Decisions

***

Самое трудное в жизни — это принять правильное решение. Уйти или остаться? Чонгук потратил на размышления об этом полночи, глядя на мирно спящего рядом альфу и понимая, что эта ночь, возможно, одна из многих, таких же ужасных в будущем. «Но он же любит, просто по-своему…» «Другого альфы может не быть, кому я такой нужен?» «А вдруг он ещё изменится? Ведь всё было так хорошо, когда мы только познакомились…» Эти мысли, покрытые тонким слоем ещё не до конца разбитых надежд, заставляют его всё же помедлить перед тем, как схватить с полки первые попавшиеся под руку вещи и закинуть в рюкзак. Чимин сказал, что надеяться нет смысла, Намджун не изменится и будет только хуже, поэтому, пока есть возможность, нужно бежать. Не жалея ни о чем. Пока не стало поздно. И Чимин, конечно, обещал помочь, но всё же… Чонгук замирает на секунду от пронзившей голову, такой простой мысли: а кто он? Он всё время надеется на кого-то, всю жизнь надеялся — на папу, на друзей, на Намджуна, теперь вот на Чимина. Но кто он без них всех?

***

Студенческая вечеринка была в самом разгаре. Чонгук впервые находился на таком масштабном сборище, вписки в школьные годы не шли ни в какое сравнение! Тут были представители, наверное, всех студенческих клубов и кружков, и он даже немного терялся среди толпы поддатых танцоров, ярких вспышек подсветки и запаха пота с алкоголем. Чонгук направился к виднеющемуся просвету в толпе и спасительному дивану, на котором, кроме одного единственного парня, не было больше никого. В голове гудело от громкой музыки, и на ватных ногах его немного шатало, пока он пробирался к своей цели. — А-ах, хорошо-то как… — устало вздохнул он, присев наконец и откинув голову назад. Ощущения от вечера были немного двоякими: вроде и весело, ярко, но от шума, духоты и семи шотов какой-то бурды на спор (Чонгук ну очень не хотел показаться слабаком) уже начинало подташнивать. И большое пятно на груди от выпитого часом ранее розового пунша неприятной мокростью холодило кожу. Чонгук отвёл со лба прилипшую челку и тихо застонал. — Кхм, привет? — послышался голос сбоку. — А? — на разговоры как-то не тянуло, хотелось просто немного отдохнуть. — Перепил? — Да… Нет. Немного. — Принести воды? — Не надо, — отмахнулся он, — сейчас отпустит, всё в порядке. И вроде как, после этих слов незнакомец отстал. Чонгук зажмурился и начал тереть виски пальцами, пытаясь унять головокружение, когда спустя минуту его снова кто-то вырвал в реальность осторожным касанием к плечу и тихим: — Эй… Чонгук открыл глаза и обнаружил перед лицом полный стакан воды и держащую его смуглую руку с парой колец на длинных пальцах. Взгляд зацепился за эти кольца, ловящие разноцветные огоньки светомузыки. — Выпей, полегчает, — продолжал настаивать парень, протягивающий стакан. Чонгук бросил на него заинтересованный взгляд: поджатые в сочувствующей улыбке губы, милые ямочки на щеках, серые волосы. — Сп… спасибо? — облизнув губы, пробормотал Чонгук, почти не узнавая собственный голос. Он протянул чуть дрожащую руку к стакану, но незнакомец сам поднёс воду к его губам, а его улыбка стала шире, такой, как будто этот жест заботы приносил ему неподдельную радость. Чонгук и сам не заметил, как спустя почти час они уже вовсю обсуждали любимые книги и увлечения, секретные места в здании университета, где можно незаметно прогулять пары при случае, и мечты о будущем. Оказалось, что Намджун учился на последнем курсе экономического и через год должен был стать квалифицированным специалистом, и Чонгук, будучи только на первом курсе того же факультета, не мог не воспользоваться возможностью, чтобы пообщаться со старшим и перенять у него немного житейского опыта. С каждой минутой беседа только набирала обороты — Намджун очаровывал, с ним было так легко и хорошо, что Чонгук понимал — ещё немного, и… — Может, поедем ко мне? Да, вздохнул Чонгук, именно этого «и» он от альфы и ожидал. — Если хочешь, конечно, — добавил Намджун со смущенной улыбкой. — А ты живешь в общежитии? — кусая губу, тем самым выдавая своё волнение, уточнил Чон. — Нет, у меня своя квартира. Лицо альфы буквально засветилось от гордости, так что Чонгук подумал, что в его доме, наверное, побывало множество омег и до него. Такой красивый альфа вряд ли страдал от омежьего невнимания. Намджун придвинулся ближе и зашептал ему на ухо, так, что по спине пошли мурашки. — У меня есть приставка, пицца в заморозке и пиво, и нет всей этой толпы. Соглашайся, я же не маньяк какой-нибудь, если ты об этом переживаешь. Обещаю, ты не пожалеешь… Соблазн был слишком велик. Чонгук не мог больше сопротивляться его очарованию (приставка, возможно, в данной ситуации сыграла ключевую роль). И так получилось, что спустя едва ли пару часов после знакомства с альфой, он уже ехал в его машине к нему домой. В приставку поиграть, конечно же.               Ноябрь в этом году выдался теплым, но дождливым, и джинсовая куртка Чонгука немного промокла, пока они шли к машине Намджуна. Заведя мотор, он тут же включил печку, чтобы согреться и обсохнуть, и от теплого потока воздуха их запахи стали смешиваться и заполнять салон машины, кружа голову обоим. — Эй, не нужно зажиматься. Я не кусаюсь, — мягко проговорил альфа, когда уже на пути к его дому они стояли на очередном светофоре. Даже через ткань обтягивающих джинсов Чонгук чувствовал тепло его руки, когда Намджун чуть сжал и лениво поглаживал его бедро, дожидаясь зелёного света (и, кажется, не только от светофора). Чонгук протянул руку к его щеке, и альфа коснулся его ладони губами, прикрыв глаза. Он шумно вздохнул, как будто пытаясь уловить его феромоны, и Чонгук соврёт, если скажет, что не почувствовал себя зверьком, глупо попавшим в сети охотника. В тёмной, интимной атмосфере салона, где их лица были подсвечены только приборной панелью да красным светом фар впередистоящей машины, взгляд Намджуна уже не казался таким дружелюбным. Его зрачки были расширены, губы приоткрыты, и Чонгук облизал собственные, чувствуя, как колотится отчего-то сердце. Почувствовал себя кроликом, загипнотизированным змеем. Зажёгся зелёный. Намджун ухмыльнулся и разорвал зрительный контакт, повёл машину дальше. Но странное ощущение того, что ловушка захлопнулась, совершенно не настораживало Чонгука. Скорее, интересовало.              

«Faking It» — Sasha Sloan

— Проходи, будь как дома. — Намджун приглашающе распахнул дверь квартиры. На самом деле, обстановка дома сейчас интересовала Чонгука меньше всего, внимание к нему альфы захватывало куда больше. Но он отметил для себя пару деталей — простой интерьер, довольно старая мебель и ремонт, но это не делало квартиру неуютной. Скорее, Чонгук подумал, что она просто съёмная. За спиной громко хлопнула входная дверь, и он нервно обернулся — Намджун смотрел на него сощурившись, как будто боясь, что он сбежит. — Довольно… мило, — Чонгук неопределенно обвёл рукой помещение и робко улыбнулся. — Спасибо, — кивнул альфа, медленно приближаясь, и снова у Чонгука возникла ассоциация со змеем. Такой же плавный, завораживающий, пугающий, но от него не хотелось сбежать. Даже, скорее, наоборот… Эта исходящая от него, скрытая в обычной обстановке, аура опасности сейчас притягивала и манила. С таким Чонгук не сталкивался никогда. Руки альфы обвили его талию, а лицо было в паре сантиметров от его. Их лбы соприкоснулись, Намджун прикрыл глаза и шумно вздохнул. — Так приятно пахнешь, — прошептал он, и Чонгук нервно сглотнул от этого томного шепота. — Ты дрожишь. Боишься чего-то? — Нет, — мотнул головой он и, неожиданно даже для себя, сам подался вперёд первым. Прижался губами к его полураскрытым, мягким губам. Сначала это было похоже на что-то несуразное, глупое. Как прижаться губами к помидору, как в старые добрые времена пубертатного созревания, когда осознание скорого начала сексуальной жизни заставляет думать о таких глупых вещах, как неумение целоваться. Но эта неловкость продлилась недолго — Намджун обхватил его руками и стиснул, прижал к себе так сильно, что почти невозможно было вдохнуть, а затем поцелуй под его напором стал тягучим, жарким, настоящим. Вызывающим мурашки по всему телу. Намджун держал его одной рукой, другой надавил на затылок, чтобы Чонгук не мог оторваться, не мог сбежать. Да и некуда бежать, дверь захлопнута. Ловушка — и подавно. Чонгук рвано выдохнул, когда поцелуй затянулся так, что не осталось воздуха в лёгких, и почувствовал, как Намджун припёр его к стене, прижав своим телом, сильным и горячим даже через слой одежды. — Ты обещал игры… и пиццу, — с безумной улыбкой на губах напомнил Чонгук. Намджун тоже усмехнулся. — Ты правда можешь думать о таких вещах, когда первым полез целоваться? Чонгук хмыкнул и уткнулся в его грудь. Сердце альфы билось так громко и сильно, и это говорило о том, что он тоже волнуется не меньше. А еще, от него пахло альфой. Так приятно пахло, что коленки подкашивались, и хотелось просто упасть в его руки. Намджун будто прочитал его мысли и, тут же подхватив его под бедрами и целуя в лоб и щеки, потащил в комнату, ещё немного задержался перед кроватью, держа его на руках и кусая его губы как самую вкусную сладость, а затем резко бросил на кровать, так, что дыхание выбило от удара спиной о матрас. Чонгук ойкнул от неожиданности, но не успел опомниться, как Намджун тут же навис сверху и придавил своим телом, и Чонгуку так понравилось это чувство — как будто альфа закрыл его собой от всего мира, от любого, кто может помешать этому моменту. Его уверенность в действиях, напористость, даже жесткость, — это действовало обезоруживающе, Чонгуку не оставалось ничего, как просто поддаться и получать своё удовольствие. Альфа целовал и ласкал умело, медленно раздевал, избавив его сначала от джинсовой куртки, затем, почти не прерывая ласк, от джинсов. После на пол полетела белая, с огромным розовым пятном от пунша на груди, футболка. Чонгук чувствовал себя желанным, но с каждой потерянной вещью — беззащитным, как будто в одежде он всё ещё мог управлять ситуацией. На деле же (и он понял это лишь спустя годы), он проиграл ещё на вечеринке, когда подсел к нему на чертов синий диван. Покрытая поцелуями кожа пылала, кровь приливала к щекам, Чонгук горел и смущался, но радовался тому, что в полутьме комнаты, освещенной лишь светом из прихожей и от уличных фонарей за окном, его алеющие щеки не будет видно. И разочарованно застонал, когда Намджун включил прикроватный ночник. — Ну, что? — удивился он. Чонгук только закрыл ладонями лицо и замотал головой, пытаясь скрыть своё смущение. Намджуну это показалось настолько милым, что он чмокнул его в костяшки рук и тихо засмеялся. — Не бойся, хорошо? Чонгук… Эй, Чонгук-и. Не закрывайся от меня, пожалуйста. Намджун мягко обхватил его запястья, отводя руки от лица, и сам обнял его лицо своими ладонями. Оно так идеально помещалось в его руках, и его тёплая кожа была такой нежной на ощупь, и то, как мило он жмурился… И его бархатистые щеки, губы, кончик носа — казались такими сладкими, что хотелось беспрестанно покрывать их поцелуями. Намджун видел беспокойство в его глазах, неуверенность, страх. Нельзя допустить, чтобы он испугался и ушел. Нужно сделать всё, чтобы он остался. — Ты такой красивый, — проговорил он, — такой милый. Ты правда хочешь, чтобы я остановился, Чонгук-и? — Нет… — Омега распахнул глаза и обхватил руками его талию, доказывая слова действиями. — Тогда что ты хочешь? — Я просто… я не уверен, что… Мы же только познакомились, и я не знаю тебя толком, а мы уже… Боже, всё как-то слишком быстро. — Ничего, я понимаю, — мягко засмеялся Намджун. — Ты немного пьян, и ты, наверное, думаешь, что я хочу просто тобой воспользоваться? И что сейчас мы переспим, а утром я даже вспомнить тебя не смогу, да? Как будто ничего не было. Чонгук промолчал, закусив губу, но Намджун почувствовал немое согласие в его тяжелом вздохе. — Для таких целей обычно снимают комнаты в каком-нибудь дешевом мотеле на пару часов, не так ли? А я привел тебя к себе, в свой дом. И на вечеринке мы не так уж плохо успели узнать друг друга. Так, ты правда хочешь остановиться сейчас? Я пойму, если да, и могу отвезти тебя, куда скажешь, конечно, я… — Нет, прости, нет, — тут же замотал головой Чонгук, смущаясь своего же смущения, это было чертовски неправильно в данный момент. Он просто глупец. — Не хочу никуда, хочу… тебя. Намджун выдохнул облегченно. — Всё в порядке, — забормотал опять Чон, — я просто слишком много думаю… — Это исправимо. И Намджун… Он действительно готов на многое, чтобы этот омега перестал столько думать и просто позволил любить себя так, как умеет это делать Намджун. Всё ещё обхватывая его лицо ладонями, он принялся воплощать в жизнь своё желание минутной давности — покрывал легкими поцелуями-бабочками его всё ещё пылающие щеки, лоб, чмокнул в кончик носа, а затем подарил глубокий и страстный поцелуй в губы, от которого комнату наполнил громкий развязный стон омеги. Он призывно подался бедрами вверх, и это было именно тем, чего ждал от него Намджун — негласная просьба двигаться дальше. Легкие укусы на ключицах расцвели красноватыми отметинами на его коже, а от стимуляции губами и языком его чувствительная грудь покрылась едва заметными пятнами. Намджун накрыл губами один сосок, чуть прикусывая и вылизывая его, а второй начал массировать пальцами, почти грубо растирая затвердевшую бусинку и щипая, так, что до слуха тут же донеслись новые, полные наслаждения стоны, такие сладкие, как и весь он, изнывающий от ласки и жаждущий больше и больше. Намджун с усилием оторвался от его груди, чтобы избавить от оставшегося неснятым белья, и, когда он стянул с его бёдер боксеры, омега вдруг весь сжался и уткнулся в сгиб своей руки, прикусив губу, — так забавно, что Намджун не мог не усмехнуться. — Ну, что опять не так? Чонгук только замотал головой в ответ, не желая, видимо, комментировать своё поведение. Тогда, воспользовавшись моментом, Намджун быстро избавился от собственной одежды, чуть не упав, когда нога зацепилась за резинку боксёров, тем самым вызвав у Чонгука нервный смешок, и снова забрался сверху на него. Осторожно отвёл руку от его лица и коротко коснулся губами его губ. — Чего ты стесняешься, м? — повторил вопрос Намджун. — Не закрывайся от меня, я не сделаю тебе больно. Только приятно… Всё неправильно, вопило сознание Чонгука. Всё слишком быстро, всё не должно быть так. Он сам не должен быть здесь сейчас, нужно всё прекратить, нужно… Но альфа снова начал утягивать его, не давая всплыть на поверхность. Его мощные руки, блуждающие по телу и обжигающие кожу, взгляд под трепещущими ресницами, горячие умелые губы, заставляющие млеть от ласк — всё это мешало мыслить рационально. Намджун был заботливым. Пальцами он аккуратно проник в его нутро, чувствуя обильную смазку, вытекающую из отверстия. Её было так много, что Намджун наклонился к его щели и провел языком. Такое количество омежьего запаха, а теперь и вкуса, заставило разум помутиться, и он еле сдержал себя оттого, чтобы не взять омегу сию же секунду. Он стиснул челюсти в нетерпении, но всё-таки подготовил его, просил расслабиться, успокаивал, двигая пальцами внутри него. Все его действия были именно такими, в каких Чонгук нуждался, и это заставляло все страхи отступить прочь, отдаваясь в чужие умелые руки, обещающие удовольствие. Когда внезапно всё прекратилось, Чонгук приподнялся на локтях и заметил, как альфа полез в тумбочку за чем-то. В лучах светильника блеснула фольга, Намджун зажал зубами уголок упаковки, чтобы разорвать её. Звук разорвавшейся фольги на секунду вывел его из транса, и взгляд упал на длинные пальцы альфы, увитые выпирающими от напряжения венами, раскатывающие презерватив по стоящему колом члену. Намджун заметил его заинтересованность, и снова его глаза заблестели так, как тогда в машине — страшно и маняще одновременно. Чонгук сглотнул. Этот альфа сплошное противоречие: в одну секунду он милый и заботливый, а в следующую кажется, будто готов сожрать одним взглядом. — Всё хорошо? — урчащим низким голосом спросил он. Чонгук лишь кивнул в ответ и ухватился руками за его плечи, когда альфа начал пристраиваться, обхватив его за лодыжки и закинув ноги себе на талию. И снова медленно, осторожно, успокаивающе целуя, он вошёл и замер на мгновение, давая привыкнуть. Чонгук всхлипнул от пронзившего всё нутро ощущения заполненности и напряжения, сковавшего тело и заставляющего впиваться пальцами в чужие плечи. А затем Намджун начал плавно, с оттяжкой двигать бёдрами, и постепенно всё напряжение испарилось — осталось только чистое удовольствие, захватывающее каждую клеточку тела. Намджун смотрел сквозь прикрытые ресницы, как напряглось тело омеги, пока он, придерживая за талию, двигался в нём. И как его нахмуренный лоб покрылся испариной, а припухшие алые губы, тонкие, но такие чувственные, жадно хватали воздух. Как дергался его кадык, когда он сглатывал и шептал «ещё, ещё». И каким распалённым, напряжённым и усталым выглядел он, когда, почти пьянея от удовольствия, стонал его имя и выгибался навстречу, запрокидывая голову. Его тёмные волосы разметались по подушке, а грудь вздымалась от каждого глубокого вдоха и выдоха. Его тело трепетало. Он трогал свои соски, сжимал пальцами и гладил, вздыхая от каждого касания, и Намджун не мог оторвать взгляда от этого зрелища. Он извивался, кончая, когда от быстрых ритмичных толчков и стимуляции сосков достиг пика наслаждения. Намджуну хватило нескольких рваных движений и поверхностного, но страстного поцелуя одними губами, чтобы догнать его. Он замер, чувствуя, как горячо внутри омеги, как у него самого темнеет перед глазами после оргазма, и не мог перестать смотреть на него, упираясь руками по сторонам от его головы. Чонгук смотрел на него в ответ, приоткрыв свой рот и опаляя его щеки горячим дыханием, а когда Намджун вышел из него — с его губ сорвался тихий болезненный вздох. Намджун повалился рядом, тяжело дыша и едва не придавив собственным телом разнеженного омегу, и снял использованный презерватив, тут же откидывая его на пол. Теперь, когда замутнённый желанием разум начал приходить в себя, а тело медленно остывало от ласк, становилось неловко. Чонгук пялился в потолок, всё ещё держа руки на своей груди и приводя дыхание в порядок, и всё его существо снова завопило о неправильности, о том, что они даже не знают толком друг друга, и что он никогда не позволял себе переспать с едва знакомым альфой, тем более на чужой территории. Раньше всё ограничивалось страстными поцелуями и петтингом где-нибудь на кухне организовавшего вписку альфы или омеги из его многочисленных знакомых, но в этот раз… — Жалеешь, да? — послышался тихий понимающий голос рядом. Чонгук повернул голову и смущенно улыбнулся. — Я буквально слышу, как мысли в твоей голове вопят о том, что это была ошибка. — Не то чтобы… — промямлил Чонгук. Намджун чмокнул его в плечо и прижался лбом, он на удивление остро чувствовал его эмоции, и это поражало. — Если хочешь, то, конечно, можешь уйти сейчас, — прошептал он. — А можем продолжить знакомство за играми и пиццей, как я и обещал. Правда, пива нет, осталось только соджу. Чонгук усмехнулся, тут же расслабляясь. Его голос, такой урчащий, тихий, успокаивающий — это так мутило разум, но от этого было так хорошо!.. Это всё тот же заботливый, милый альфа, с которым он познакомился на студенческой вечеринке.               Намджун оказался настолько же плох в играх, насколько горяч в постели, и это вызывало в Чонгуке если не усмешку, то уж точно умиление. С радостью и азартом Намджун принимал вызовы на бой в «Теккен 7» и «Мортал комбат», с разочарованным «айщ-щ-щ!» благополучно и почти всегда проигрывал, за что Чонгук утешал его поцелуями и ни разу не искренними извинениями: — Я просто был рождён для игр, уж прости. Когда на часах было уже под одиннадцать ночи, звук входящего сообщения отвлёк Чонгука от новой гоночной игрушки из коллекции Кима, пока тот разогревал третью пиццу из своих пиццных запасов и открывал ту же по счёту бутылку соджу. from Jimin Эй тусовщик, ты там скоро? Я волнуюсь, общага скоро закрывается. Где ты?

Я с альфой Останусь на ночь у него

              Лишь спустя несколько лет Чонгук понял, как сильно это решение повлияло на всю его дальнейшую судьбу.

***