Пока смерть не разлучит нас

      На рассвете следующего дня они собрались возле старой мельницы, некогда работавшей от чистых бурных вод протекавшей через эти земли реки. Теперь же вода пересохла, а сама территория была испещрена шрамами, изуродована чумой и её порождениями.       В отличие от вчера, рыцари стояли в строю ровно и спокойно. Все понимали, что предстоящий бой будет тяжёлым, и никому уже не было до веселья.       - Почему же Его Величество сам не поведёт нас в бой, раз он так важен? - услышал Майлз откуда-то позади себя язвительный голос.       - Как ты смеешь! - испуганно прошептал другой. - Он благословил нас на этот бой!       Остальную часть разговора юноша уже не слушал, поскольку его внимание привлекли Лорды, вставшие перед отрядом.       - Собратья! - начал громогласно лорд Дарион Моргейн, их военачальник, - Серебряный Рассвет демонстративно выступает против нас в Часовне Светлой Надежды. Они осмеливаются противостоять Плети, и только по этой причине они должны быть уничтожены! Могучие воины Короля-Лича стоят наготове, когда приближается финальная битва за Чумные земли. Сегодня мы поднимемся в бессмертное царство героев Плети! Вы готовы, рыцари смерти?       Воины поддержали его речь криками одобрения, сотрясая свои оружия над головой. Однако одного лишь взгляда было достаточно чтобы понять, что все нервничали. Даже Франциска была более дерзкой чем обычно. Возможно, для кого-то этот бой мог быть последним.       Майлз закрыл глаза. Смерть не пугала его, ведь он уже умирал однажды. Для него это было сравнимо со сладким забвением, спасением от мирских чувств и эмоций. Он был оружием в руках могущественного правителя, и был намерен служить до конца.       Однако его мысли невольно возвращались к паладину, которого он повстречал вчера. Как бы ни хотелось самому Майлзу этого признавать, но он надеялся, что не встретится сегодня с ним в бою, потому что не был полностью уверен, что сможет поднять против него меч, когда придёт время.       Юноша не мог этого объяснить, но каким-то образом паладин не только заставил его испытывать некие чувства, но и ухватить проблеск воспоминаний о том времени, которого он не помнил. В тот момент он на мгновение почувствовал себя снова по-настоящему живым.       - Феникс... - беззвучно прошептал Майлз, желая прочувствовать это имя на своих губах, и оно действительно отозвалось приятным трепетом где-то в глубине его окаменевшей души.       Нет, не омертвевшей. Спящей.       - Что ты там бормочешь? - смерила его пристальным взглядом Франциска. Благо от ответа его спас зов Моргейна.       В очередной раз Майлз обнажил меч. Равно как и вчера его конь нёсся в гущу видевшихся на горизонте противников. Как и вчера рядом с ним неслись его собратья. Только сегодня Майлз уже не слышал холодного шёпота Короля-Лича, призывающего убивать.       Он слышал как маленькими серебряными колокольчиками звенит Свет.       Удивительно, но какая-то горстка из пары-тройки сотен паладинов не только сумела противостоять волнам из нескольких тысяч чудовищ, посылаемых некромантами, но даже ничуть не сдвинулась с линии фронта, всё так же стойко защищая святую обитель. Майлз остановился посреди поля битвы и бросил беглый взгляд по сторонам, оценивая ситуацию. Заметив своего наставника, лорда фон Карму, окружённого сразу несколькими паладинами, он тут же поспешил на помощь. Его заклинание тонкими тёмными руками притянуло одного из воинов, и Эджворт с размаху всадил меч в замешкавшегося на секунду человека.       - Майлз, нет!       Юноша вздрогнул. Он всё ещё слишком хорошо помнил этот голос. И до последнего надеялся, что не услышит его сегодня.       Рыцаря смерти тут же придавило чем-то тяжёлым, отчего ему пришлось опуститься на одно колено. Он не видел человека, а только ослепляющий свет заклинания, которое лежало на его спине, приняв форму огромного молота.       - Я не хочу с тобой сражаться, - с болью в голосе произнёс подошедший паладин, - но и убивать моих товарищей я тебе не позволю.       Майлзу оставалось лишь наблюдать за тем, как трое воинов Серебряного Рассвета окружили одного верховного лорда. Феникс крепко сжимал молот в руке и с полным уверенностью взглядом шагал навстречу могущественному некроманту. Рыцарю хотелось закричать, остановить человека, ведь тот даже не представлял, с какой силой ему сейчас предстоит сразиться. Но почему? Почему ему так не хотелось, чтобы Феникс умирал?       - Ты ещё кто такой? - Манфред презрительно оглядел подошедшего.       - Я тот, кто отомстит тебе за Эджвортов.       Лорд рассмеялся, запрокинув голову назад.       Феникс кивнул своим товарищам, и те отступили назад, переключая своё внимание на подбиравшихся по зову фон Кармы чудовищ. Этот бой должен был осуществиться один на один.       Воздух был наполнен первородной магией - тёмные и светлые начала сверкали вспышками молний, гудели раскатами грома, ползли корнями по земле и взрывались с оглушающими хлопками, отталкивая друг друга - и всё это происходило под звонкий лязг металла.       Майлз не мог поверить своим глазам. Впервые его наставник находился в бою настолько долго. И кажется наконец нашёл себе достойного противника.       Однако рыцарь понимал, что несмотря на впечатляющие способности паладина, в итоге силы соперников были равны. А это значило, что в конце концов главенство получит тот, кто не совершит ни единой ошибки. В случае с фон Кармой это было невозможно - он был идеален и не совершал ошибок. Более того, он сражался нечестно, пускаясь на уловки. Честь для него ничего не значила, главное - победа и очередной поверженный паладин на своём счету.       В этот момент фон Карма улыбнулся дикой, совершенно безумной улыбкой, и Майлз с ужасом осознал, что всё это время он просто развлекался, позволял противнику почувствовать себя сильным и способным, чтобы тот расслабился и потерял бдительность - и вот тогда наконец настанет момент завершающего удара.       - Феникс! - окликнул рыцарь смерти, желая предупредить паладина, и дёрнулся с места, но заклинание всё так же крепко держало его.       Однако фон Карма был быстрее. В тот момент, когда он развернулся для удара, Феникс летел на него по инерции, уже без возможности остановиться.       Сердце Майлза пропустило удар, когда он понял, что видит, возможно, последние моменты жизни Феникса. Время казалось замедлило свой ход.       "Я не могу позволить ему умереть", - озарила юношу внезапная мысль.       Он не отдавал себе отчёта в следующих действиях, а просто произнёс заклинание, первое которое пришло ему в голову. Феникс коротко вскрикнул, когда наконец понял свою ошибку, и зажмурился, готовясь принять удар. К его удивлению, боевой топор фон Кармы столкнулся с невидимой преградой, и воздух вокруг паладина со звонким хрустом развалился на множество зелёных осколков.       - Ты! - Манфред смерил стоявшего на коленях рыцаря убийственным взглядом. - Как ты смеешь, щенок!       Первым из них двоих пришёл в себя Феникс. Секундного замешательства старого некроманта хватило, чтобы паладин ослепил его волной святой магии. Лорд выронил оружие, схватившись за лицо и издав полный ненависти и боли рёв.       "Этот крик... Я слышал его однажды! Это он преследует меня в ночных кошмарах!"       Перед его глазами возникали образы и призрачные очертания событий давно минувших дней. Он смотрел на закованную в броню фигуру своего давнего друга, которого позабыл, но видел другой не менее родной образ. Образ того человека, который пытался его защитить, но не смог - своего отца.       От внезапной отдачи заклинания, Феникс отшатнулся назад и едва не потерял равновесие. Ладонями он упёрся о колени, пытаясь отдышаться и утихомирить бешеный ритм сердца. В этот момент Майлз понял, что на его спину больше не давит вес заклинания.       - Фон Карма... - поднимаясь с колен и крепко сжимая меч в руке, произнёс юноша, - это ты убил моего отца!       Паладин поднял на рыцаря удивлённый взгляд, однако тот смотрел в упор на землю, и его глаза были наполнены гремучей смесью кипящих в душе эмоций.       - Я лишь жалею, что он умер так быстро, - убирая руку от лица, ответил некромант, его кожа дымилась и осыпалась крупной трухой, как старое дерево, - и не успел увидеть, как под моим руководством ты стал тем, что он ненавидел больше всего в мире, против чего боролся и не смог победить.       Майлз почувствовал, как его горло сдавило изнутри так сильно что он не мог вздохнуть. То же ощущение было и в груди, и на секунду юноша подумал, что паладин снова применил заклинание. Он постарался выдохнуть, но из его горла вырвался звериный рык. Это помогло ему наконец получить порцию живительного кислорода, придавшего сил, в лёгкие. В свой рывок он вложил все чувства что начал испытывать, но ещё до конца не понимал их - и вонзил меч в грудь своего наставника, с особым удовольствием слушая, как хрустнули его рёбра.       Паладин не останавливал его, но и не осмелился приблизиться, когда рыцарь вытащил окровавленный меч. Майлз обернулся, тяжело дыша.       Настал тот момент, которого они оба боялись - стоять друг напротив друга в гуще боя с оружием наперевес. Впервые со вчерашнего дня они смогли вновь встретиться взглядами, но ни в одном из них не читалось ненависти. Оба осознавали, что никто из них не сможет навредить другому.       - Прошу тебя, - тихо произнёс Феникс, делая осторожный шаг вперёд, - опусти оружие. Я хочу всё это прекратить.       Остриём меча Майлз касался земли. Чёрная кровь тонкой струйкой стекала на траву и быстро впитывалась в корни.       Он сделал свой выбор. Предал собратьев, убил наставника, не смог сразиться с паладином. Последние два дня махом перевернули всё что он знал о своей загробной жизни, и теперь он чувствовал себя потерянным щенком, чей поводок внезапно бросили. Он не знал, что может быть как-то иначе.       Майлз даже не заметил, как Феникс подошёл к нему почти на расстояние вытянутой руки, а очнулся от раздумий лишь когда ладонь легла на его плечо.       - Пожалуйста, доверься мне.       Паладин потянулся к руке, всё ещё сжимавшей меч, и накрыл чужую ладонь своей. Пальцы рыцаря дрогнули, и оружие с глухим лязгом упало на землю. Вслед за ним тяжело опустился и сам рыцарь, внезапно потеряв всю свою силу.       - Это всё ты виноват, - угрюмо произнёс он, отводя взгляд в сторону. - Благодаря тебе, я обременён нежеланными... чувствами.       Феникс робко улыбнулся в ответ.       С юга послышался нарастающий гул. Он разносился вибрирующими волнами по земле и воздуху, из-за чего даже становилось тяжело дышать. В голове раздался резкий высокий звук, заставивший Майлза поморщиться и рефлекторно закрыть уши. Он не сразу понял, что так звенел Свет, исходивший от кого-то несомненно очень могучего. Загадочный воин не заставил себя долго ждать, и на поле боя верхом на бронированной лошади ворвался паладин, окружённый ослепляюще яркой аурой - лорд Тирион Фордринг.       - Тебе не победить, Дарион!       Мощные разряды молний поражали всех монстров Плети, и те рассыпались трухой и пылью, падая навзничь. Без своей поддержки армии мертвецов рыцари смерти остались в подавляющем меньшинстве. Небольшую группу во главе с главнокомандующим Дарионом Моргейном окружили возле самых ступеней часовни. Они пробились так далеко, но теперь силы не были равны. Рыцари скалили зубы и держали оружие наготове, но Дарион жестом руки остановил их. Он разделял рвение собратьев сражаться до самой смерти, ведь они не боялись её, но всё же больше ему хотелось сохранить им жизнь.       - Стойте, братья, мы проиграли. Свет слишком силён в этом месте, у нас нет надежды...       И вот так за какие-то пару мгновений сражение было окончено.       - Неужто ты ничему не научился, мальчишка? - лорд Фордринг подошёл ближе, кольцо паладинов расступилось перед ним, пропуская вперёд. - Ты стал всем тем, что твой отец ненавидел больше всего! Как и тот трус Артас, ваш повелитель, ты позволил тьме и ненависти поглотить себя, питаясь на бедах тех, кого ты пытал и убивал. Майлз обессиленно сидел на земле, опустив голову. Слова паладина, хоть и не были обращены непосредственно к нему, задели его слишком сильно. Юноша закрыл ладонью рот, судорожно сглатывая ставший поперёк горла ком.       "Отец... Я стал чудовищем."       - Ваш хозяин знает, что находится в этой часовне, и именно поэтому не смеет соваться сюда. Он послал своих послушных слуг навстречу смерти! То, что вы чувствуете сейчас, это страдания тысяч утраченных душ - тех, которых вы и ваш хозяин привели сюда, Свет вас разорви!       - Побереги дыхание, старик, - нахмурившись, ответил Дарион, его рука рефлекторно перехватила поудобнее меч, - ведь следующий вздох может быть последним...       Он, кажется, хотел сказать что-то ещё, но так и застыл с приоткрытым ртом. За спиной лорда Фордринга на высоких ступенях часовни виднелись призрачные светящиеся фигуры, постепенно принимающие всё более человеческий вид.       - Дарион, мой мальчик, - послышался еле слышимый, словно эхо, голос. Одна фигура выступила вперёд, по ней можно было увидеть очертания мужчины в броне воина.       - Аргх... Что... это? - рыцарь смерти помотал головой в надежде прогнать видение. Перед глазами воинов Акеруса всплывали картины прошлого - того самого, которого они не помнили, но именно оно пробуждало в их омертвлённых сердцах робкий стук надежды. Словно заворожённые, они смотрели на своих родных и близких, которых забыли, на друзей, которых сразили в бою, когда их тела не подчинялись им. Фигуры расплывались, мягко огибая паладинов, танцевали и прыгали, как солнечные зайчики. Где-то был слышен детский смех, где-то - плач женщины, а где-то...       - Майлз...       Рыцарь поднял взгляд на стоявшего рядом с ним призрака. Броня паладина ярко сверкала на нём, как гладь воды на рассвете. Чем-то он напоминал Феникса, лицо было почти полностью скрыто за шлемом, но Майлз знал, что мужчина улыбается. Глаза наполнились слезами.       Юноша вспомнил тот день, когда он сказал отцу, что хочет сражаться против армии мертвецов бок о бок с ним. Тогда нынешний рыцарь ещё даже не вступил в тот возраст, чтобы получить своё личное оружие, но желание бороться за правое дело горело в нём так сильно, что Грегори Эджворт не мог не возгордиться им. Майлз как сейчас слышал его наполненные любовью слова:       - Сын мой, однажды придёт день, когда ты возьмёшь мой меч, и с ним будешь нести справедливость на эти земли. Я не сомневаюсь, что когда этот день придёт, это будет счастье для всех наших людей. Но, сынок, этот день ещё не настал...       - Как трогательно, - раздался хриплый голос, от которого повеяло могильным холодом.       Значит, Он всё-таки соизволил явиться...       В этот же момент призраки исчезли, а вместе с ним и чувство покоя и защищённости. Дарион Моргейн испепеляющим взглядом обернулся на появившегося из ниоткуда Короля-Лича.       - Ты... предал меня! - задыхаясь от злости произнёс рыцарь. - Ты всех нас предал! Узри же мощь Моргейна!       С боевым криком и мечом наперевес, Дарион понёсся навстречу своему бывшему хозяину. Однако тот лишь отмахнулся, как от мелкой назойливой мушки, и рыцарь тяжело упал неподалёку.       - Жалкое зрелище, - разочарованно покачал головой Король-Лич.       - Ты чёртов монстр, Артас! - крикнул Тирион, покрепче перехватывая свой боевой молот.       - Ты был прав, Фордринг, - повелитель мёртвых мрачно усмехнулся, - я действительно послал их всех на смерть. Их жизни для меня ничего не значат. А вот твоя... Как же легко было выманить легендарного Тириона Фордринга из укрытия. Теперь ты открылся, паладин, и тебя уже ничего не спасёт.       Кажется, само солнце начало гаснуть. Вокруг поля поднялся ветер, захватывая его в кольцо непроглядной стеной из пыли, земли и тьмы. Один за другим паладины падали на землю, сотрясаясь в судорогах.       В груди у Эджворта похолодело. Он чувствовал неимоверную слабость, и хоть заклинание не касалось его, он ощущал как жизненная энергия постепенно утекала из него - Король-Лич использовал всё живое вокруг, чтобы создать такую мощную магию.       Рыцарь услышал хрип и обернулся. Феникс упал на колени, держась за горло. Он скинул шлем в надежде что так ему станет легче, но это не помогло. Он протянул руку к Майлзу, в глазах читалась боль и немая просьба о помощи. Но что он мог сделать? Никому не под силу было противостоять Королю-Личу.       Рыцарь протянул руку в ответ, схватив паладина за запястье и притянув к себе. Собрав остатки сил, Эджворт вновь возвёл полупрозрачный магический щит. На секунду паладину стало легче дышать, и он с благодарностью улыбнулся.       Под напором стихии и более мощного заклинания в защите постепенно начали проступать трещины. С каждым моментом мелкая сетка расползалась всё больше. Возможно, подумал Майлз, это действительно был его последний бой. Когда думаешь о таких вещах, они не кажутся реальным до тех пор пока не столкнёшься с ними лицом к лицу. Но в тот момент, когда он чувствовал тёплое дыхание Феникса рядом, почему-то ему не было страшно. Его пальцы чуть крепче сжались на руке паладина, в том месте, где был стык перчатки и нательной брони, и рыцарь нащупал бешеный ритм бьющегося сердца.       - Не волнуйся, я не боюсь, - тихий голос Феникса был на удивление спокойным и умиротворяющим. - Ведь спустя столько времени мы наконец снова вместе, и умрём в один день, как и хотели.       Увы, Майлз всё ещё не понимал смысла его слов. Но где-то в глубине души очень хотел понять. Он вновь получил шанс наконец узнать правду о себе и своём прошлом, и она в очередной раз висит на волоске от смерти. Только на этот раз, похоже, ему было не под силу спаси их обоих.       Словно упавшая на пол ваза, магический щит разбился. Последнее, что видел Эджворт, перед тем как его сознание погрузилось во тьму, это Свет, исходящий от меча в руках легендарного паладина.