Закрой небо рукой

Ich lass für dich das Licht an, Obwohl's mir zu hell ist.* Revolverheld “Ich lass für dich das Licht an”

Крису стоит огромных усилий убедить Минхо и Джисона в том, что они его ни капли не стеснили. Они обмениваются номерами и обещают друг другу, что обязательно будут поддерживать связь. На их куртках – запекшаяся кровь, а Джисон явно боится выходить на улицу. Крис предлагает им остаться; ему стоит огромных усилий не упасть на колени перед ними и не умолять, чтобы они остались с ним ещё хоть на полчаса, потому что он, кажется, сходит с ума. Но он сдерживается. Джисон неловко машет рукой на прощанье и улыбается Феликсу, который провожает их из кухни. Когда за ними закрывается дверь, Крис понимает, что ему больно в груди. Как будто они ушли следом за Уджином и он их больше никогда не увидит. - Они справятся сами, - мягко говорит Чанбин. Он стоит рядом с Крисом и тоже тяжело смотрит на закрывшуюся дверь, которая только что отрезала их от Минхо и Джисона. – Они уже большие ребята. - Они, оказывается, ещё и реальные ребята, - невесело шутит Хёнджин и вздыхает. Качает головой. – Не нравится мне всё это. Сынмин и Чонин неловкими тенями шуршат где-то рядом. В квартире впервые за долгое время включен свет, и Крис видит своё отражение в зеркале. На него смотрит живой труп с почти чёрными тенями под глазами, следами засохшей крови под носом и рассечённой скулой. Кажется, в его волосах тоже запутались хлопья крови. Наверное, нужно принять душ. Остальные что-то бормочут, обсуждают произошедшее, делятся мнениями. Их голоса превращаются в непонятный пчелиный гул. В голове Криса крутится только одна мысль. Нужно было их остановить. Голоса замолкают, и все взгляды обращаются к нему. Крис понимает, что сказал это вслух. - Крис, - мягко зовёт Чанбин. – Крис, посмотри на меня. Чанбин выглядит встревоженным: хмурится, приближается к нему маленькими шагами. Остальные, наоборот, осторожно отходят назад, словно Крис превратился в дикого зверя, который вот-вот бросится на них и перегрызёт им глотку. Но Крис не зол и не расстроен; он вообще ничего не чувствует. Из Криса словно вытащили две детали и не вставили обратно, и теперь он не может функционировать. - Крис, если бы ты попытался их остановить, они бы испугались, - говорит Чанбин и мягко кладёт ладонь ему на плечо. Крис не чувствует прикосновения. Бедро Минхо было тёплым, когда они сидели рядом. От Джисона исходил жар, как от печки. Чанбин – бесплотный, как галлюцинация. – Отпустить их было самым верным решением. Феликс роняет что-то на кухне. Остальные вздрагивают от грохота кастрюли и замирают, как вспугнутые кошки. Жар. Жар. Феликс был горячим. Должно быть, в лице Криса что-то меняется, потому что Чанбин снова зовёт его по имени и даже пытается ухватить за запястье, но его пальцы проходят сквозь руку Криса, словно Чанбин превратился в призрака. Не так давно, всего пару недель назад, Чанбин смог остановить его от падения, когда Крис споткнулся на лестнице; должно быть, что-то сломалось в самом Крисе, и теперь Чанбин ничем не может ему помочь. На этот раз его зовёт встревоженный голос Хёнджина, но Крис уже стоит в дверях кухни. Он не помнит, как оказался здесь. Он хотел бы знать, что такого отображается на его лице, потому что Феликс замирает с кастрюлей в руках, даже не разогнувшись. И снова зовёт его по имени. Слова сливаются в эхо. Крис. Крис. Крис. Крис. - Они могли тебя видеть, - говорит Крис непослушными губами. – Феликс. Они не видели никого, кроме тебя. - Да, - кивает Феликс. Движение сжатое, неловкое. – Крис? - Почему они видели только тебя и не видели остальных? Феликс разгибается и ставит кастрюлю на стол. Он хмурится, убирает волосы со лба. Феликс всегда убирает волосы, когда его что-то тревожит и когда ему некомфортно. - Потому что я настоящий? – говорит Феликс. Он произносит это как вопрос, но Крис знает, что вопроса в этой фразе нет. Крис моргает. Моргает. Моргает. Почему-то хочется разрыдаться. - Нет, - только и может выдавить он. – Нет. Ты же… ты же приходил ко мне ночью, помнишь? Говорил, что не хочешь исчезать, что хочешь остаться реальным? Феликс, ты пришёл ко мне ночью, я ещё подумал, что тебе приснился сон! Остальные просочились в кухню. Крис видит каждого из них так же отчётливо, как видит дешёвую побитую мебель и кофеварку, которая включается через раз. Чанбин стоит за левым плечом Феликса, скрестив руки, и серьёзно смотрит на него. Сынмин расположился на стуле, Чонин – напротив него, и оба почти одинаково постукивают пальцами по столу. Хёнджин замер у холодильника. Всего несколько дней назад их было так много. Джисон бы наверняка открыл холодильник, а Минхо бы, вздохнув, прислонился к плите. Уджин бы стоял рядом с Крисом, как колонна безоговорочной поддержки. Крис словно оказался в игре, в которой ему нужно спасти жизнь как можно большего количества людей. - Крис, я не приходил к тебе ночью, - медленно говорит Феликс. – Должно быть, тебе приснилось. - Нет, - сдавленно говорит Крис. – Нет. Мне не приснилось. Феликс, я… Мне не приснилось. - Крис, сядь. - Феликс, мне не приснилось! - Я слышу. Сядь. Феликс тянет его за руку и усаживает на стул. Сынмин мгновенно встаёт и отходит к подоконнику. Он проходит прямо сквозь Феликса. Крис вскрикивает. - Крис, - Феликс присаживается на корточки перед ним. – Я не знаю, что произошло. Но я хочу, чтобы ты кое-что сделал ради меня. Крис не может выговорить и слова. Он смотрит на Феликса и чувствует себя потерянным ребёнком. - Завтра, - начинает Феликс, - завтра, пожалуйста, не ври своему врачу. *** За пределами мышиного кабинета – солнце. Там весна. Там мир постепенно просыпается от долгой спячки. Крис сидит в знакомом кресле. Крис вздыхает. Крис чувствует на себе пристальный мышиный взгляд. - Ты говоришь, что молодой человек, который погиб, был твоим воображаемым человеком? – уточняет Мышь, дочитав статью. Он протягивает Крису телефон обратно через стол. Крис принимает его и прячет в карман. - Я думал, что Феликс был одним из моих воображаемых друзей, - бормочет Крис. – Но потом Минхо и Джисон смогли его увидеть. В смысле, Минхо и Джисон, которые раньше были только у меня в голове, а теперь стали реальными. - Ты признаёшь, что они существовали только в твоей голове? – Мышь подаётся вперёд и складывает руки замком на столе. Крис открывает рот. Солнце гладит его руки, играет с его волосами. Сынмин вздыхает и устраивается на диване поудобнее. Он не проронил ни слова с самого момента, когда Крис разлил утром кофе. Феликсу пришлось везти его к терапевту. Феликс никогда не ездил с ним. Теперь Крис понимает, что Феликс никогда не ездил с ним. Должно быть, с Крисом что-то не так? - Крис? – зовёт Мышь. Крис слышит свой голос; он знает, что это его голос; возможно, это голос пришельца, который влез в его тело и свернулся там клубочком. - Они стали реальными, - говорит пришелец внутри Криса. – Значит, раньше они были придуманными? - Ты спрашиваешь меня? – откликается Мышь. - Я не понимаю, что реально. Я не понимаю, кто такой Феликс. Откуда он взялся? Что он здесь делает? - Ты сказал мне, что Феликс – твой брат, который переехал к тебе из твоей родной страны, - говорит Мышь. – Помнишь? - Нет. Не помню. - Он старается помочь, - задумчиво выносит вердикт Сынмин. – Но он тут бесполезен. - Ага,- соглашается Чонин. Откуда в комнате Чонин? – Я бы, если честно, сказал, что нам нужен экзорцист. - Или священник, - смеётся Сынмин. Ему явно не смешно. *** Мышь прописывает новые таблетки. Должно быть, Мышь думает, что у Криса новая стадия психоза. - Он не понимает, - как-то совсем отчаянно бормочет Чонин. – Почему никто из них не понимает? Тебе нужна помощь, но не такая. Крис приходит домой и ложится в кровать. Мир слишком давит на его плечи. Время превращается в патоку. Крис просыпается утром. Выпивает таблетки. Засыпает снова. Просыпается. Засыпает. Просыпается. Засыпает. Остальные прилагают невероятно много усилий, чтобы он не засыпал. Крис старается быть им полезным, но на деле скорее мешает самим фактом своего существования. - Тебе нужно появиться на лекциях, - настойчиво в третий раз за полчаса говорит Чанбин. - Крис, ты слышишь меня? Крис слышит, и слышит прекрасно. Голос Чанбина звучит прямо у него в голове, его не заглушить ни музыкой, ни громким криком. Но в ответ Крис только переворачивается на другой бок и накрывается одеялом с головой. Чонин и Хенджин где-то прячутся. Феликса нет дома. Чанбин - единственный, кто по-прежнему с ним в комнате; но у Чанбина есть главный недостаток: он физически не может заставить Криса подняться с постели. Ничто не сможет. Уджин мертв. - Почему ты не плачешь? - спрашивает Чонин. Крис моргает и выглядывает из-под одеяла. Чонин сидит у изголовья кровати, и его ладонь покоится рядом с рукой Криса. Чонин словно предлагает взять себя за руку; Крис отказывается и прячет руки под одеяло. Чанбина не видно. - Он не разочарован в тебе, - тихо заверяет Чонин. - Ему страшно, поэтому он вышел. Крис вспоминает, что Чонин может читать его мысли. - Зачем меня бояться? - Он боится не тебя; он боится за тебя. Это даже звучит смешно, поэтому Крис смеётся. Смех царапает ему горло. - Не нужно за меня бояться, - бормочет Крис. - Я не существую. Ничто не существует. Несколько секунд Чонин молчит, и Крис даже успевает решить, что он тоже ушёл. Но затем он говорит: - Знаешь, я думаю, тебе стоит написать что-нибудь в блог. - В блог? - тупо откликается Крис. Точно, блог. У него есть блог. Блог о самоубийствах, который его когда-то попросила завести какая-то девушка. Живым человеком она на тот момент уже не была. Он садится ровно, и все мышцы ноют от такого усилия. Приходится замереть на мгновение открывает ноутбук и впервые за долгое время открывает страницу блога. Во входящих новое сообщение от человека, которого Крис никогда не видел. Всё, что он знает о владельце этого аккаунта – то, что он хочет убить себя, и время от времени пишет Крису за поддержкой. Крис готов отвечать. Если это будет ещё хоть один человек, которого он сможет спасти, значит, его существование имеет хоть какой-то смысл. *** Когда они сидят на кухне, Сынмин неожиданно поднимает голову, как сторожевой пёс, который почуял непрошеного гостя. - Кто-то идёт, - предупреждает он. - Давайте никого не впускать? – внезапно говорит Хёнждин. В последнее время Хёнджин становится всё более нервным. Неужели снова что-то начинается? Крис не готов потерять ещё хоть кого-то из них. Крис коротко обнимает Хёнждина за плечи – или пытается обнять. Хёнджин нематериален. И идёт открывать дверь. Человек на пороге замирает с рукой, заведённой для звонка. Крису приходится моргнуть и удивиться, прежде чем он понимает, кто перед ним. Минхо. На пороге его квартиры стоит Минхо. Крису стоило бы спросить, что случилось. Но единственное, что срывается с его губ: - Ты запомнил адрес? Минхо моргает и смотрит на него долгим тяжёлым взглядом. Выглядит он ужасно: взлохмаченный, бледный, дрожащий, словно не спал несколько месяцев. Вместо приветствия Крис слышит: - Ты выглядишь просто ужасно. - Ты тоже. Вопреки всей логике человеческих взаимодействий, Минхо улыбается. - Прекрати морозить его на пороге и впусти человека внутрь, - напоминает Чанбин. Его скрипучий голос теперь заменяет ему поддержку Уджина и саркастичные комментарии Минхо одновременно. Наверное, если бы не Чанбин, Крис бы давно сошёл с ума. Спохватившись, Крис отступает в сторону и жестом приглашает Минхо внутрь. - А где тот парень? Феликс? – спрашивает Минхо, неловко просачиваясь в квартиру. - У него пары, - лжёт Крис. – Где Джисон? - Поехал навестить родителей, - отвечает Минхо. – Мне стало грустновато без него, и я решил навестить тебя. Минхо тоже лжёт, но не Крису его судить. Они замирают в полнейшей тишине. Крис слышит, как прерывисто дышит Минхо, словно вот-вот ударится в слёзы и будет биться головой о стену. Вполне знакомое Крису состояние; он находился в нём приблизительно четыре с половиной минуты назад. - Я собирался прогуляться, - снова лжёт Крис, чтобы сказать хоть что-нибудь. Он не ожидает положительного ответа от Минхо. – Хочешь со мной? - Я тоже собирался прогуляться и хотел пригласить тебя, - улыбается Минхо. Кажется, на этот раз он не врёт. – Но у тебя выключен телефон. Телефон, кажется, где-то под кроватью. - Дай мне пару минут, - просит Крис и указывает на толстовку. На толстовке следы горчицы. - Господи, спасибо тебе за существование Ли Минхо, - вздыхает Чанбин и облегчённо падает на диван. – Не думал, что скажу это, но Минхо – спаситель всего человечества. Официально. Минхо смеётся, когда Крис спотыкается и разыгрывает целую пантомиму падающего человечка. Крису не смешно, но Крис скучал по этому звуку. *** Криса должно тревожить то, что Хёнджин увязывается за ними, хотя даже Чанбин уже немного успокоился и больше не следует за Крисом по пятам. Хотя, может, Чанбин просто сдался. Может, у него больше нет сил, чтобы терпеть Криса. Криса не тревожит то, что Хёнджин увязывается за ними. Он даже рад, ведь ему не нужно бояться, что один из них исчезнет, пока его нет дома. Они идут молча. Минхо потерян в своих мыслях; между ним и Джисоном что-то произошло. Но Крис знает Минхо; или, по крайней мере, знал раньше. Минхо ни за что не расскажет Крису, что случилось, если его спросить. Нужно дождаться, пока Минхо захочет рассказать сам. Бесцельная дорога приводит их в место, где Крис никогда не ожидал себя найти. Крис моргает и поднимает взгляд. Так и есть, они пришли к церкви. - Ты верующий? – спрашивает Крис. Минхо дёргается от вопроса и неловко поводит плечами. - Да нет, в общем-то. Я просто… Я… у меня был религиозный друг. Крис учится на музыкального продюсера. Крис умеет слушать и слышать. - Что случилось с другом? – отстранённо спрашивает он. Ему снова начинает казаться, что вот-вот из-за угла выскочит Уджин, заразительно рассмеётся и объявит свою смерть чьей-то дурной выдумкой. - Погиб, - коротко отвечает Минхо. Погиб. - Если честно, я не представляю, что здесь нужно делать, - бормочет Минхо, когда они заходят внутрь. – Ты, может, знаешь? - Нет, - Крис не ходил в церковь даже когда погибли его родители. И когда погибали все, кого он встречал на своём пути. - Как звали твоего друга? - Уджин. Если бы Минхо ударил Криса ножом между рёбер, он бы нанёс гораздо меньший урон. Крису кажется, что из него махом выкачали весь воздух и заменили его лёгкие двумя вакуумными мешками. - Я здесь, - мягко зовёт Хёнджин. – Сфокусируйся на мне. Крис, посмотри на меня. Всё в порядке. С огромным трудом Крис отрывает взгляд от Минхо, который замер у входа в церковь и растерянно чешет затылок, и смотрит на Хёнджина. Хёнджин действительно рядом с ним. Хёнджин выглядит более реальным, чем когда-либо. Заходящее солнце гладит его по волосам, а его кожа кажется почти фарфоровой. - Всё хорошо, Крис, - повторяет Хёнджин и мягко улыбается. В груди Криса словно разливается тёплый чай. – Всё хорошо. Всё в порядке. - Всё в порядке, - повторяет Крис и впервые в жизни, именно сейчас, глядя на Хёнджина, он верит этим словам. – Всё в порядке. - Ты что-то сказал? – окликает Минхо. - Нет, ничего. Совсем ничего. Хёнджин ободряюще улыбается, и до боли в груди Крис хочет обнять его. *** В церкви примерно то, что и ожидал увидеть Крис: полумрак и цветное солнце на каменных плитах. Почти нет людей, но, должно быть, виноват понедельник. В памяти шевелятся смутные представления о том, что должно делать в таких местах, и что-то подсказывает Крису, что их с Минхо сюда привели разные вещи. Он не может полностью рассказать всё Мыши, как бы ни умолял его Феликс. Сам Феликс в последние дни отстранился и почти не говорит с ним. Рассказать остальным о мыслях, которые не дают ему покоя, он не может. Остаётся лишь одно. Пока Минхо говорит с монашками, Крис находит будку для причастия. Шансы того, что там кто-то будет, стремятся к нулю. И всё же он заходит. Усевшись, он неловко замирает на секунду, чувствуя себя школьником, который пришёл к директору, чтобы признаться в какой-то проделке. Затем, сам не зная, зачем, он выпаливает: - Здрасьте. - Здравствуй, - откликается ровный голос. Кажется, что говорят сами стены; а может, Крис просто немного не в себе. Внутри кто-то есть. По ту сторону стены. Там кто-то есть. - Говори, сын мой, - вкрадчиво предлагает голос. – Господь услышит тебя. И Крис говорит. - Мне кажется, всё это время я дружил с людьми, которые должны умереть, - начинает он. Слова царапают горло. – Они должны умереть совершенно несправедливой смертью, эти восемь человек. По какой-то причине они умрут. За несколько дней до того, как они умрут, они исчезают, и больше я их не вижу. Обычно их не видит никто, кроме меня, но перед смертью их не вижу даже я. Возможно, они по-прежнему где-то рядом и говорят со мной, а я не слышу. А может, они просто растворяются и больше не помнят обо мне. Но я дружил с этими людьми несколько лет, они были единственными людьми, которые, как мне казалось, меня никогда не предадут. А они… умирают. - Ты недавно потерял дорогого тебе человека? – спрашивают стены. - Да. Он погиб за свою ученицу. Вы видели, наверное, это ведь по новостям было. Стены издают задумчивый звук, после чего спрашивают: - Кто-то ещё? - Мне кажется, они должны были умереть, - мгновенно отвечает Крис, потому что он провёл несколько дней, размышляя об этом. – Они… я не знаю, как вы к этому относитесь, но они встречаются, и мне кажется, их собирались избить до смерти. Или не обязательно намеренно до смерти, но они бы погибли. Их спасло только моё вмешательство. - Сейчас они в порядке? - Я… не знаю. Стены издают новый задумчивый звук и замолкают. Крис знает, что человек по ту сторону стены ждёт, когда он продолжит говорить. Крис знает, что использует эту будку не по назначению, но ему всё равно. Он хочет поговорить с человеком, который не попытается прописать ему таблетки. - Как ты можешь узнать, в порядке ли они? - Спросить? – после паузы откликается Крис.- В смысле, один из них и привёл меня сюда. Похоже, тот мой друг, что погиб за свою ученицу, он был и его другом. Я только что узнал об этом. - Ты хочешь ему как-то помочь? - Я хочу помочь им всем. Стены на мгновение замолкают. Когда они говорят снова, у Криса появляется ощущение, словно по его телу бегут миллионы крошечных насекомых: - Ты не можешь помочь каждому. - Мне плевать, - быстро обрывает Крис. – Мне плевать, могу ли я. Я должен помочь им. Я не… Я не могу позволить, чтобы ещё кто-то погиб. Я не могу просто смотреть, как они исчезают. - И что ты хочешь сделать? – осторожно спрашивают стены. – Как ты хочешь помочь им всем? - Я не знаю, - отрывисто отвечает Крис. - Я не знаю, и мне плевать. Должно быть, виноваты таблетки. Определённо, это их вина; Крис предпочтёт вину таблеток всему на свете, если это поможет ему разобраться в том, что происходит. Но, несмотря на то, что стены явно собираются сказать что-то ещё, он мгновенно вылетает за из будки. После разговора со священником ему стало ещё паршивее. Он выходит в зал и лицом к лицу сталкивается с Минхо. Целую долгую секунду Крис не понимает, что произошло. Но в лице Минхо меняется маленький, неуловимый мускул, который говорит Крису громче, чем говорили стены: Минхо всё слышал. *** Сложно сказать, что именно происходит: Крис провожает Минхо до своего дома (зачем?) или же Минхо провожает Криса до его дома (для чего?). Имеет значение лишь то, что всю дорогу Минхо отстранённо молчит, и единственное, что он произносит уже возле здания - это: - Чёрт, Джисон. Действительно, возле парадного входа их ждут Джисон и Феликс. Оба выглядядт одинаково взъерошенными и расстроенными. Крис успевает лишь моргнуть, как Феликс сбивает его с ног объятиями, а затем отстраняется и отвешивает удар по плечу. Внешность Феликса крайне обманчива; бьёт он здорово. - Какого чёрта? - шипит Феликс. Краем глаза Крис видит, что Джисон и Минхо тоже ссорятся. - Ты несколько дней проводишь в депрессии, а потом просто исчезаешь! Твой телефон под кроватью, Чанбин не знает, куда вы ушли, Хёнджина тоже нет... - Ты видишь Чанбина? - Где вы, чёрт возьми, были? - В церкви, - услужливо сообщает Хёнджин. - Исповедовались. И ставили свечку за Уджина, кажется, но я не очень понял. - И как? - вздыхает Феликс и трёт лицо руками. Только теперь Крис замечает, как Феликс осунулся; пожалуй, даже сильнее, чем сам Крис. Неужели это всё из-за него? - Помогло? Крис открывает рот, чтобы ответить, но его прерывает крик Джисона: - Да чёрт возьми, Минхо! Ты не мог его спасти! Ты не мог его спасти. Ты не мог его спасти. Ты не мог его спасти. Феликс снова вздыхает. Он не похож на хрупкого паренька, каким его привык считать Крис. Перед ним молодой человек, который несёт на своих плечах непомерный груз, под которым он вот-вот сломается. - Пойдёмте в квартиру, - совсем бесцветно произносит Феликс. - Минхо, Джисон, вы тоже. Нам всем нужно немного отдохнуть. В голове Криса что-то настойчиво звенит, как будто к нему приближается скоростной поезд, который его вот-вот собьёт с ног. Как послушный пёсик, он следует за Феликсом в дом. - Он просто устал, - подсказывает Хёнджин, шагающий рядом. - Он не злится на тебя. Крис кивает, как пустой болванчик. Резкость последних нескольких минут пропадает. Он снова чувствует себя тонущим в патоке.