Закрой небо рукой

Я нуждаюсь в твоём тепле, Я хочу быть смыслом твоим. Flёur «Будь моим смыслом»

Феликс берёт его за локоть, так крепко, что от его пальцев наверняка останутся следы, и уводит его в спальню. В гостиной остаются Джисон и Минхо; на этот раз Крис не сомневается, что Минхо будет плакать. Минхо прикусывает губу и упорно не поднимает взгляд на Джисона, несмотря на все уговоры. Такое поведение настолько не вяжется с его образом, что можно сказать лишь одно: Минхо очень плохо. Крис, в общем-то, хотел бы присоединиться к безудержным рыданиям, но его усаживают на кровать и закрывают дверь в спальню. Теперь если предаваться слезам, то под участливым взглядом Феликса, но всё же в одиночестве. Чанбин встаёт, прислонившись спиной к двери, словно сможет помешать Крису, если он решит сбежать. Хёнджин присаживается на кровать рядом с ним, и почти неловко поднимает руку, чтобы погладить по плечу. Затем опускает. Феликс, замерев на пару секунд, садится прямо перед Крисом на пол и какое-то время молчит. Крис молчит тоже. Долго молчит. Феликс всё смотрит на него, и по его лицу нельзя сказать, о чём он думает. Тишину нарушает Чанбин: — Ты ведь знаешь, что ты хочешь у него спросить. Спрашивай. Крис продолжает молчать. Слова как-то не идут; возможно, потому что он не хочет знать, в чём тут всё дело. — Крис, пожалуйста, — мягче просит Хёнджин. — Крис. Спроси его, видит ли он нас. Феликс садится прямее, и Крис уже знает ответ на свой вопрос. — Ты видишь их? — спрашивает он. — Чанбина и Хёнджина? Видишь их? Феликс отрицательно качает головой. — Я не могу их видеть, только слышать. Иногда. — То есть, ты слышишь всё, что они говорят? — Да. Я думаю, они слышат меня тоже. Как обычных людей. Но мне достаточно сложно общаться с ними, потому что они… нематериальны для меня. То есть, у них даже нет тел. Я не понимаю, как это. Для меня это просто как голоса, которые говорят из ниоткуда. Крис поворачивается к Хёнджину; возможно, немного слишком резко. Что-то не так с его головой; он не может её контролировать. Хёнджин шарахается от него, но пытается замаскировать движение; словно он отодвигается, чтобы предоставить ему побольше пространства. — Почему я не знал о том, что он может вас видеть? — спрашивает Крис. Его голос звучит слишком громким даже для его собственных ушей. Кажется, он близок к крику. — Почему никто не говорил мне? — Никто и не скрывал этого, — ворчит Чанбин. — Но ты не спрашивал. Не знаю, видимо, тебя интерсовало что-то другое. — Почему? Почему я могу их видеть, а ты можешь только слышать? Почему я могу их видеть? — Не знаю. Однажды я допытался у мамы, и она сказала, что когда-то давно прадедушка сошёл с ума, потому что мог видеть духов… — Они не духи, — поправляет Крис. — Да, верно, извини. Они не духи. Они скорее… — Отпечатки людей, которые должны погибнуть несправедливо. — Да. — И мне нужно их спасти. — Да. — Почему ты не сказал мне раньше? — Когда я нашёл тебя… — начинает Феликс, но быстро исправляется. — В смысле, когда ты нашёл меня… Помнишь, в баре? Ты был… немного не в себе. Ты и сейчас не в себе, Кристофер, ты должен это видеть! И я подумал… В гостиной что-то падает. Чанбин, нахмурившись, проходит сквозь дверь и видимо идёт проверить. — Не останавливайся, — мягко говорит Хёнджин, поворачиваясь к Феликсу. — Закончи рассказывать. Феликс сглатывает. — Я подумал, что позабочусь о тебе, пока тебе не станет легче. Но тебе не становилось легче, и ты перестал различать, что реально, а что нет. Поэтому я решил, что расскажу тебе раньше. Крис прячет лицо в ладонях, потому что мир внезапно стал слишком тяжёлым, чтобы даже смотреть на него, и у него нет больше никаких сил с этим бороться. — А если бы Уджин не умер? — спрашивает он оттуда. — Ты бы рассказал мне? В наступившей тишине из гостиной доносятся голоса; слов не разобрать, но по тембру Крис может понять, что голоса спорят, и они оба расстроены. Феликс сидит, словно опустошённая кукла. Кукла, которой подрезали ниточки. Крис — кукловод. Феликсу не нужно отвечать словами, чтобы Крис всё понял. Почти на цыпочках, как вор, Крис подбирается к двери и прислушивается. — Он приглашал меня пойти с ним! — кажется, уже в сотый раз повторяет Минхо. — Джисон, чёрт побери! Он приглашал меня пойти с ним, а я отказался, потому что, видите ли, слишком устал! Я слишком устал, понимаешь, и не мог, блять, пойти с ним в его последние часы жизни. — И что бы ты сделал? Что бы ты сделал? — Остановил бы его? Крису требуется несколько секунд, чтобы понять, о чём именно речь, а поняв, он мгновенно жалеет о своём решении подслушать. Минхо должен был пойти с Уджином в школу в тот день. Может быть, если бы Минхо пошёл с ним, или наоборот отговорил его идти, ничего бы этого не произошло. — Да как? — почти стонет Джисон. — Как бы ты его остановил? — Джисон, чёрт, я спасаю жизни животных! Почему я не мог спасти жизнь единственного человека? Хоть раз? Хоть раз почему я не мог оказаться чем-то действительно полезным? Повисает пауза. Затем Джисон говорит — почти шипит: — Не смей так больше никогда о себе говорить. Не смей. Пока я жив, я запрещаю тебе. Минхо открывает рот, чтобы ответить ему что-то ещё, но Джисон обрывает его: — Ты не можешь спасти всех. И будут жизни, которые ты потеряешь. И будут люди, которые сами избрали такой путь и им не нужно твоё спасение. Ты не можешь спасти всех. — Я… — Нет, — обрывает его Джисон. — Я хочу, чтобы ты повторил это следом за мной. «Я не могу спасти всех». Но вместо того, чтобы сделать так, как велит Джисон, Минхо воет и, судя по звуку, прячет лицо на его плече. Плечи Феликса дрожат, и Крис знает, что именно от него требуется в этой ситуации. Но почему-то — он знает, почему, но никогда не признается себе в этом, — он не подходит, чтобы утешить своего… брата. — Ты пожалеешь об этом, — предупреждает Хёнджин. — Я знаю. *** Когда Крис пробирается мимо Минхо и Джисона с ноутбуком подмышкой, они сидят на диване и не замечают его. Крис всё равно что существует в какой-то другой плоскости или параллельном измерении; они не видят его и не хотят видеть. Усевшись за кухонный стол, Крис открывает ноутбук и находит страницу своего блога. Сообщение от единственного верного подписчика, который просит у него советов, висит непрочитанным. Там всего одно слово: «спасибо». Крис знает, что ему нужно делать. Он сможет спасти столько человек, насколько хватит аудитории его блога. Он будет писать. Писать и писать, без конца, пока однажды кто-то не скажет: «Спасибо, что спас мою жизнь». Он будет писать до тех пор, пока в мире не останется людей, которым больно. *** Должно быть, он проводит за работой несколько часов, потому что его отвлекает голос Минхо, который говорит: — Чем это ты тут занят? Крис поднимает взгляд от экрана. У него болят кончики пальцев и ломит плечи. Он не знает, сколько прошло времени, и где остальные. Никто не прерывал его до этого момента. Где Феликс? — Где Джисон? — говорит Крис вслух. — В гостиной, — откликается Минхо. — Он собирался уходить. — Пусть остаётся, — рассеянно отвечает Крис и мыслями уже снова возвращается к блогу. Но Минхо по-прежнему сидит на стуле напротив него, и что-то в линии его плеч настолько изломлено, что Крис снова возвращается к нему. С секунду Минхо смотрит на него, а потом бормочет: — Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя очень жуткий взгляд? — Джисон упоминал. Пару раз. Минхо открывает рот, чтобы что-то возразить, но тут же закрывает. За окном уже совсем ночь; город горит электрическими вывесками и окнами домов. Иногда Крису кажется, что ночью на улицах даже светлее, чем днём. Крис предполагает, что Джисон послал Минхо к Крису с определённой миссией, но Минхо никак не решится завести нужный разговор. Он прикусывает губу и отстранённо смотрит в стену, как всегда делал тот, другой Минхо, когда хотел уйти от разговора. Пауза затягивается. Больше всего на свете Крис хочет вернуться к работе, но присутствие Минхо давит на него. — Почему ты пришёл именно ко мне? — спрашивает Крис, чтобы спросить хоть что-нибудь. — Когда собирался идти в церковь. Когда тебе некуда было больше идти. Почему ты пришёл именно ко мне? Минхо поводит плечами, как от холода. Но в квартире тепло; впервые за долгое время, в квартире тепло. — Мне некуда было больше идти, — наконец, признаётся Минхо. — Я здесь никого не знаю. — Что? — Я не из этого города, — объясняет Минхо, словно это совершенно просто. — Я знаю здесь только Джисона. Ну, теперь ещё Феликса и тебя. И зн… знал Уджина. Пищит дверной замок, щёлкает дверь, и наступает тишина. — Феликс ушёл к себе в квартиру, — сообщает Сынмин, появляясь из ниоткуда. — О, Минхо, привет. Минхо следит за Крисом так внимательно, словно пытается вглядеться в самую его суть, и прочесть самую его душу. Затем он подаётся вперёд, как детектив, намеренный мягко расколоть совсем непослушного преступника. Невольно Крис отшатывается от него. Минхо слишком близко. — Я не очень понимаю, что происходит с тобой, — медленно, осторожно подбирая слова, начинает Минхо. — Но я хочу помочь. Крис сглатывает. Он просто хочет вернуться к блогу и помогать людям. — Расскажи мне, как они выглядят, — заканчивает Минхо. — Люди, которых ты видишь, которых тебе нужно спасти. Может быть, я смогу тебе помочь, смогу отыскать кого-то из них на улицах. — О. Против воли самого Криса, его рука тянется, чтобы закрыть ноутбук. Блог может и подождать. Сынмин улыбается ему и ободряюще кивает. *** В группе просочился слух, что он был другом «того чувака», который погиб в школе. Поэтому, когда Крис наконец является на занятия после почти трёхнедельного перерыва, никто и глазом не моргает. Сильнее всего Криса поражает это открытие: прошло уже три недели. Три недели, а он так и не выяснил наверняка, почему Уджин исчез. Потому, что должен был погибнуть несправедливой смертью? Или потому, что Крис совсем поехал крышей и теперь выдумал себе целый мир, в котором Уджин погиб, хотя на самом деле никакого Уджина в жизни и не существовало? Что вообще реально в этом странном мире вокруг него? В перерыве между лекциями он прячется в мужской уборной на дальнем конце капмуса, потому что там его никто не найдёт. Он старается быть как можно более незаметным. Не отвечать на лекциях и не шуршать бумагой. По необъяснимой причине ему это не удаётся, хотя раньше он мог бы назвать себя профессионалом. Ему не хватает Джисоновых комментариев на лекциях. Чонин по-прежнему ходит с ним на физику, но он задумчив и отстранён. — Ты можешь знать, когда ты исчезнешь? — тихо спрашивает Крис, когда физика заканчивается. — Нет, — с лёгкостью лжёт Чонин. Когда третий человек подходит к Крису, чтобы выразить ему свои соболезнования, он понимает, что ему не оставили выхода. И прячется в уборной. В уборной не сказать чтобы комфортно. Хотя бы потому, что это уборная. Но в ней тихо, и Крис опирается о раковину, пытаясь восстановить равновесие. — Будет легче, — говорит Сынмин, как всегда появившись из ниоткуда. Он прислоняется плечом к зеркалу и упирает взгляд в одну точку над макушкой Криса. — Однажды ты привыкнешь к реальному миру. Тебе станет легче. Крис делает несколько глотков воды из-под крана: из-за расспросов и шепотков у него пересохло в горле. Выпрямившись, он смотрит на себя в зеркало. Вид не изменился: всё те же чёрные круги под глазами и отросшие корни. Крис и забыл, какого цвета у него волосы. — Я не хочу реальный мир, — после паузы бормочет он. — Мне и так было нормально. Сынмин вздыхает и качает головой. За стенами уборной студенты живут своими обычными жизнями. Удивительно: они не разговаривают с людьми, которые должны умереть. Для них смерть Уджина была всего-навсего случаем в новостях. Они не хотят вырвать на себе все волосы и воткнуть обратно просто чтобы было больно. — Вы слышите? — почти робко зовёт Чонин, проходя через дверь. — Сюда кто-то идёт. Крис не успевает ничего ответить, потому что секунду спустя распахивается дверь. На пороге замирает Сынмин. — Вау, — выдыхает Сынмин, стоящий возле зеркала. — Это же я. — Что за чёрт, — бормочет Крис. В ту же секунду Сынмин-на-пороге выпаливает: — О… Извини! Он разворачивается и явно собирается сбежать, но Сынмин возле зеркала почти кричит, чтобы Крис остановил его. И Крис — потому что он любит Сынмина, любит всем сердцем — зовёт: — Стой! Стой, подожди, не уходи. Я… Сынмин останавливается. На его щеках ещё блестят дорожки слёз, он торопливо утирает их ребром ладони и с вызовом смотрит на Криса. — Меня зовут Крис, — зачем-то сообщает Крис. — Я в курсе, — откликается Сынмин — реальный Сынмин. — Чувак, все тут твоё имя знают. Вау, Крис не хотел об этом знать. — Что-то случилось? — спрашивает Крис, чтобы увести разговор от себя. — Не твоё дело. — Не дай ему уйти, — напряжённо говорит Сынмин-у-зеркала. — А у меня случилось, — невесело смеётся Крис и усаживается прямо на пол. — Хочешь послушать? — Нет, — отвечает Сынмин, но прикрывает за собой дверь и подходит на пару шагов ближе. — А нам обязательно быть именно здесь? — Могу угостить тебя обедом, — пожимает плечами Крис. — Только не в столовой. Чувствую себя мартышкой в зоопарке. — Все мы мартышки в зоопарке, — пожимает плечом Сынмин и протягивает ему руку, чтобы помочь подняться с пола. Крис принимает помощь. *** Вернувшись домой, Крис с удивлением обнаруживает свет включенным и Феликса в гостиной. Он и не надеялся увидеть его больше после того разговора. — Привет, — зовёт он. — Привет, — откликается Феликс, поднимая взгляд от книги. — Как дела? — Нормально, — уклончиво отвечает Крис. На диване рядом с Феликсом сидит Чанбин и, скрестив руки на груди, смотрит в упор на Криса. Но когда он говорит, слова его обращены не к Крису: — Спрашивай, что хотел. Феликс вздыхает и откладывает книгу. Одного этого Крису достаточно, чтобы понять, что предстоит разговор, который он вести не хотел бы. И всё же вопрос Феликса застаёт его врасплох. — Почему ты не плачешь? Крис замирает с сумкой в руке и только спустя пару секунд выдавливает: — Что? — Ты, — повторяет Феликс, садясь ровнее. — Почему ты не плачешь? — С какой стати я должен плакать? — Твой друг погиб. Двое других твоих друзей не помнят ничего из того, что происходило в годы вашей дружбы. Остальные твои друзья, возможно, скоро погибнут или забудут о тебе. Но Уджина уже нет. Почему ты не плачешь по нему? Крис должен был ожидать, что этот разговор однажды настанет. Но почему-то ему казалось, что это вопрос из репертуара Мыши. Реален ли Мышь? Реален ли Феликс? Есть ли реальная замена Чанбину, сидящему рядом с Феликсом. — Ответь, — подталкивает Чанбин. — Ответь. Признайся самому себе. Крис переводит взгляд на него и, глядя прямо в глаза Чанбину, отвечает: — Потому что я не заслуживаю. Феликс опешивает от такого ответа, по нему видно. — В смысле не заслуживаешь? Крис, горе — это не то, что нужно… Крис со стуком опускает сумку на пол. Чонин протягивает руку, чтобы положить ему на плечо; Хёнджин сидит на подоконнике и, наверное, хотел бы оказаться как можно дальше отсюда. — Слёзы в целом — это проявление слабости, — начинает Крис. — Слабость можно проявить, когда ты уже был сильным. Но всё, что я делал всё это время — это прятался за ними, и боялся посмотреть миру в глаза. Я был слабаком. Я не заслуживаю плакать. — Крис, — вздыхает Сынмин. — Тебе станет легче, я обещаю. — Нет. Не станет. Какое-то время они молчат. Всё существо Феликса источает явное неодобрение, поэтому Крис заставляет себя выдавить: — Я говорил с Сынмином. — С нашим Сынмином? — зачем-то уточняет Феликс. Он явно не то, чтобы слушает его, занятый другими мыслями. Но Феликс хотел этого разговора, не Крис. Значит, они будут говорить. — С настоящим Сынмином. Он учится в моём университете, рыдал в уборной, потому что у него нет денег платить за учёбу, и он не знает, что делать. — И что ты ему сказал? — Что всё будет хорошо. — Врун, — качает головой Чанбин. — Как ты можешь говорить кому-то, что всё будет хорошо, когда сам в это не веришь? Крис не хочет отвечать на этот вопрос и не хочет больше ни минуты находиться в одном помещении с этими людьми. Духами. Кем угодно. Он хочет спрятаться и запереться в своей комнате, потому что его мир рушится и он не знает, что с этим делать. — Крис, — зовёт Чанбин, когда Крис уже готов закрыть дверь в спальне. — Ты не сможешь меня спасти. Крису требуется секунда, чтобы осознать, что именно он сказал. Затем он отрезает: — Чёрта с два. И хлопает дверью.