Нестареющая классика
14 июня 2020 г., 07:59
Примечания:
Офигеть, да?
Чего не хватает O'Нил, чтобы она уже к полудню разочаровалась в сегодняшнем дне и захотела послать все дела нахер? Очевидно, это подготовки спортивного зала к выпускному вечеру. Саре, кстати, совсем не верится, что еще чуть-чуть и она не будет видеть рыжую девчонку в школьном коридоре, мнению которой прислушивалась буквально каждая одноклассница. Сами выпускники заняты подготовкой к будущим экзаменам и работой над своим аттестатом, поэтому директору показалась неплохой идея заставить ребят помладше заняться оформлением спортивного зала. Конечно, таскать коробки, развешивать плакаты и мишуру по стенам не кажется чем-то офигеть-интересным, но это куда лучше, чем сидеть на алгебре, поэтому нежелание тухнуть на уроках и быть по горло сытой от уравнений и корней пересилило нежелание возиться с коробками и слышать крики Стефани на каких-нибудь тупоголовых дружков Майкла, которые не различают плакат от постера — жуть какая. Саре, кстати, искренне непонятно, откуда у девчонки столько сил и времени, чтобы быть активным участником и организатором всех школьных мероприятий, но Стефани Джексон была интересна тем, что выглядела, как сильная и совсем независимая девчонка, которые всегда держит ситуацию в своих руках и умело ей управляет. Управляет так же превосходно, как и глупыми амбалами в куртках с футбольной эмблемой.
— Кларк, я придушу тебя этой самой мишурой, если ты так и не повесишь ее на перила, — девчонка хмурит брови, отчего блондин раздраженно закатывает глаза, но выполняет приказ Стеф, потому что аргументов не хватит переплюнуть ее умение выигрывать в каждом споре.
Девчонка с большими, просто удивительно-гигантскими голубыми глазами записывала что-то в свой блокнот и хмурила брови, совсем не скрывая свое недовольство от всего происходящего вокруг. От нее в такие моменты буквально за километр веяло жесткостью и особой грубостью, будто бы нервозность течет у нее в крови, но затем она поражала тем, как могла за считанные секунды измениться в лице, когда увидит маленького котенка или, например, услышит смех ребенка у детской площадки. А вообще, острый ум и натренированный множеством черно-белых фильмов интеллект позволяли Стефани казаться намного умнее своих сверстниц, что безумно раздражало завистливых девчонок, например, ту же Кэнди. Она просто на дух не переносила Стеф хотя бы потому что та была слишком близко предрасположена к Люку, а стойкости этой бойкой девчонки можно было позавидовать, ведь у Нельсон такого совсем нет. Все, что оставалось Кэнди — нервно поджимать свои увлажненные губы и жаловаться Саре, ведь блондинка прекрасно оценивала свои силы и, даже если у Люка с этой Джексон что-то есть, Нельсон явно проиграет, ведь та может задавить ее одной своей безобидной (как кажется Стефани) шуткой.
Джексон никогда не вела игры, не притворялась другой и жила под девизом «Лица должны быть разбиты правдой, а не кулаками», поэтому та считала обязательным не врать, говорить все, как это есть на самом деле и быть немного резкой, ведь над ее рабочим столом в комнате висит стикер «Резкость = никто тебе не навредит = успех». Поэтому Стефани прекрасно знала, кому можно доверять и рассказывать о своей ненависти к кантри, например, а в чью сторону и вовсе нельзя смотреть. Умение читать людей и хорошо в них разбираться намного упрощало жизнь школьнице и делало ее настоящей копией своей строгой матери, но, если честно, Стефани всеми силами это отрицала.
Девчонка никогда не вела себя вульгарно и, в отличие от Адель, уважала себя. Признаться честно, не только Нельсон завидовала Стефани. Сара так же наблюдала за девчонкой и часто сравнивала ее с собой, где Джексон, конечно же, выглядела как нечто нереально-прекрасное. Русоволосая выбрала для себя французский стиль в одежде и макияже, который она иногда разбавляла чем-то совсем несерьезным, некий британский акцент, который непонятно откуда взялся, и самый крепкий в мире кофе, отчего больше походила на главу преступной группировки или дочь секретного агента, нежели молоденькую школьницу. У нее определенно был свой стиль, который невозможно было повторить и который идеально ей подходил. Она любит грубые ботинки, юбки в клетку, помады в бордовых оттенках, черные, красные цвета и дорогую бижутерию, отчего кажется совсем уж независимой. Стефанию можно назвать сильной девушкой и это будет настоящей правдой. Она никогда не лжет, читает людей по глазам и никогда не ошибается, относится ко всем так, как они этого заслуживают, придумывает правила сама и никогда не стесняется. Еще она тащится по стареньким фильмам, обожает ужасы и непредсказуемые детективы, которые и родили в ней изюминку мыслить нестандартно, но, черт возьми, верно. Никаких розовеньких свитеров, наматывания пряди на указательный пальчик, и высоких каблуков — Джексон выглядела серьезно и по-взрослому со своими британскими замашками и строгим характером. К Стефани нельзя было относиться никак — либо любить, либо ненавидеть, и это удивляло. Ее забавляла возможность манипулировать, да и она сама подбрасывала поводы для новых слухов про саму же себя, а после с наигранным удивлением, попивая черный кофе, любила послушать, что про нее скажут того, чего она пока не знает.
От строгой матери она унаследовала свой внутренний стержень и звонкий, слегка сиплый голос, в котором было что-то загадочное, но в то же время незабываемое. От отца она унаследовала любовь к черно-белым фильмам, страсть к алкоголю и обостренное чувство справедливости, которое позволяло делить людей на «лапочки-милашки» и на «Ходячие мрази», отчего жить становилось гораздо проще.
Русые волосы едва доходили до плеч и никогда не отрастали дальше, будто бы девчонка ровняет их, как только отрастет один лишний миллиметр. Ее немного небрежная укладка будто бы говорила «Они сами так удачно легли, я ничего для этого не делала, просто родилась», и плевать, что она покупала лак для волос почти каждый месяц. Но в то же время она напоминала француженку, которая сбежала из гламурного Парижа прямиком в безвкусный Сентфор, который воспитал в ней любовь к кожаным курткам и дырявым джинсам, которые полностью портили ее вечную строгость и все же показывали, что в глубине души эта девчонка до боли в животе смеется с глупых шуток и дешевых комиксов.
Стефани почти не противоречила своей внешней строгости и это завораживало. Два серебряных браслета на левой руке, три маленьких кулона на тонкой шее и всезнающие глаза — идеальное описание девчонки.
— Эй, куколка, как насчет составить мне компанию в школьном подвале? Только ты, я и темный подвал, — Крис играет бровями и нахально подкатывает к девчонке, совсем не стесняясь своих дешевых намеков.
— Можешь, в принципе, отравить всех крыс из того подвала и тогда я подумаю насчет «ты, я и темный подвал», Кристофер, — русоволосая натянуто улыбается и бросает короткий взгляд на парня, который, собственно, и ожидал такого ответа, — А сейчас притащи еще стульев, лапочка.
Если Адель хватало просто привлекательной внешности и пару бокалов вина, Кэнди была сама по-себе влюбчивая, а по Саре видно, что она слишком замученная, то все прекрасно понимали, что подкатить к Джексон будет намного сложнее. По ней видно, что ее вряд ли зацепит смазливое личико или незаслуженная популярность, достигнутая на унижении более слабых. Стефани напрочь отказывалась ходить на свидание с парнем, который вовсе не разбирается в классической литературе и не уважает хорошее кино, где нет каких-то монстров, перестрелок или голых женщин, от этого желание сделать девчонку «своей» было немного выше, если сравнивать с другими.
— Привет, Люк, — тонкий голосок Кэнди обычно выдавал ее волнение, а широкая, неподдельная улыбка, казалось, освещает весь спортивный зал ярче солнца, которое пробивалось через большие окна. Блондинка мигом отложила скотч и ножницы, ведь Моринг куда важнее украшения к очередному мероприятию.
— Кэнди, — блондин в знак приветствия кивает головой в сторону Нельсон, но смотрит на нее слишком не эмоционально, что девчонка уже не кажется такой светлой и жизнерадостной. — Сара, я хотел бы поговорить с тобой.
Какое-то душащее чувство вины перед Кэнди моментально находит себе место в голове брюнетки и занимает там чуть ли не все пространство, ведь какой-то разочарованный взгляд блондинки заставляет нервно сглотнуть и не слабо подавиться удивлением. O'Нил так и хотелось сказать «Моринг, ты не представляешь, какую драму ты сейчас создаешь», но вместо этого девчонка выдала лишь несмелое «со мной?».
— Адель, конечно, никогда не скажет этого, ведь ее гордость ничуть не ниже ее высоких шпилек, но я хочу поблагодарить тебя, — по понятным причинам этот добрый, слегка сожалеющий взгляд Моринга и его спокойный голос дают сильную пощечину Кэнди и заставляют Сару напрячься еще больше, ведь она понимает, что через несколько минут станет настоящим утопленником в океане вопросов от подруги, — Спасибо, что привела ее в чувства, несмотря на всю ее вредность и не самое теплое отношение к тебе.
Брюнетке показалось, что парень хотел что-то добавить, но тут же из-за непонимающей Кэнди случайно перебила его:
— Перестань, Люк, все хорошо, просто твоя сестра порядком потрепала мои нервы, — O'Нил отмахивается и нервно смеется, показывая этим двоим, что все хорошо. — Кстати, Аарон до того, как Адель… — Сара запнулась, ведь Люку было страшно подобное вспоминать и они вдвоем поняли, что это можно не озвучивать, — В общем, Бурому неплохо досталось от Аарона. Не знала, что он и Адель — пара.
— Так же как и я не догадывался о ваших отношениях с Вишней, — усмехается Люк и пожимает плечами, будто бы говорит очевидные вещи.
Глаза наблюдающей за всем этим со стороны Кэнди расширились еще больше и теперь она смотрела на Сару с еще большим возмущением, скрестив руки у себя на груди. Ее быстрое моргание и надутые губки будто бы говорили «Я жду объяснений, Мисс O'Нил».
— Ох, Люк, — в грудной клетке что-то сжалось и сердце начало биться немного быстрее от непонятного волнения, но брюнетка поспешила перевести это все в шутку, подкрепляя все своим хихиканьем. — Мы просто друзья.
— «Просто друзья» не целуются полночи, лежа на земле, Сара.
Блять.
— До скорого, — Моринг не оставил времени ахуевшей от его реплики Саре придумать какую-нибудь отговорку и тут же попрощался, будто куда-то спешил.
Его фраза заставила O'Нил залиться красной краской и нервно сжать свои кулаки, пока она взглядом провожала уходящего Люка, который совсем не понимал, что же сейчас начнется. В воздухе сразу повисла неловкость, пока подруги неосознанно наблюдали за блондином, и она съедала этих обоих изнутри примерно одинаково. Вообще, Сара надеялась, что Кэнди так смотрит на Моринга лишь из-за того, что тот является предметом обожания девчонки, но события развивались настолько быстро, что Нельсон приходилось стоять в ступоре.
Беззвучное «Вау» издает блондинка, а затем как-то злобно таращится на свою подругу, отчего у той живот скручивается в тугой узел и почему-то становится жарко.
— И когда ты собиралась мне об этом рассказать? — требование в голосе отлично вписывалось в эту возмущенную мордашку.
Ножницы, скотч и пара плакатов, которые велела повесить Стеф, перестали казаться чем-то важным в эту минуту. Они будто бы вообще исчезли под рассерженным взглядом блондинки, которая все ждала от подруги объяснений, ведь то, что та утаивает от нее такую интересную информацию казалось слишком обидным, ведь та ей рассказывает абсолютно все-все-все. Нечестно как-то получается.
— Мы подруги или как? — небольшая морщинка виднеется между бровей Нельсон, а та давится чувством обиды.
Кэнди вообще не меньше своей подруги O'Нил вела себя, как ребенок, но зато у нее было преимущество, так как та, сама того не понимая, умела прекрасно манипулировать людьми и одной своей фразой заставляла говорить их больше, чем стоило, раскрывая все свои козыри. Изюминкой Нельсон являлась ее неподдельная преданность своим друзьям, что, конечно же, мало кто ценил. Она никогда не ставила учебу, парней, семейные проблемы или новенький журнал выше своих друзей и буквально всегда приходила на помощь, как только чувствовала, что те в ней нуждаются. И как бы много она не заговаривалась о Люке, о конфликтах с матерью, она все равно переживала вместе с Сарой ее страх и считала ее проблемы такими же важными, как и свои. Девчонка всегда отдавалась друзьям на все сто процентов, но редко получала отдачу, за что продолжала терзать и изматывать себя мыслями «А может, я делаю что-то не так?».
— Кэнди, конечно, мы подруги, — Саре на самом деле сложно устоять перед таким взглядом, а чувство вины колотит ее еще больше, — я обещаю тебе все рассказать, но, уверяю тебя, чтобы ты там ничего не надумала, помни — мы с Вишней — просто друзья.
А правда ли это? Действительно ли они являются друзьями? Ведь, наверное, Люк прав — «Просто друзья не станут целоваться полночи». Сара нервно пыталась отгонять от себя мысли о их поцелуе как можно дальше и продолжала пить сок с надеждой, что ничего такого они не перешли и они до сих пор находятся в статусе отличных друзей, ведь большего этим двоим, если честно, не надо. Благо, чувство стыда ее уже не так угнетало, как после Дня Всех Влюбленных, но вот жить от этого почему-то не становилось легче, ведь эта неопределенность и явная недосказанность все портили. Сложно заставить девочку-подростка не накручивать себя дни напролет после того, как тот, кто считается ее другом, сильно прижимал ее маленькое тело к себе ночью, обжигая ее щеку своим дыханием. Сара глупой не была и ей хватило мозгов не влюбиться в Вишню и не смотреть на него с новой стороны, питая себя надеждами на возможные отношения, просто потому что она его прекрасно знала. Она знала его и никогда не рассматривала его в качестве парня, который мог зацепить ее сердце, но почему-то разрешала ему играть с ней, целовать, крепко-крепко обнимать и делать какие-то незамысловатые с его стороны комплименты, которые заставляли табун мурашек бежать по ее телу, никак не соглашаясь с его словами. Она сама не уверена, но ей проще, когда Дракон не поднимает эту тему в разговоре и было легко до того, как Люк не напомнил.
Брюнетке было проще забыть ту ночь и избавить себя от тех мыслей, ведь чувство, что Вишня решил ею поиграть как-то сильно портили настроение и не хило убивали самооценку вместе с той светлой дружбой, которая была между ними до того, как начался какой-то пиздец.
O'Нил как-то неохотно пересказывала события того вечера своей подруге, умалчивая о своих мурашках, о дрожи во всем теле, о приятном чувстве внизу живота, которое она испытала с ним впервые, о том, что ей, в общем-то, было хорошо. А еще Сара успешно скрыла тот момент, когда Дракон буквально вжимал ее в свое тело ночью, непонятно зачем: то ли пытался уместить ее в своем сердце, то ли хотел как можно быстрее согреть ее, то ли просто у него хватка такая — непонятно.
А Нельсон слушала, не отводила глаз, удивлялась и улыбалась на определенных моментах, несмотря на всю сухость рассказа брюнетки, которая совсем не добавляла никаких красок в свою речь, выражаясь в основном сухими глаголами и иногда краснеющими щеками, ведь куда проще внушить себе, что в этом нет чего-то «Вау», что уже успела подумать Кэнди.
Рассказывать то, отчего прекращалось дыхание пару дней назад, конечно, не значит чувствовать то же самое, но O'Нил удалось немного проникнуться той атмосферой и перенести себя в ту прекрасную ночь. Возможно, это ошибка, которую она совершила, но, черт возьми, это та самая сладкая ошибка, которую спустя много лет будет не стыдно вспоминать за чашкой чая, называя ее «беззаботной молодостью». Таких моментов, которые можно назвать беззаботными у Сары в Сентфоре вообще немного, поэтому любая мелочь, которая никак не связана с мистикой уже считается огромным шагом навстречу к нормальной подростковой жизни.
— Ума не приложу как ты такое могла от меня скрывать! — у Кэнди плохо получалось скрывать свою радость, поэтому ее голосок был тоньше обычного. — Ты и Вишня, подумать только!
— Кэнди, услышь меня: нет никаких «Я и Вишня», — брюнетка закатила глаза и явно не хотела пытаться убедить в этом Нельсон, — мы просто друзья!
— Люк был прав: просто друзья так себя не ведут, — и блондинка звонко захохотала, ведь ей явно нравилось бесить свою подругу, за что получила скотч был несильно брошен ее подругой прямо в плечо.
— Чем занимаетесь? — Стефани, которая буквально пару секунд назад находилась в другом конце зала неожиданно оказалась рядом и немного насторожила девчонок своим чересчур серьезным лицом.
Звонкий смех Нельсон тут же пропал, ведь рядом с ними стояла не просто одноклассница, но и самая, как считает Кэнди, главная соперница к сердцу Моринга, что никаких хороших побуждений и приветливой улыбки не вызывало. Кэнди всегда была очень ревнивой и слишком сильно дорожила своим окружением, не подпуская близко никого, кто мог бы нарушить эту ее сказочную жизнь. Несмотря на всю жизнерадостность и общительность блондинки, ей, если честно, было слишком сложно заводить новых друзей, поэтому Сара удивительно быстро стала для нее каким-то новым глотком свежего воздуха, которой она могла раскрыть все свои тайны и вывалить несколько тонн рассказов о прекрасном Люке Моринге, которого она так не может забыть.
Сара, кстати, тоже мгновенно изменилась в лице с появлением Джексон в их компании, ведь ей почему-то показалось, что та начнет отчитывать этих двоих за то, что еще не все плакаты расклеены и вообще они слишком несерьезные. От предвкушения замечаний и всевозможных упреков O'Нил пыталась оправдаться, отчего выглядела слишком напуганной и жалкой.
— Забей, мне плевать на эти плакаты, — русоволосая улыбнулась и подруги готовы поклясться, что улыбка Стеф делает из нее совершенно другого человека, — Сара, ты видела списки пар для проекта по астрономии? Мисс Донел поставила нас работать вместе.
С появлением паранормальной херни в жизни Сары, девчонка совсем потеряла мотивацию получать новые знания, поэтому она не сразу поняла, что за списки, и совершенно не имела понятия, что по астрономии нужно делать какой-то проект, ведь этот урок она вчера успешно прогуляла, когда отходила от сумасшедшей ночи у Морингов.
— Удача тебя, видно, совершенно не любит, — Кэнди пыталась как можно грубее выдать эту фразу из себя, но весь ее образ милой девочки в розовом свитере не позволил Джексон принять это серьезно. Она лишь немного удивилась и с поднятой бровью взглянула на O'Нил в поисках объяснений.
— Я совершенно ничего не понимаю в этой астрономии, — неловко улыбается брюнетка и сама же стыдится своей глупости и лени.
— В прошлом году я еле-еле списала на удовлетворительный результат, так что, Сара, позориться — так вместе. Предлагаю начать это делать как можно скорее, — вечная серьезность девчонки куда-то испарилась и O'Нил за считанные секунды стала чувствовать себя комфортно, будто бы Стеф — ее давняя подруга. От нее самой веяло бесконечным спокойствием, что моментально передавалось всем в компании.
— Моя мама сегодня снова ночует у Никсонов, поэтому можем встретиться у меня.
— Супер, буду в семь, — после своей реплики девушка сразу же ушла, не оставив и минуты, чтобы попрощаться и обменяться никому не нужными любезностями.
— Не нравится она мне, — недовольная Кэнди хмурит брови и провожает взглядом Стефани, которая теперь направляется к Морингу, чтобы выслушать какой-то его эмоциональный рассказ.
Что-то неприятное постоянно колит ее сердце и заставляет предвзято относиться к своей однокласснице, когда та видит их вместе. Блондинка на ходу придумывает множество причин, чтобы заставить себя ненавидеть Стефани вместе с ее идеальной укладкой и грубыми ботинками.
***
Сара всем своим сердцем обожает отсутствие матери дома. Комнаты почему-то становятся просторнее и светлее, а одурманивающее чувство свободы позволяет глубоко дышать и ощущать спокойствие в венах. В гостиной пахнет свежескошенной травой и приятной сыростью, а душу греет звук удара тяжелых капель о карниз, отчего становится по-настоящему уютно. Брюнетка дышит спокойно и чувствует расслабление каждой клеточки своего тела и почти засыпает под рассказ Вишни о каком-то своем удачном розыгрыше Бурого или что-то в этом роде. Легкая боль в мышцах из-за таскания коробок туда-сюда заметно уходит и O'Нил наслаждается каждой секундой этого дня. В последнее время Миссис O'Нил стала чаще задерживаться у Никсонов и это безумно радовало девчонку, ведь семейные конфликты с каждым разом становятся все жестче и утомительней, а у Сары с переездом в Сентфор почти не осталось никаких нервов. Глядя на количество ссор с матерью, Сара сама с каждым днем начинает мечтать о собственном выпускном, чтобы как можно скорее поступить в какой-нибудь колледж вдали от этого городишко и убежать от проблем с непонимающей матерью. — После того дня Бурый не играет в моем казино, — Вишня как всегда смешит Сару своим отменным чувством юмора и слышит ее усталый хохот, который выдает все истощение девчонки. Это один из тех моментов, которые O'Нил постаралась бы отложить у себя в голове рядом с хорошими воспоминаниями о Сентфоре, когда она не чувствует никакой угрозы и просто может себе позволить тонуть в мягком диване, закинув свои ноги на ноги парня и слушать его голос. Небольшой телевизор включен на первом попавшемся канале, но звука почти нет — это так, для фона. Вишня не планировал сегодня навещать брюнетку и уж точно не собирался с ней так жестоко убивать свое свободное время, но неприятный дождь и голубые глаза девчонки все же заставили ответить на ее приглашение. Впрочем, ей и самой куда-то нужно было деть пару часов, а Вишня, который случайно попался ей на пути и решил проводить ее до дома, был весьма кстати. Брюнет пробегается взглядом по стенам, а затем чувствует какой-то несуществующий жар на своей щеке и тут же застает Сару врасплох, заставляя ее лицо залиться краской и засмущаться. — Чего ты на меня так смотришь? — Сара держится и силой заставляет себя не отводить взгляд, преодолевая все непонятное смущение. Девчонка наигранно удивляется, а их игра в гляделки набирает обороты. Брюнетка быстро привыкает к смущению, что оно мгновенно исчезает и Сара вновь чувствует сонливость. Вишня якобы невзначай кладет руку на лежащее рядом колено O'Нил и внимательно следит за реакцией девчонки, а потом нехотя признается себе, что немного расстроен: Сара подтвердила свой статус «Мисс Невозмутимость». Она не придает этому внимания, потому что их дружба уже дошла до такого уровня, что подобное кажется совершенно нормальным и таким обычным. Сару немного пугает этот непонятный взгляд Дракона, но, выдохнув, старается отогнать от себя странные мысли и продолжает смотреть. Брюнетка понимает, что сейчас будет шутка, но почему-то продолжает чувствовать себя не в своей тарелке еще с того самого разговора с Кэнди, которая, казалось, всеми силами пыталась убедить Сару в их с Вишней этакой «передружбе». — Избавь меня от мысли, что тебе девять лет, а я рассказываю тебе сказки на ночь, чтобы ты скорее уснула, — беззлобно смеется Вишня и Сара моментально расслабляется от его слов, на мгновение отводя взгляд на женщину в телевизоре без звука. O'Нил подпирает голову рукой, положив локоть на спинку дивана, потому что так удобно, и устало улыбается, вновь переплетая их взгляды. В мыслях она соглашается со странным, но таким точным сравнением парня, но некоторое время не решается сказать ему то, что думает, поэтому грамотно выдерживает паузу, за время которой позволяет ему любоваться своей усталой улыбкой. — Я бы не отказалась сейчас от сказки перед хорошим послеобеденным сном, — O'Нил издевательски хлопает ресницами и чувствует, как Вишня в эту же секунду не сильно, но достаточно неожиданно сжимает ее колено с какой-то хитрой и мстительной улыбкой, заставляя ее подскочить с места, — Ай! Ну нет, так нет. — Значит, переживешь, — хмыкает Дракон и удерживает ноги Сары, чтобы та вдруг не посмела их убрать. В таком положении она более уязвимая и они оба это понимают: Сара бесится, что всегда ему проигрывает, а Вишня, конечно же, ликует. — В Сентфоре ты пережила то, что самому ненормальному писателю в голову не пришло бы. Уверен, что братья Гримм со своими заскоками в голове заплатили бы тебе немалую сумму, чтобы ты подкинула им пару идей. О каких сказках может идти речь, принцесса? Девушка устраивается поудобнее и немного вздрагивает от каких-то незамысловатых поглаживающих движений на своем колене, а затем в который раз ругает себя за то, что так реагирует на эти его провокации. Брюнетка поправляет съезжающий с плеча широкий ворот растянутой футболки и старается привыкнуть к приятным ощущениям как можно скорее. В этот момент по телу разливается такое теплое спокойствие, которое почти сливается с подступающей дремотой и пытается удержать баланс, не позволяя второй перевесить. Сара слишком вымотана и слишком хочет спать, чтобы вступать с парнем в дружеские словесные перепалки и пытаться обыграть друг друга в каких-то двусмысленных разговорах, понятных только им. — Как насчет сказок о вечной любви, что она правит этим миром и все такое? — Сара просто рассматривает то, как брюнет большим пальцем в привычных ему действиях едва касается колена девчонки и это будто ее гипнотизирует. Заставляет ее чувствовать долбаные мурашки и при этом наслаждаться при каждом его прикосновении. — А ты не слишком ли много берешь ответственности за такие громкие для твоего возраста утверждения? — в силу своего опыта голос парня кажется непривычно серьезным, что брюнетке на секунду показалось, что рядом с ней сидит Итан. Вишня коротко улыбается и смотрит куда-то мимо O'Нил, затерявшись в своих мыслях. Сара бы и сама хотела что-то ответить, но вот на ум пока что ничего не приходит. Лишь какая-то ненужная пауза ветерком пробегает в головах обоих и пытается устроить там хорошенькую взбучку, чтобы не дать диалогу умереть. — В мире есть столько по-настоящему классных вещей, куда любовь совершенно не вписывается. Любовь — саморазрушение, которое переполнит человека грустным жизненным опытом и сломает его, после чего никому не будут нужны твои красные от бессонных ночей глаза, расшатанная психика, недоверие к другим людям и разбитое сердце, — реплика девчонки скорее напомнила Вишне какую-то подростковую книгу для девочек, где драмы больше, чем страниц, и он сильно с этим не согласен, — Ой! Прямо как после переезда в Сентфор. Сара попыталась отшутиться, ведь не хотела продолжать разговор на такие взрослые темы, но прикрыть сильную обиду за фальшивым смехом у нее не получилось. — Пессимистично. Очень, — голос парня приобретает такую сладостную хрипоту, а его пальцы все еще невесомо касаются колена девушки. — Значит, переживешь, — O'Нил нападает на парня его же оружием и не забывает хитро прищурится, расплываясь в секундной улыбке. Два человека с нелегкой судьбой под шум дождя затронули тему любви. Брюнетка невольно вспоминает своих родителей и те ссоры, в которых она росла всю свою жизнь. Еще в пять лет малышке стало понятно, что между этими двумя нет никакой прекрасной любви, которая вселяла бы жизнь во все неживое и придавала этому миллиард ярких красок. Сара росла в криках и оскорблениях, что ей даже казалось, что это нормально и семейные пары именно так себя и ведут, что отбило у девчонки любое желание крупно влюбляться в кого-нибудь. А самое страшное, что девчонка не может дать оценку и точно сказать, когда все пошло наперекосяк, ведь представить своих родителей снова вместе кажется невозможным, о чем говорят деревянные тарелки в кухонных шкафчиках, ведь керамика, как показал опыт, легко разбивается, а убирать осколки уже порядком надоело. — Ничто не сравниться с теми ощущениями, которые ты можешь испытать с любимым человеком, — зная, о чем говорит, Вишня вглядывается в голубые глаза и по-взрослому улыбается, отчего сейчас, как никогда ранее была видна разница в их возрасте. — Это как азартные игры, не все так печально и серо: людям нравится сладость победы и горечь поражения, особенно, когда происходит резкий контраст. Это вызывает зависимость и ты уже борешься исключительно ради того, чтобы что-то чувствовать, а чувствовать — это всегда прекрасно, это и делает нас людьми. Парень замер в предвкушении того, что скажет Сара, ведь ее что-то там подмечающий взгляд и поджатые губы явно выражали какую-то умную мысль, которую она все никак не решалась сказать вслух. Она рассуждала, искала аргументы, подбирала слова и впервые он не увидел тот детский огонек в ее глазах, что на секунду его испугало. Дракон привык видеть в ней жажду к чему-то неизвестному, какие-то необдуманные действия, которые пьянят ее разум и управляют ею. Она уже не смотрела в его глаза, но и продолжать спорить с ним уже не могла лишь из-за неопытности, которая позволяла мыслить стереотипно и предвзято, начитавшись романов о каких-нибудь вампирах. — Это делает из людей эмоциональных маньяков, которые до конца жизни будут искать человека, который сможет оживить в них те чувства, ту жажду жизни, — брюнетка как бы задала вопрос, но тут же вспомнила, кому это говорит и ответ пришел в голову сам собой. «Неужели по этой причине он не остается ни с одной девушкой дольше пары дней?» — O'Нил мельком глядит на брюнета с каким-то недоверием, мол, действительно ли все так просто? — Кто сказал, что быть эмоциональным маньяком — это приговор? — Вишня как-то хитро улыбается и красноречиво всматривается в глаза брюнетки, поднимаясь своей рукой на пару сантиметров выше ее колена. Голубоглазый наблюдает за реакцией и подмечает легкое смущение, с которым она явно борется и пытается сдержать его в себе. Сара судорожно выдыхает — от его движений внутри будто натягивается струна и все другое прекращает существовать. Никаких легких, ребер и сердца не существует. — А попытаться открыть для себя какие-то другие эмоции, не пользуясь другими людьми, оказывается, слишком просто, да? — зубы сжимаются, а дождь, что с новой силой начинает вдалбливаться в карниз перестает существовать для этих обоих. Сара смотрит с конкретным непониманием и чувствует, как струна внутри нее имеет только два исхода: наконец порваться, как и следует всем законам физики, что означает поднять белый флаг, или продолжить держаться из-за ее нелепой гордости и сарказма, которые могут ее или убить, или довести до победы. В случае с Вишней — до ничьи. Долбанный пуш. А Вишня не испытывает никакого духа соперничества и даже не пытается проверить O'Нил на прочность этой бессмысленной дискуссией, ведь он раз и навсегда вызубрил одно правило «Не попробуешь — не узнаешь», да и бороться с юношеским максимализмом он не намерен, это просто трата времени. Куда важнее его рука на ее бедре, которая постепенно сжимается и, хоть и не быстро, но медленно поднимается вверх. Брюнет смотрит на нее с улыбкой: у них разные представления о любви, но их двоих связывает сарказм, непринужденность этого разговора и его рука на ее ноге, от которой она невольно втянула живот и пытается наладить свое сбитое дыхание. Какая-то необъяснимая напряженность сейчас повисла в воздухе, что девчонке хочется прямо сейчас встать и открыть окно, чтобы проветрить гостиную. И плевать, что дождь проберется и сюда. Под что-то там замышляющим взглядом брюнета голубоглазая плавится, как и весь ее разум. Дышать становится так же трудно, как шагать по минному полю, не зная, сколько движений и догадок у тебя в запасе. Но было известно всем в этом проклятом городе, что Сара — боец, и отступать так просто, как, если честно, хотелось бы, она не собирается уже просто от страха. Она давит в себе непонятное чувство, почти размазывает его ногой о что-то твердое и пытается вернуться к теме разговора, кидая вызов парню. Сколько усилий ей стоило пытаться удержать под замком свои ненужные мурашки и какие-то сомнительные мысли, но у нее все же получилось забить себе голову большим интересом к его отношению к поднятой теме. — Что для тебя вообще значит это слово? — касания Дракона с каждой секундой становятся все чувствительнее, что, конечно же, заставляет девушку чувствовать какую-то дрожь вперемешку с жаром. Хрипота в голосе брюнета отдается электрическим ударом в ее сердце и девчонка все сильнее сжимает зубы, готовясь к чему-то. Такие приятные прикосновения никак не сочетаются с нормальным темпом дыхания и кислорода катастрофически не хватает — еще одна причина подорваться и открыть окно. Сара ерзает на месте, но все еще не может попросить Вишню остановиться, ведь, честное слово, не до конца понимает, что здесь происходит. Рука сильнее сжимает бедро и так мучительно-медленно тянется вверх, что со стороны может показаться, будто крепкая рука голубоглазого остается на месте, но лишь эти двое знают, что это не так. — Ну же, принцесса, вопрос простой: что для тебя значит любовь? — Вишня хмыкает и откидывает голову вбок, а в его взгляде, встречу с которым всячески избегает Сара, виден риторический вопрос, мол, почему ты не просишь остановиться? — Я… не знаю, — Саре стыдно сейчас осознавать, какую же сильную слабину она сейчас дает, а Вишня этим всегда умело пользуется, — Возможно, любовь — это не помнить годовщину вашей свадьбы и в последний момент после десятка ее намеков сорваться и побежать в ближайший цветочный магазин за самым лучшим букетом в ее жизни. Или, может быть, ссориться из-за цвета обоев в вашу спальню, когда ему не нравятся лавандовые оттенки, потому что «слишком по-бабски», а ей не нравится бежевый, потому «дурной знак» или просто «слишком скучно»… Я не знаю… Девчонка проглатывает нервный ком и теперь с вызовом смотрит на брюнета, уже хваля себя за то, что смогла хоть что-то ответить. Парень усмехается и долго молчит: его почему-то тронуло это внимание к бытовым вещам и то, что девочка действительно считает, что это и есть любовь. Мило, очень мило и совсем не подходит под ее стиль. Он ожидал услышать что-то киношное или очень-очень ванильное, а из всех миллиардов уже придуманных за нее банальных ответов на этот вопрос, она предпочла свое мнение, свою такую вот идеальную семью. Мило. А в то же время ладонь Вишни достигла неприличного для дружбы расстояния, что конкретно озадачивает O'Нил, которая уже из последних сил пытается заставить себя не думать об этом и не вспоминать их последнюю вечеринку, ведь Кэнди целый день будто бы пыталась навязать ей, что между Сарой и Черным Драконом есть нечто большее, чем дружба. Но брюнетка уверена: этого «нечто большего» нет, просто их дружба подверглась испытанию алкоголем, вот и все. А те мурашки, которые накрыли ее тело вместе со слабой дрожью и сладким покалыванием внизу живота — это так, просто, что-то обычное. Крепкая хватка брюнета заставляет чувствовать тянущую и до одури головокружительную легкую боль, что девчонка уверена: если бы он приложил еще немного сил — на ее бедре явно красовались бы синяки. Время будто останавливается и девчонка выходит один на один со своим телом, которое ее не слушается. Вроде бы правильно остановить брюнета, по-хорошему, ей нужно прекратить это и не позволять себе поддаваться его непонятным играм, но в то же мгновение каждая клеточка ее напряженного тела готова устроить отдельную взбучку ее мозгу, лишь бы только приглушить его импульсы, которые просят начать сопротивляться уже сейчас. O'Нил до последнего будет внушать себе, что ей это не нравится, просто потому что сама себе боится в этом признаться. Они не прерывают зрительный контакт и Сару почему-то сейчас бесит в нем все: его этот умный взгляд, который парень хорошо умеет скрывать за отменными, иногда пошлыми шутками, его хрипота в голосе, а самое главное — его улыбка, которая просто разжигает огонь из ее внутренностей. Девчонка испытывает съедающее чувство стыда, которое балансирует с такими приятными ощущениями, из-за чего она сама не может определиться, что в данный момент хочет больше: набить ему лицо или просто узнать, как далеко он и, кстати, она тоже могут зайти. Нестареющая классика. «Я точно буду об этом жалеть» — кажется, в последнее время Сара произносит эту фразу очень часто, уже начинает приедаться. И только Богу известно, насколько же далеко мог зайти Вишня, если бы их не прервал неожиданный, агрессивный стук в дверь, отчего брюнетка даже подпрыгнула и почти чувствовала боль в грудной клетке от испуга. Все вокруг обрушилось, но O'Нил почувствовала неимоверное облегчение от страшных последствий, которые ее бы потом убивали. Уже семь. — Мне кажется, принцесса, твоя подруга сильно удивится, если вместо тебя дверь твоего же дома открою я, — Вишня как-то издевательски улыбается, за что подушка, которая лежала рядом с Сарой, прилетела в его голову. Девушка устало выдыхает, закатывает глаза, и скорее мчится к двери, ведь дождь на улице ни на секунду не утихает. Почему-то O'Нил не удалось быстро изменить свои мысли и поэтому та была какой-то заторможенной, когда открывала дверь промокшей подруге, которая прикрывала голову своим кожаным рюкзаком. — Блядская погода, — может, это Сара чересчур тормоз, а может, у Стеф появилась нечеловеческая скорость, отчего та буквально пролетела в дом, оставляя медлительную брюнетку еще пару секунд смотреть перед собой. — Кто-то говорил, что, если бы в Сентфоре проводили конкурс на самую главную суку этого города, то Моринг заняла бы первое место. Возможно так и есть, но гран-при точно получила бы эта долбаная погода! Джексон выжимала свои мокрые волосы и почти дрожала от холода, отчего никак не могла успокоиться и рвано двигаться. — Прости меня, Стеф, — дурацкая привычка Сары извиняться даже в том, где нет ее вины, вновь дает о себе знать, — обещаю, что вместо астрономии мы будем проводить обряды против этого мерзкого ливня, — O'Нил вроде шутит и ей даже становится легче, когда она видит улыбку одноклассницы. — Сара, мы обязаны получить хорошую отметку, иначе я зря шла с другого конца города мокрая, как какой-то грязный бездомный, — брюнетка выхватывает насквозь промокший рюкзак и виновато улыбается. — Как по мне, так очень даже сексуально, — русоволосая вздрагивает от испуга, ведь полностью была уверена, что кроме нее и Сары больше никого нет в этой гостиной. И какого же было ее удивление, когда виновником ее испуга был Черный Дракон, с которым они когда-то познакомились на вечеринке в честь Хеллоуина. Не то, чтобы все школьные сплетни никак не касались Стеф, и, кажется, она что-то слышала про непонятную дружбу Сары с кем-то из Черных Драконов, но Джексон хватило мозгов не влезать своим красивым носиком в жизнь других и не верить всем бредням, что говорят в школе. Стефани делила людей на тех, кто создают драму и тех, кто ее корректирует на какой-нибудь перемене, и ей, если честно, больше по душе был первый вариант. Русоволосая с каким-то недоумением взглянула на парня и внезапно поняла одну вещь. — Сара? — девчонка тут же поспешила спрятаться в своей кожаной куртке, ведь мокрая белая футболка сильно прилегала к телу и казалась почти прозрачной. — Это Вишня, он… — Не переживай, принцесса, твоя подруга меня помнит, — брюнет подмигнул русоволосой и подошел к девушкам ближе. — Причина моей будущей бессонницы? Так ты представился на той вечеринке? — Джексон щурится, как-то ехидно улыбается и продолжает закрываться кожанкой.
