Виниловые пластинки и этот дурацкий Сентфор

      Признаться честно, Сара не выспалась. Ни капельки. Что-то мешало ей спать и это «что-то» заставило ее проснуться очень-очень рано. Кажется, она почти и не спала, так, просто, лежала с закрытыми глазами и слышала совсем рядом тяжелое дыхание Вишни. Мысли о заставляющих замереть сердце поцелуях, о Моринг, которая напугала O'Нил своими огромными зрачками, о перепуганном Люке, который увидел свою сестру в таком виде уже не казались чем-то важным. Сара успокоилась на удивление самой себе очень быстро, как раз в тот момент, когда Вишня заключил ее в свои крепкие объятия и слишком быстро уснул — предатель. Всю ночь брюнетка чувствовала теплые руки, которые сжимали ее плечи и талию, прижимая к себе, и это, на самом деле, очень сильно успокаивало.       Подступающее утро окутало особняк и медленно-медленно боролось с черным небом, на котором рассыпалось множество мелких звезд. Солнечная погода в Сентфоре бывает настолько редко, что все ближайшие супермаркеты уже давно убрали отделы с солнцезащитными очками. На сегодня, кстати, солнце также ждать было бесполезно, о чем говорило пасмурное небо, когда уже начинало светать. Тишина окутывает город и просачивается в душу каждому, кто сейчас не спит: Саре, например. Свежесть прямиком из открытого окна смешивается с кровью девушки, а дышать становится так легко, что девчонка почти чувствует вкус воздуха своими легкими. Запах хвои и влажности, которые исходят из леса, врываются в комнату без стука и разливаются вокруг их двоих. Холодно. Холод бодрит и прогоняет сон куда-то далеко, пытается заставить девчонку дрожать и укрыться теплым одеялом, но вместо этого O'Нил неосознанно прижимается к Вишне и тепло, исходящее от его тела, разгоняет кровь в ней, делает дыхание слегка неровным, но все таким же глубоким и спокойным. Брюнетка смотрит в окно, молчит, и ни о чем не думает. Она наслаждается мирным пением птиц, которые, казалось, проснулись вместе с ней и уже успели порядком надоесть, но так ей хотя бы не страшно от чувства одиночества. А вообще, о каком одиночестве может идти речь, когда она чувствует дыхание парня на своей шее и присутствие его рук у на маленьком теле? Сара разглядывает, как трясутся от весеннего ветра листья деревьев и наслаждается пустотой в собственных мыслях. Кажется, именно это она искала все эти долгие полгода.       Просыпаться с теплым Вишней рядом было нужно хотя бы раз в жизни, было чрезвычайно правильно. До дрожи на кончиках пальцев правильно. Голубоглазая и не думала, что это может быть так приятно: обычно она засыпала в обнимку с собственным страхом, который не отпускал ее и во сне, и наутро. Баночка успокоительного возле ее кровати — привычное явление для O'Нил с самого переезда в Сентфор. Просыпаться в холодном поту, с одышкой и со слезами на глазах тоже вошло в привычку, ведь закрывать глаза Сара категорически отказывалась, оставаться одной — тоже. Ей как минимум было не до парней, пока в ее сознании глубоко засел Человек в маске и будто бы двигал девчонкою, как кукловод — за ниточки. Он руководил ее эмоциями, заставлял оставаться дома и не идти даже на день рождение Стефани, которая, кстати, потом обиделась на O'Нил. Страх смешался с кровью брюнетки и поэтому у нее не было времени думать о парнях, обсуждать красавчиков с Нельсон и просто просыпаться вот так вот с кем-нибудь в обнимку.       Когда за окном уже конкретно виднелось светло-серое небо, а птицы стали чуть громче, Сара пришла в себя, вышла из своего полудрема и собиралась аккуратно выползти из объятий сладко-сопящего рядом брюнета. Одно неверное движение — и он мог бы проснуться, чего O'Нил совсем не хотелось. Вишня такой милый, когда спит, такой безобидный и такой, черт возьми, непривычный. Вишню самим собой делают три вещи: привычная черная кожаная куртка, которая, несомненно, ему идеально подходила, шутки про свою привлекательность, которые иногда были пошлыми, но от этого не становились менее смешными (Сара лишь иногда ударяла его в плечо и, смеясь, говорила «бабник» только потому что какая-то часть, которая помогала ей определить, что это немного слишком, включалась в нужный момент), и этих «вишневых» замашек, которые он умело вытворял. Щекотал Сару, например, когда знал, как она это ненавидит, провоцировал ее, по-дружески (а может, и не совсем) издевался над Бурым и сам нарывался на конфликты с незнакомыми людьми и шерифом, ведь без этого никак. Этот парень не любит драму, просто всей душой ее ненавидит, но сам же погряз в ней с головой, захлебнулся и больше не может вылезти. А еще перепалки с Никсоном ему просто очень нравились: уж слишком смешно у него дергается глаз и его злобный оскал напоминает морду осла или кого-то подобного — как же ему, блять, нравится издеваться над Никсоном.       Брюнетка дергается и пытается выбраться из плена двух сильных рук, но при этом она почти не дышит, чтобы вдруг не разбудить парня, осторожно поднимая голову.       — Собралась убежать от меня? — секунда — и Сара оказывается прижата к телу парня в несколько раз крепче, чем до этого. Хриплый шепот парня забрало учащенное сердцебиение голубоглазой, разбивая его на тысячи осколков эха прямо о стенки своего хрупкого сердца. Сара не признает этого, сопротивляется самой себе и блокирует свои мысли, но предательское мнение о том, что эта хрипота в его бархатном голосе — самое сексуальное, что есть вообще на этой планете, проскакивает сквозь барьер в ее голове и подает импульсы в голову, которые девчонка, конечно же, тут же убивает, чтобы не развивать эту думу еще больше и держать все под контролем, не подпуская больше того, что относится к Вишне чуть ближе, чем дружеские отношения. И O'Нил оказывается хладнокровной убийцей своих же прекрасных мыслей, ведь ей удается расправиться с идеей записать его голос на диктофон и слушать, когда станет грустно, чтобы это вошло в привычку. Ничего большего, просто дружба, крепкие объятия и ахуенная хрипота в голосе Дракона.       — Странно, что не ты, — общение между этими двумя как раз и состоит из дружеских подколов, где оба шутят, но главным остается то, чтобы не задеть чувства друга. O'Нил пытается убрать руку брюнета со своей талии, но тот в разы сильнее ее хватки девочки-подростка, из-за чего она проигрывает и быстро сдается. — Отпусти.       Вновь мурашки пронзают все тело, когда Вишня только сильнее обнимает маленькую O'Нил уже из-за своей вредности и дружеской издевки. Он все еще немного сонный, ведь прошло от силы три часа — они не следили за временем. Какой нормальный человек сможет выспаться за три часа вообще? Но парень привык просыпаться от любой мелочи — он состоит в, как любит выражаться придурок-Никсон, «шайке уголовников», а крепкий сон совсем не синоним к Черным Драконам.       — И не подумаю. — вновь этот шепот, который обжигает ухо Сары, ведь парень приблизился настолько близко, что почти что вдавил девчонку в себя. Она, если честно, не против, но неподвижно лежать несколько часов слишком сложно, как оказалось. Девчонка не видит, но чувствует коварную улыбку брюнета, а ее бессилие только раздражает. Она начинает ворочаться и за счет резких движений старается освободиться, но Вишне не нравится ее поведение, — Тише, тише.       «Блять» — думает O'Нил, когда вновь знатно офигивает от его голоса.       Сара ненавидит чувствовать себя слабой, тем более, когда это заставляет делать Вишня. Она привыкла руководить ситуацией сама, а этот брюнет ей не позволяет, отчего девчонка бесится, а сама же умирает от головокружения из-за двух контрастов на ее теле: ей не хочется, чтобы руки Вишни хоть на миллиметр сдвигались с ее талии, но в то же время это все так неправильно.       — Клянусь: я просто перевернусь, иначе я до конца жизни не смогу пошевелить ногами и руками, они онемеют и мне придется слышать издевательства Адель весь остаток долбаной жизни! — Сара слабо хихикает и сразу же пользуется моментом, когда Вишня все же ослабил хватку.       Сара переворачивается на другой бок и тут же оказывается под пристальным взглядом двух голубых глаз, которые еще выдавали его сонное состояние. Их лица слишком близко, а сердце девчонки понемногу начинает ускорять свой темп — в голову ударили вчерашние воспоминания. Сара помнит все малейшие детали: помнит жжение в горле от сигареты, помнит песню, которой подпевала, помнит их разговоры, когда они лежали на траве и, конечно же, все их пьяные поцелуи. Она даже помнит запах, который разносил воздух и ее приятное чувство, играющее где-то в животе. Помнит, как Вишня навис сверху и целовал-целовал-целовал, пока не закончится кислород у обоих, как он усмехался во время поцелуев и как вгонял в краску свою подругу. Они перешли грань и O'Нил не знает, как на это реагировать. «Спишем на то, что я пьян» — как стрела, вонзается в голову девчонке и еще больше ее озадачивает. Ей, конечно же, не хочется портить это спокойное, тихое утро, о котором она мечтала слишком давно, но O'Нил совершенно не знает, как себя вести перед Вишней. И эта неопределенность ее съедает изнутри, ведь, по-сути, ничего не должно измениться. Сара отлично изучила парня за все это время и прекрасно понимает, что для него какие-то поцелуи совершенно ничего не значат, а значит, Сара может выдохнуть. Но тут же голову раздирает стыд, который так же душит девчонку, потому что она как всегда проебалась и подпустила к себе человека слишком близко, не контролировала ситуацию и в целом творила ту еще чушь, как в День всех влюбленных, определенно. O'Нил решает не возвращаться к тому моменту и не поднимать этот разговор, а Вишня ей бесконечно благодарен, ведь тот всем своим сердцем ненавидит эти разборки. Просто, блять, не переносит.       O'Нил разглядывает Дракона, а он, в свою очередь, ее. Девчонка видит его черные ресницы, мелкие кудряшки, которые упали на его лицо и которые, если честно, ей хочется убрать, но снова же она давит это желание в себе. Она будто бы изучает его лицо по-новому и старается все запомнить: мало ли в ее голову снова придет дурацкая идея пропасть и отстраниться от всех на каких-нибудь полгода. Вишня вроде тот же, но в то же время такой незнакомый, что Сару это по-настоящему пугает. Вообще, Вишне и Саре сейчас страшно одинаково: они вдвоем ничему друг другу не обещали и завтра же могут разойтись на неопределенный срок, а от этого, на гигантское удивление, становится чуточку грустно обоим. Брюнетка глядит в его голубые глаза, которые, при таком освещении, кажутся серыми, и внимательно пытается понять Вишню. Он будто гипнотизирует ее, а она, сама того не понимая, делает то же самое. O'Нил еще давно поняла, что взгляд у парня изучающий, какой-то с огромным недоверием к людям и одновременно с простотой ко всему. То, что Вишне все дается совершенно легко и он редко когда парится над проблемами — общеизвестный факт, в котором брюнетка еще раз убедилась. Он не так глуп, как кажется, или каким хочет казаться, а это чертовски пугает.       Эти взгляды лишены пошлости и чего-то, что могло бы выйти за придуманные ими самими же рамки, которые появились хрен знает когда. Но в то же время эти взгляды так дороги друг-другу: это так невинно, так интимно и так спокойно. А Сара на рождество пожелала именно это чертово спокойствие, которое решилось навестить ее лишь спустя несколько ужасных месяцев. Все ужасы этого города исчезли в ее воспоминаниях за одно лишь тихое утро благодаря, конечно же, Вишне. Его спокойствие передается девчонке, долбаная магия.       У Вишни в голове, кстати, тоже очень много мыслей. Сейчас O'Нил такая другая. Нет, девчонка никогда не старалась строить из себя кого-то другого, просто она выглядит по-новому и такой беззащитной. Даже и не скажешь, что она когда-то не побоялась посмотреть в глаза (или место, где они должны быть) чудовищной Писадейре, пока та пыталась ее задушить. Еще, глядя на такую Сару, брюнет никак не может сложить в своей голове то, что это она боролась с фавном и не брезгала перед уродами из цирка Человека в маске. Невероятная, на голову отбитая девчонка, в которой, казалось, не было никогда чувства страха, почему-то именно сейчас заставила Вишню поверить в свою же беспомощность. Вообще, Вишня признавал, что Сара O'Нил как раз относится к тем девушкам, которых можно назвать сильными, просто хотя бы из-за того, что смогла как-то справиться со всеми ужасами, которые убивали ее оставшиеся нервы в край. И самое главное это то, что голубоглазый неожиданно для себя ловит мысль, что такое выражение лица Сары ему хотелось бы видеть как можно чаще. Чтобы она не старалась помочь каждому, кто мигом появиться в ее жизни и тут же уйдет, не желая там задерживаться; чтобы она не боялась ошибиться и сделать что-то не то, ведь в этом нет ничего страшного; чтобы она не стеснялась показать свою слабость и быть менее серьезной, чем обычно; чтобы она не огрызалась с ним и не боялась потерять контроль над совершенно любой ситуацией.       — Что? — усмехается O'Нил и немного щурится, ведь ее настораживает это молчание. А еще она боится, что Вишня снова уснет и ей придется умирать со скуки.       — Ты красивая, — срывается с уст Вишни и окончательно будоражит душу девчонки. Говорить комплименты — так обыденно для парня, так привычно, но вот слышать комплименты в свою сторону Сара совсем не привыкла. Это, блять, в голове просто не укладывается. O'Нил не отводит взгляд на белую стену или еще куда-то, она продолжает смотреть на Вишню, хоть сама заметно смутилась и даже покраснела, что в очередной раз потешило самолюбие Вишни. Он чувствует себя прекрасно, но в то же время хочет хорошенько надавать себе по лицу, ведь снова позволяет себе играть с этой малышкой-O'Нил.       — Вишня, заткнись, — Сара умело скрывает свое смущение за тихим смехом и фразой, которую она сказала, вроде бы, своим обычным голосом, но это выдалось так громко, что нарушило эту ленивую утреннюю тишину. Девчонка легонько толкнула брюнета в плечо и тем самым вызвала его улыбку, после чего переместилась в сидячее положение, а следом за ней то же самое сделал и Вишня.       И все же. Если бы Саре O'Нил сейчас предложили вычеркнуть Вишню из своей жизни, забыть, как хороший (в случае с O'Нил) сон, ведь страшные сны после всех приключений она никогда не забывала, девчонка все равно бы отказалась. Она, вероятнее всего, злилась, хмурила брови и, пожалуй, выпалила бы что-то типа: «Нет, спасибо, но я хочу, чтобы этот пиздец как можно дольше побыл в моей жизни». Забавно, ведь еще две недели назад девчонка рассматривала уже надоевшие постеры на своей стене, обещала самой себе завтра же их снять, но это «завтра» все никак не наступало; еще две недели назад она просыпалась по будильнику, завтракала отвратительными хлопьями и думала или о том, что нужно было все-таки валить из Сентфора, или о предстоящей контрольной по алгебре, ведь и первое, и второе — равносильный пиздец. А сейчас она думает о Вишне и это ее пугает: она слишком хорошо его знает, чтобы влюбиться или напридумывать себе сладкую и криминальную драму в голове, но у нее дух захватывает оттого, что Вишня открывается ей с другой стороны, так нагло переходит все границы и даже не стесняется ей вот так просто делать комплименты.       «Кажется, я разблокировала какой-то новый уровень дружбы на День всех влюбленных» — подытоживает O'Нил.       Вообще, Саре, если честно, не идет ругаться матом. Ей об этом, кстати, Вишня тоже успел сказать, но выглядело это так, будто он отчитывает ее, совсем как маленькую. А он вообще редко слышал от нее слова более грязнее, чем «черт» или «ахринеть», но в последнее время что-то в ней поменялось. O'Нил долго зевает и прикрывает рот рукой. Кажется, поспать ей все же нужно было чуть дольше.       — Для пяти утра ты слишком вредная, Принцесса. — Сара почему-то сразу не заметила настенные часы, что очень странно, но Вишня прав. — И вообще ты разговариваешь во сне.       — Значит, я и во сне напоминала тебе, что ты — самый настоящий извращенец: эта твоя любимая лазанья на вкус просто отвратительная — какая же я ужасная подруга, — O'Нил театрально кладет руку на сердце и наигранно обижается, прикрыв глаза, а затем оказывается припечатана к большой мягкой подушке своим же другом.       O'Нил даже растеряться не успела — настолько быстро это все произошло. Она почувствовала несильный удар своего тела о матрас и тут же открыла глаза. Стальные пальцы Вишни схватили ее запястья и припечатали к кровати так, что теперь она точно не смогла бы выбраться из его сильной хватки. Снова Сара кажется такой беспомощной, что Вишня даже и не скрывает своей победной улыбки. С ума сойти можно: откуда у этого парня столько силы, ведь пару секунд назад он казался таким же сонным, как и Бобби на первом уроке каждый понедельник. Вишня, не церемонясь, навис своим телом над испуганной O'Нил, которая, если честно, только сейчас поняла, как же это не по-дружески смотрится со стороны. Парень с нескрываемым удовольствием наблюдает за тем, как Сара барахтается в одеяле. В комнате было так тихо, а O'Нил боялась, что ее громкое сердцебиение услышит парень, что оказалось бы в этой ситуации долбаным белым флагом, который означал бы, что Сара сдалась, а Вишня вновь был победителем.       Мертвую тишину, которая доносится прямо с улицы, беспощадно разрезают кряхтение брюнетки и довольная усмешка голубоглазого. Нависший Вишня сверху и его тело, которое вжимает Сару в постель, мешают здраво мыслить и с быстротечной скоростью гонять кровь по венам: если бы какой-нибудь Люк сейчас зашел в комнату и увидел подобное в дверном проеме — он явно подумал бы что-то не то, потом, скорее всего, доставал бы ее на общих уроках разными вопросами а-ля «а когда… как так получилось… Вишня? Серьезно?» Дракон умело блокирует все возможные попытки выбраться на свободу своими сильными руками и продолжает наблюдать за девчонкой, которая надеется, что пересилит его.       — Принцесса, хватит дергаться! — негромко говорит Вишня, а его эта наглая улыбка раздражает O'Нил еще больше и заставляет очень серьезно относиться к этому детскому ребячеству. — Это тебе за лазанью!       Они дружат достаточно долго для того, чтобы у них появились свои общие шутки: как-то в кафе официант перепутал заказ и принес им вместо обычных чизбургеров какую-то лазанью. Если честно, Сара никогда не пробовала ничего хуже: язык моментально свело и ей захотелось попросить этого официанта принести ведро или самим быть этим ведром, куда O'Нил хотелось в выплюнуть это мерзкое блюдо. А Вишне же очень сильно запал в душу этот вкус и они не переставали около месяца спорить о волшебном или, наоборот, выворачивающим все внутренние органы вкуса. Парень даже хотел узнать название или, что еще лучше, рецепт, этого так нелюбимого Сарой лакомства, но все никак руки не доходили.       Сара всеми силами пыталась не сдаваться на волю чувствам девочки-подростка: да, Вишня, когда находится сверху и смотрит на нее таким коварным взглядом вниз, явно очень возбуждает (но, она уверяет, это последний раз, когда она допускает такие мысли в свою голову, ведь на большего она, пока что, признавать не собирается), но она прекрасно знает, кто он. Биться пятками о кровать Вишня тоже не позволяет: он прижимает ее ноги своими и теперь брюнетка остается обездвижена, и, не хотя, принимает свое поражение. Черные маленькие кудряшки небрежно спадают на его лицо, в то время как волосы O'Нил раскиданы на подушке и явно Мистер и Миссис Моринг заметят пару темных волос у себя в постели.       — Будешь вредничать — загрызу. — угрожает Вишня и в этой фразе ему самому же режут слух непривычные для него по отношению к Саре то ли нежность, то ли заигрывание, разбавленные в желании победить и обычной дружеской насмешке: нежность, совсем не присущая такому парне, как он, наверное, за счет такой слабой малышки-O'Нил, тело которой он сейчас отлично чувствует под собой, в том числе и очень-очень быстрое сердцебиение (которое он, кстати, оправдывает испугом или избытком сил); заигрывание — непонятно: от алкоголя не осталось ни следа, какого, спрашивается, хрена?       — В самом деле? — сарказм пропитал O'Нил, что та теперь состоит на пятьдесят процентов из воды (потому что до крана с водой нужно было спускаться на первый этаж и вообще выходить из своей комнаты, а ей, видите ли, лень) и на оставшиеся пятьдесят процентов из сарказма. Она вскидывает бровь и совсем не улыбается, ведь ее бесит, что Вишня вечно выигрывает. Да и этот крышесносный ракурс парня совсем не вызывает у нее милую улыбку.       — В самом деле ты в прямом смысле подо мной, — Вишня улыбается уголком губ и сильнее сжимает запястья O'Нил, еще раз оценивая всю беспомощность девчонки, — на твоем месте я бы не возмущался, Принцесса: правда же загрызу.       Девчонка пытается отдышаться, судорожно поглощая воздух, а Вишня, нависший сверху, мешает ей это делать полной грудью: такая себе утренняя зарядка, если честно. В ее ответах много злости и сарказма, но смирения и нежности еще больше. Они контрастируют между собой и ведут такую же борьбу, как пару неспокойных секунд назад боролись Вишня и O'Нил, где девчонка, как и злость вместе с сарказмом, несправедливо проиграли. Она перестает брыкаться и просто послушно лежит, а в голове засел вопрос: «И долго он так будет сидеть?» Парень смотрит на нее с прищуром, разглядывает, и делает это так, будто он видит в ней больше, чем она сама.       — Раздавишь, — хмыкает O'Нил и комната наполняется еще и ее голосом, а не только тяжелым дыханием. Девушка говорит это так, будто констатирует очевидный факт, хотя это совсем не так.       — В самом деле? — пародирует девушку голубоглазый и наклоняет голову чуть ближе к лицу O'Нил, сокращая расстояние, и сопровождает эти действие своей манящей, хорошо отточенной за несколько лет, улыбкой       — Дура-а-ак, — хохочет Сара и дарит свою светлую улыбку парню.       — Слабачка, — Вишня на секунду немного больно сжимает запястья O'Нил, тем самым напоминая ей о своей беспомощности.       — Бабник! — продолжает словесную перепалку голубоглазая и так же смеется вместе с брюнетом.       — Ребенок, — Вишня знает, как Сара любит надуть свои щечки, когда он так ее называет, поэтому это своеобразный козырь, а козыри Вишня, судя по казино, очень любит.       — Хочу есть, — обрывает теперь уже не физическую бойню O'Нил, хлопает своими ресницами и моментально меняется в лице, портя тем самым весь момент. Хотя оно, наверное, и нужно было сейчас. — Боюсь, что Моринги завтракают своим дорогущим антиквариатом и запивают душами других коллекционеров, которых им удалось обогнать на аукционе.       Как верно подмечено, O'Нил.

***

      В самом особняке стояла мертвая тишина и из какого-то открытого окна дул свежий ветер с леса, создавая в помещении небольшой сквозняк. Тем не менее, Вишня и Сара старались покинуть дом как можно тише, ведь на часах все-таки пять утра. O'Нил выходит на улицу чуть позднее Дракона и тут же щурится от яркого света, который резкой болью остается в ее глазах на несколько секунд, а затем бесследно исчезает. Она хмурится и, обняв себя двумя руками, спускается к Вишне, который ждал ее у своего мотоцикла. На улице обалденно свежо и эта свежесть заставляет почувствовать себя как никогда лучше, когда насквозь просачивается в кровь O'Нил и остается там. Несильно клонит в сон, отчего слегка все размывается и кружится голова, но резкая смена температуры стирает напрочь из головы тот факт, что брюнетка почти не спала, наслаждаясь спокойствием, крепкими объятиями и, конечно же, безопасностью. Вчерашний выпитый алкоголь не оставил никаких последствий и заставляет задать себе вопрос: «А в чем, собственно, подвох?» И Сара чувствует, что скоро что-то должно обязательно произойти — блинчики из местного круглосуточного кафе, конечно же, не в счет. Просто O'Нил до мозга костей пропитана правилом, что после чего-то хорошего, после того, как ты наконец-то почувствуешь себя счастливым, в полной безопасности или, наконец, отдохнувшим, за любым углом кроется какой-нибудь ходячий пиздец, который готов напасть на тебя сразу же, наплевав на твое долгое восстановление спустя несколько месяцев существования. Не жизни, а именно существования. И таких пиздецов Сара ждала всегда, как только понимала, что на время переставала волноваться о чем-то.       Небо светло-серое и солнца на нем не будет, как, собственно, и всегда. Но вместо него улицу освещает улыбка O'Нил, которая, кажется, никогда не сходила с ее лица за это долгое утро. Тишина. Тишина обнимает сердце голубоглазой, пропитывает ее волосы и находит себе место в ее грудной клетке, где, честное слово, хочет остаться там надолго. Птицы составляют компанию, пока O'Нил покидает участок Морингов и подходит к брюнету в кожаной куртке, который, так же, как и Сара, сейчас наслаждается этой прохладой, приятным весенним ветром, непонятным криком птиц и тишиной. Смущение закрывает лицо девушки, когда та замечает вчерашнюю сигарету на дорожке, с которой именно и началось само шоу, и легкий румянец отпечатком остается на щеках.       — Сколько в Сентфоре случалось аварий за последний год? — Сара в своей привычной манере окинула расслабленного Вишню ехидным взглядом, продолжая обнимать себя двумя руками, все еще немного прищуриваясь от яркого света и недостатка сна. — Боюсь, что заснешь на полпути.       — В таком случае, Принцесса, в этом будешь виновата ты и твоя привычка ворочаться сутра пораньше, — Вишня кладет свою тяжелую, как подумала брюнетка, руку на ее плечи и рывком притягивает. Девчонка врезается лицом в его грудь и их обоих, почему-то, пробирает на смех. — Карета подана.       O'Нил запрыгивает на мотоцикл и сразу же своими худыми руками обнимает голубоглазого, когда запах одеколона, которым пропитана вся его куртка, не ударяет в голову. Если бы Сара писала книгу о своей жизни, то страницы, в которых прописаны все лучшие воспоминания и счастливые моменты, наверняка пахли бы именно так. Ну, может, некоторые имели бы оттенок чего-то сладкого, ведь Сара — долбаная сладкоежка, но в основном это был бы его одеколон. Шум мотора окончательно убивает тишину, но никак не портит атмосферу раннего утра, времени, когда все еще вокруг спит и вот-вот готовится к пробуждению. O'Нил едва успевает крепче схватиться за парня, как они тут же двигаются с места. Может быть, скорость была привычной для них обоих, но сейчас она казалась Саре чересчур бешеной, на что, скорее всего, повлияло сонное состояние девчонки. У брюнетки двух захватывает и сердце падает куда-то вниз, а в желудке становится ветрено, будто бы там самый настоящий ураган, который сносит все на своем пути.       Голубоглазая прижимается щекой к спине Вишни и разглядывает пейзаж, который быстро меняется: высокие темно-зеленые хвойные деревья, в которых есть своя загадка, которые уволакивают за собой и которые как нельзя лучше описывают Сентфор — в любое другое время Сара бы точно не обратила внимание на лес, на эти сосны и прочие деревья, ведь это так неинтересно. Но, если вдуматься, можно найти в этом множество вопросов и ни одного ответа, например, куда они могут привести. А еще это, конечно же, очень красиво. Сара всегда относилась к тому типу городских девчонок, которые предпочитают устраивать тусовки на крышах бетонных джунглей, привыкают к вечным пробкам и гулу машин и, конечно же, ругательствам водителей, когда кто-нибудь не дай Бог осмелиться перегородить дорогу, и таких девчонок нельзя представить без элементарных проблем по типу сломанного ногтя или чего там еще такого. В Сентфоре, не считая этого пиздеца, который старается убить ее на каждом шагу, довольно мирно и непривычно тихо. Сара в первые дни даже удивилась пению птиц, реагируя на это, как «Офигеть, они еще и издают звуки». А когда мимо их домика проходила компания ребят и что-то обсуждали, Сара, сидевшая в кресле на первом этаже, и, листая журнал, попросила маму сделать телевизор потише, на что получила в качестве ответа заливистый смех и «Детка, он выключен».       В конце-концов шум мотора сливается с общей атмосферой и эти двое его уже совсем не слышат. Одинокая тишина поглощает мотоцикл, Вишню и крепко обнимающую его Сару и увозит их через спящие улочки к знакомому кафе.       Желание развести Сару на миллион разных эмоций и просто не дать ей заскучать разрывает глотку парня и аукается где-то в груди: ему просто скучно. Вишне, кстати, очень было скучно все эти полгода, поэтому Дракон с особым энтузиазмом шутит или не упускает момент лишний раз защекотать или позлить O'Нил. Парень увеличивает скорость мотоцикла и картинно щурится, якобы не произошло ничего такого. А девчонка вздрагивает, убирает уже порядком прилипшую щеку от черной куртки и сильнее держится за парня. Желание сжать его настолько сильно, чтобы переломать все ребра слишком огромное и уже переполняет всю O'Нил изнутри, но девчонка неохотно вспоминает, что сама не умеет вести этим видом транспорта и просто разобьется — а это, кстати, еще одна некрасивая смерть, которая никак не вписывается в планер девчонки под названием «гламурно умри или не родись вообще».       Над статусом ничего-не-боящейся-девочки-из-Балтимора Сара очень упорно работала, но теперь все ее труды разлетелись к чертям, осколками оставаясь на асфальте, о который пачкает колеся мотоцикл. Паника засела комом в горле, а глаза из-за сильного порыва ветра застелила мокрая пленка. Слезы собирались во внешних уголках ахуевших глаз и размывали все вокруг.       — Вишня, пожалуйста, медленнее! — кричит на ухо O'Нил и тем самым вызывает наглый хохот парня, который, как девчонке показалось, только увеличил скорость.       — Обычно девушки меня просят об обратном, — уже тошнит от его этих шуточек, но от страха разбиться о ближайший фонарный столб блевать хочется, если честно, больше.       — Если не сбавишь скорость, я лично устрою то, что просить тебя о чем-то до конца твоих дней будет только твое отражение в зеркале, — еще не до конца понятно — что громче: писк брюнетки или шум мотора, который наверняка разбудил уже каких-нибудь мирно спящих бедолаг.       — Я не понимаю, в чем угроза? — парень уже конкретно ахринел и своим смехом добрался до тех отделений в мозге Сары, которые отвечают за дрожь в коленках и голосе. Вишня проглатывает улыбку и, каким бы хорошим собеседником он сейчас не казался бы, его взгляд все равно устремлен вперед, на дорогу, но O'Нил слишком не хочет понимать это, ведь в своей голове она уже представляет, как Кэнди будет плакать на ее похоронах, а скулы Дерека нервно дергаться.        Вишня понимает, что шок и паника девчонки не дают возможности ей даже дышать — что уж тут говорить о продолжении диалога? Поэтому брюнет добавляет:       — Твоя паника тебя когда-нибудь сожрет, Принцесса, — прошлое Вишни в нелегальных мотогонках явно научило его чувствовать скорость в своем сердце и делаться в любом заезде очевидным победителем над дорогой и транспортом, ведь не каждому дано уметь понимать дорогу.       — Тебя я убью быстрее, — закатывает глаза O'Нил и вновь греет щеку о спину Вишни, а затем слышит его хмыканье и сама невольно улыбается: «да он меня в могилу сведет, честное слово».       Кажется, что вот-вот, и O'Нил придется просить покупать не одну пачку краски для волос, а две. Ведь им двоим придется закрашивать седину на своих темных волосах: Миссис O'Нил из-за возраста, а Саре из-за приколов Вишни и ненавистных панических атак в три часа ночи или двенадцать дня. Но больше все-таки вина будет за Вишней, определенно.       Еще каких-то жалких пять минут и Черный Дракон припарковывает свой транспорт у хорошо знакомого им обоим кафе, в котором пересекались еще вчера: Вишня заходил по делами, а Сара — после учебы. Трясущимися ногами девчонка встала на асфальт и первые несколько секунд в голове было что-то наподобие «Вау, я чувствую землю под ногами, потрясающе», а через секунду она поняла, что не может сделать шага вперед и вот-вот готова упасть на землю, сдирая все колени в кровь, эффект ватных ног ее переборол.       — В чем проблема, O'Нил? В твоем женском журнале написано, что нельзя есть ничего калорийного до десяти утра? — голос Вишни такой успокаивающий с подтекстом какой-то не наигранной заботы, но Саре этого все равно недостаточно, чтобы отойти от шока и сдвинуться с места, какой бы манящей улыбка парня ей не казалась.       Пальцы не хило дрожат, но брюнетка мастерски скрывает это недоразумение, скрещивая руки на груди. «Когда Вишня успел стать таким невыносимым?»       — В моем женском журнале написано, что я больше никогда не сяду с тобой на мотоцикл! — Сара ставит точку и дуется на брюнета, который, если честно, уже задолбался ждать ее.       Брюнетка думает, что парень насмехается над ее жалким видом, а на самом деле Вишня умиляется этим надутым щечкам и испуганным глазкам, которые дали неплохой отпечаток в его голове. Черт возьми, ему ни капельки не стыдно за эту недо-гонку в полшестого утра по одиноким улицам Сентофра, ведь этот вид девчонки определенно стоит того. Поведение Вишни, кстати, пугает и его самого: он боится напугать Сару и заставить ее вновь чувствовать это дерьмо на себе, но он неосознанно делает все для того, чтобы подтолкнуть ее хоть что-то чувствовать, а не быть похожей на безэмоциональную куклу с каменным лицом. А еще ему просто нравится наблюдать за тем, как она меняется за считанные секунды. Эгоизм? — возможно. Но Сара, как бы не старалась скрыть это за дрожащими коленками, благодарна ему за это: уж лучше так, чем ощущать на себе животный взгляд чудовища в маске.       — Ты идешь? — устало протягивает Вишня и наблюдает за тем, как Сара, будто бы из принципа, как вкопанная стоит на месте и отводит взгляд в сторону. Бездействие ему очень быстро надоедает и тот за считанные секунды оказывается рядом с девчонкой, а затем тут же вновь лишает ее возможности чувствовать твердую землю под ногами. Снова. Брюнет подхватывает ее на руки и тут же становится на время глухим на левое ухо: от неожиданности Сара вновь запищала, совсем как маленький ребенок. — Да не вопи ты так, Принцесса.       — Поставь меня на землю! — требует Сара и заглядывает в голубые глаза брюнета, ведь так более эффективно. — Так и знала, что надо было задушить тебя подушкой этой ночью.       Держать Сару было совсем не тяжело, однако, это больше не имело никакого смысла, ведь этой девочке хватит и одного раза, чтобы все осознать. Вишня подмечает, что лицо и в особенности глаза девчонки — долбаная палитра эмоций, которая, блять, меняет свои краски каждые две секунды. Только что она отражала ужас от неприятной поездки всем своим видом, а сейчас ее взгляд требовательный, она явно знает, чего хочет и будет стоять на своем до конца. Но усилий в этот раз прикладывать никаких не надо, ведь парень, выдержав полминуты, за которые он успел подарить O'Нил свою фирменную улыбку и этот хитрый взгляд, аккуратно ставит ее на ноги.       — Когда ты стал таким невыносимым? — щурится Сара, отряхивается и вопросительно вскидывает бровь.       — Брось, ты же любишь меня!       — А я и не скрываю, Вишня, — усмехается O'Нил и направляется прямо в кафе, задевая Вишню плечом.