весеннего ветра ударяется об ее лицо и O'Нил сразу начинает чувствовать себя лучше, растворяясь в этой ночи. Сейчас она хотя бы может слышать свои мысли, ведь на протяжении часа она была оглушена громкой музыкой и ослеплена лениво-тусклым светом. Брюнетка на секунду закрывает свои глаза и глубоко вздыхает, ощущая приятную дрожь на кончиках пальцев из-за выпитого алкоголя. Резкая смена обстановки одновременно собирает мысли в кучу и тут же туманит ее разум, а голова приятно кружится. Вишня зажал сигарету между зубами и зажженной спичкой подносит к себе. Он немного хмурится, делая первую тягу, а на кончике сигареты виднеется небольшой красный огонек. Брюнет, не доставая сигарету изо рта, выдыхает дым, а новая порция табака вперемешку с выпитым алкоголем заставляют ощущать некое потемнение в глазах и полное расслабление. Сара медленно подходит к парню, чтобы скрыть свою неровную ходьбу и скрещивает руки на груди. Девчонка помнит Вишню до их такой вот дружбы и вспоминает, как описывала его Кэнди: «Он симпатичный, с отличным чувством юмора, настоящий бабник и много курит».       — Не знал, что ты чай пьешь маленькими глотками, а вино — большими, — улыбается Вишня, улыбаясь своим мыслям.       — Не знала, что ты такой ярый фанат вредных привычек, но так просто не поддержишь мое пение прекрасных Queen, — Сара глупо хихикает и говорит медленно, растягивая каждое слово то ли из-за усталости, то ли из-за того, что брюнетка хочет как можно дольше насладиться этими минутами, растворявшиеся в тишине. Она наблюдает за привычными для парня действиями — так ахуенно выпускать дым из своих легких и смахивать пепел, кажется, умеет только Вишня. И Сара вспоминает, что никогда не пробовала курить. Она лишь слышала от Дерека, что «Фу. Будто я проглотил маньяка с бензопилой и тот разрезал мою глотку изнутри. Эта горечь несколько дней преследовала меня, одежда пропиталась мерзким запахом так, что я ее выбросил». Но интерес к неизвестному моментально разгорелся в девчонке и она почему-то решила попробовать. — Можно мне?       — Можно что… — Вишня закашлял, будто бы поперхнулся дымом, ведь не ожидал услышать подобное от девчонки, которая вечно ругала его за запах сигарет на его одежде и даже отказывалась ездить с ним на мотоцикле, чтобы не давиться этим. — Нет.       — И почему же? — легкая улыбка не слезала с лица Сары, она добьется своего, это уж точно.       — Я тебе запрещаю, Принцесса. — ему просто интересно: что, блять, такого с ней произошло за эти полгода? Сначала избегает, затем напивается, тянется за поцелуем, а потом продолжает делать вид, что они не знакомы. Бред какой-то.       — В таком случае, я тебе тоже, — Вишня как-то запутался в своих мыслях и не успел сообразить, как девчонка резко выхватила у него сигарету и отвела руку за спину. А затем улыбка, которая неожиданно появилась на лице брюнета немного напугала голубоглазую, но она поняла, к чему он клонит.       — Валяй, — Дракон смотрит с вызовом и ждет, что девчонка струсит и отдаст ему сигарету.       Но желание перевесило страх и та, пытаясь не показаться глупой, повторяет все то, что делал Вишня пару секунд назад. Зажав сигарету между двумя пальцами, девушка подносит сигарету ко рту и, сомкнув губами, втягивает в себя воздух и всю херню, которая находится в этом маленьком орудии для самоубийства. Вот только малышка-O'Нил не знала какой должна быть первая тяга и из-за своей неопытности слишком глубоко затянулась. Молодой организм был не готов к такому неожиданному пинку, на что тот дал ответную реакцию — показал этой идиотке, что так делать нельзя. Сара закашляла, вместе с этим выдувая небольшое облако дыма, а дышать почему-то стало сложнее, чем обычно, ведь, действительно, было неприятное жжение в горле. Она как будто обожгла полость рта и лишилась языка, ведь несколько секунд просто-напросто не чувствовала его. Но вместе с этим Сара поняла, почему все начинают курить: голова моментально поплыла и ноги начали подкашиваться сильнее, чем от алкоголя. Легкое чувство эйфории дало ей ахуеть какую пощечину и Саре, черт возьми, это понравилось. И когда она пришла в себя спустя добрых пять секунд, девчонка заметила издевающуюся улыбку голубоглазого парня.       — Ну как? — Вишня немного наклонился к девчонка, чтобы забрать сигарету из ее тонких пальцев, но та вовремя убрала руку дальше, не желая отдавать ее парню.       Голубоглазая хитро так улыбается и, возможно, из-за кайфа от сигареты не замечает, как Вишня подозрительно близко приблизился к ней, в попытке отобрать эту смертельную дрянь у нее. Язык все еще немного печет, а руку она отводит дальше, тем самым заставляя Вишню подойти к ней еще ближе. Одурманенная бутылкой вина, пару бокалами того, что ей любезно предложила сука-Адель и первой в ее жизни затяжкой, Сара как будто до сих пор не замечает этого невозможно-близкого расстояния между их лицами, но продолжает смеяться, глядя прямо в глаза парня.       Момент. И Вишня накрывает губы малышки-O'Нил своими. Парень всегда на полную отдавался моменту, будто завтрашнего дня и не наступит. Поэтому ему не хотелось придумывать какие-то отговорки этому действию, по типу: «я перепил, с кем не бывает». Хотя, если честно, он сам не понимает, что он творит. Она оказалась так рядом, а воспоминания о Дне Всех Влюбленных почему-то стрелой врезались в его пьяную голову. Хотя, скорее всего, да, он не сделал бы этого, если не был пьян. Сара почему-то не отвечает на поцелуй, но голубоглазого это никак не останавливает: он продолжает умело целовать ее губу, чувствуя, как та знатно ахуела, о чем говорит ее колотящееся сердце, стук которого чувствует даже Вишня, который сейчас ждет от нее как минимум взаимности. И долго ждать не пришлось: подавляя весь страх, девчонка мысленно душит это чувство обеими руками и тушит эту чертову сигарету о самую сущность этого самого страха. Она отвечает на поцелуй как-то неуверенно, все еще с опаской, но как умеет. Вообще-то у нее не было каких-то серьезных отношений в Балтиморе, ведь папа тщательно контролировал весь ее круг общения, а в Сентфоре, мягко говоря, было не до этого.       — Расслабься, O'Нил, — шепчет парень прямо в губы и улыбается-улыбается-улыбается, а по телу голубоглазой пробегает стадо мурашек, что не сравнится ни с какими сигаретами и дорогим алкоголем.       И Сара следует совету. Нет, скорее, указанию. Девушка приоткрывает рот и уже целует Вишню сама, повторяя все то же, что делал он. Она целует его так, будто это первый в ее жизни момент, когда она по-настоящему чувствует или, что немало важно, дышит. Как будто это первый глоток свежего воздуха в ее жизни, будто это все, что ей сейчас нужно. Она ведь обещала себе не проебаться хотя бы сегодня, что же пошло не так? Она конкретно свернула не туда и сейчас совершает большую ошибку, но осознание всего происходящего посетит ее чуть позже, сейчас все мысли (те, которые остались в голове, а не разлетелись непонятно куда) находятся здесь, в губах Вишни. Прелести алкогольного опьянения. Она привстает на носочки, ведь в который раз понимает, какая же она низкая по сравнению с этим парнем. Расслабив свои губы, то, что просил сделать Вишня, она будто перешла на новый уровень по снесению ее крыши. Язык голубоглазого проникает в ее рот, отчего она то ли пугается, то ли просто получает волну новых эмоций, — непонятно. У девчонки голова кружится от того, как же Вишня все это делает умело, выводя какие-то узоры на ее нёбе. Во рту привкус ментола, ведь они оба минуту назад не могли расправиться с этой долбаной сигаретой: Вишне помешала Сара, а Саре — неопытность. Неопытность вообще мало кому помогает, в этом Сара уж точно убедилась. Ноги трясутся еще больше и стоять практически неудобно.       Оглушенная своим сердцебиением, Сара отстраняется от парня, облизывая губы, никак не решаясь взглянуть в его глаза. Понравилось ли ей? — определенно.       — Вишня, — Сара протягивает на выдохе, устало, иными словами говоря «и зачем было это все?».       — Если бы тебе не нравилось, ты бы оттолкнула меня, Принцесса, — Парень хитро улыбается и подмигивает девчонке, возвращая свою недокуренную сигарету себе.