Закрой небо рукой

Прощай, и если навсегда - То навсегда прощай. Когда б за край - иди; прощай, И помни обо мне. Мельница "Прощай"

Крис не ожидает, что это произойдёт, потому что лишь накануне он говорил с Чанбином. На дворе солнечное утро, и с момента появления (или исчезновения, с какой стороны посмотреть) Сынмина прошло всего несколько дней. Оставшиеся — Хёнджин и Чонин — всё больше прячутся в тенях и всё меньше говорят с ним. Им, наверное, даже страшнее, чем самому Крису; в любой момент они могут исчезнуть. Раствориться. И их никогда не найдут. Крис не может придумать, как вытащить их наружу. Он листает инстаграм и натыкается на запись аккаунта, который выкладывает сообщения о пропавших людях. В записи — список людей, которые погибли или пропали без вести в последнем сражении бог знает где. Крис даже не слышал о том, что страна участвовала в каких-то военных действиях. Война — это мерзко, ужасно и рушит жизни за чужую идею. Крис усвоил это, ещё когда ребёнком болтал с духом солдата. Солдат, кажется, расплакался бы, если бы смог. Скорее по зову привычки, чем намеренно, Крис читает имена в списке. Его сердце пропускает удар, когда ему попадается имя, подозрительно похожее на «Хван Хёнджин». Но человека зовут Хван Хёнин. Так что всё хорошо. Ничего не случилось. Должно быть, семья Хван Хёнина убита горем. Он читает дальше. Лекция только через два часа, так что пока что нет нужды выбираться из-под одеяла. В квартире так тихо и мирно, что кажется, будто он сам умер. В комнатах ни звука, ни дыхания. Должно быть, у Феликса утренние пары, или он ушёл к себе. Впервые за много лет Крис полностью один. Он скучает по постоянному шуму и разговорам. Скучает по шуткам, и по чувству, что рядом кто-то есть. Имя человека на экране бьёт его молоточком по мозгу, но поначалу он не обращает внимания. Со Чанбин. Крис пролистывает. Со Чанбин. Крис возвращается к имени. Смотрит на него. Со Чанбин. Он садится в кровати. Одеяло спадает с его груди и вау, в квартире, оказывается, холодно. Может, не такое уж утро и доброе. Со Чанбин. Это ничего не значит, говорит он себе. В мире тысячи Со Чанбинов. Имя в списке ничего не значит. Но это правильное имя. Он знает. Крис делает первое, что приходит ему в голову: звонит по номеру в конце поста, который приглашает прийти на опознание. *** Он скармливает им какую-то дикую историю о том, что Чанбин был его парнем, и они якобы недавно расстались, и он считает всё глупой ошибкой и просто хочет убедиться, что убит действительно Чанбин. Ему говорят приехать, забрать его личные вещи и убедиться, что это действительно он. Крис чувствует себя полнейшим идиотом, но он действительно покупает билет на поезд и едет в другой город, чтобы опознать человека, который, быть может, ещё и не Чанбин. Дорога занимает у него два часа. Всё это время Крис заставляет себя глотать слёзы и даже криво улыбается девчушке, которая выглядывает на него из-за сиденья. Девчушка, вскрикнув, прячется обратно к маме. Должно быть, выглядит Крис воистину ужасно. Феликс звонит ему три раза. Потом дважды звонит Минхо. И даже Джисон. Крис игнорирует их и включает режим полёта. В огромном зале собраны рыдающие женщины и мужчины, которые пытаются казаться сильными. Наверное, быть сильным в этой ситуации — правильно. Его провожают в комнату и показывают ему фотографию. На ней Чанбин. Тот самый Со Чанбин, который писал музыку вместе с ним, и смеялся с ним, и делил с ним мечты, и ходил к Мыши. Со Чанбин, пропал без вести. Офицер смотрит на него так участливо, что Крис хотел бы стукнуть его как следует. Ему не нужно ничьё участие. Он просто хочет войти в студию и увидеть там Чанбина. Но его там больше не будет. Крис не смог его спасти. Как и предсказывал Чанбин. — Вы хотели бы забрать его вещи? — говорит офицер. Сколько, наверное, таких же бледновато-серых, потерянных лиц он сегодня перевидал. С кем была война? Почему Чанбин оказался на фронте? Была ли это союзническая поддержка одной из тех стран, где война не заканчивается никогда? Или Крис настолько выпал из реальности, что даже не представляет, что происходит в мире? — Вы хотели бы забрать его вещи? — повторяет офицер. — Нет, — качает головой Крис. — Нет. Я думаю… думаю, наверное, его семья хотела бы забрать их. Офицер задумчиво мычит и что-то быстро печатает, должно быть, доставая из базы досье Чанбина. Крис смотрит за окно. За окном весна. Как могут люди погибать весной? — У него не указано никаких контактов, с которыми мы могли бы связаться, — подаёт голос офицер, вырывая Криса из его мыслей. — Он, кажется, был совсем без знакомых. — О. — Вы точно были с ним знакомы? Может, перепутали? — Могу я забрать его вещи? Офицер, прищурившись, смотрит на него из-под козырька фуражки. На короткую долю секунды Крис задерживает дыхание и думает, что его прогонят к чертям. Они отдают ему форму, телефон и фотографию, и предлагают уйти. Ошарашенный, Крис смотрит на стопку вещей в своих руках: всё, что останется у него от человека, которого он знал, и которого любил Феликс. *** Он выходит обратно в зал, и всхлипы рыдающих людей оглушает его. Гробы выстроены рядами. Ряды и ряды деревянных ящиков, укрытых флагом, в которых, наверное, должны быть тела. Крис без труда находит гроб Чанбина. Рядом с ним стоит единственный человек, которого Крис не узнаёт. Вдвоём они стоят возле ящика. Рыдания вокруг них продолжаются, но Крис игнорирует их. Ничто не имеет значения. Рыдающие люди не имеют значения. Он сам не имеет значения. Их словно обволакивает мягкий кокон тишины: его, человека и гроб. — Ты знал его? — нарушает тишину человек. — Немного, — откликается Крис. — В смысле… мы были знакомы. Очень долгое время. — Пожалуйста, не забывай его, и позаботься о его вещах, — говорит человек. — Никого, кроме нас с тобой, не останется, чтобы помянуть его, когда придёт время поминать погибших. — Хорошо. — Хорошо. Ещё несколько мгновений они стоят рядом, как два старых товарища. Какая-то часть Криса ожидает, что вот сейчас этот незнакомец рассмеётся и скажет: ну что, забавная шутка? Не переживай, с Чанбином всё окей, он скоро придёт. Но часы тикают. Люди рыдают. Никто не смеётся. — Как он умер? — Мы не знаем. — О. — Он мечтал вернуться и начать семью, — продолжает человек, словно не слышит его. — Мечтал сдать погоны и начать какое-нибудь своё дело. Война — не его дело, это было видно. Крис молчит. — Он и погиб-то, защищая меня, — заканчивает человек. — Туда должен был пойти я, но я не смог, был ранен, и… И меня всё равно хотели отправить, а вызвался он. Крис никогда не видел плачущих солдат, но всё однажды происходит впервые. *** Он возвращается ночью. Поздней, поздней ночью, и ему кажется, что он постарел на по крайней мере десять лет. В гостиной сидит Феликс, но на этот раз он не читает. На другом конце, свернувшись нервным клубком тел, устроились Минхо и Джисон. Крис хочет прогнать их всех, потому что как смеют они быть настолько живыми, когда Чанбин мёртв? Когда пищит замок двери, Хёнджин первым срывается с места. Он спрыгивает с подоконника, подскакивает к Крису и кричит: — Где ты, чёрт возьми, был! Чанбин исчез! Чанбин исчез, чёрт возьми! Его больше нет; он уже слабел, он был очень слаб, а ты, ты оставил его без источника знания о нём, ты оставил его растворяться… Опешив, Крис таращится на Хёнджина и не знает, что сказать. Что можно сказать в глаза рыдающему духу? Чонин одиноко сидит у стены и смотрит в одну точку. Он словно не здесь, а там, с реальной своей частью. — Ты вернулся, — тускло говорит Минхо, словно хочет утвердиться в этой новости в первую очередь сам, а потом уже сообщить о ней кому-то другому. На звук его голоса поднимает голову Феликс. Он, похоже, не слышал, как Крис открыл дверь. Крис только успевает поставить рюкзак на пол и выпрямиться. В следующую секунду ему в лицо прилетает кулак Феликса. Феликс гораздо сильнее, чем он кажется. Особенно когда он зол. Минхо и Джисон не делают попыток его остановить. Они вообще не поднимаются с дивана. — Какого чёрта, — бормочет Крис, потирая ушибленную челюсть. — Ты что творишь? Он хотел сказать совсем не это. Он хотел извиниться. Почему слова так подводят его? — Какого чёрта? — шипит Феликс. — Какого чёрта? Он заносит руку; наверное, чтобы ударить ещё раз. Крис прерывает его: — Чанбин мёртв. Кулак Феликса безжизненно падает вниз. Пару секунд они смотрят друг на друга. Затем Феликс непослушными губами выговаривает: — И что? — В смысле что? — Он мёртв. Мы знали, что он умрёт. И что с того, что он мёртв? — Нет, Феликс. Ты не понимаешь. Он мёртв! — Нет, это ты не понимаешь, — вздыхает Феликс и внезапно Крис буквально видит, как вся злость выходит из него, словно воздух из воздушного шарика. — Это ты не понимаешь. Я думал, что ты мёртв. Ты не отвечал на звонки. Я не мог пойти в полицию, потому что тебя не было недостаточно долго. Но тебя не было, и я думал, что ты мёртв. — Чанбин мёртв, Феликс, — повторяет Крис. Ему кажется, что они с Феликсом говорят на разных языках. Он не ожидает, что Феликс закричит: — Да! Да, он мёртв. Но я-то жив! Минхо вздыхает откуда-то с дивана. Чонин утирает одинокую слезу. Феликс продолжает: — Минхо и Джисон — они тоже живы. Хёнджин и Чонин — они всё ещё здесь! Ты не можешь просто исчезнуть, не сказав ни слова. Он мёртв, хорошо, отлично. Но есть люди, которые всё ещё живы, и им не плевать на тебя! Этот разговор похож на дежа вю. Его мама частенько говорила такое, когда он куда-то пропадал. — Ты не можешь просто уйти, не сказав мне ни слова, — шипит Феликс. — Ты не можешь продолжать гоняться за своими мертвецами, когда рядом с тобой есть живые люди, которые всё чувствуют. — Я… — Прекрати, — отрезает Феликс. — Прекрати. Крису так и не предоставляется возможность сказать, что он сожалеет. *** Из спальни он слышит приглушённые голоса в гостиной. Судя по ним, Минхо и Джисон останутся на ночь, потому что куда-то ехать сейчас слишком опасно, и Феликс просто не отпустит их. Крис лежит, глядя в стену. Сегодня он не сумел спасти ещё одного человека. Наверное, нужно будет рассказать Мыши. Мышь ведь за это деньги получает. Чтобы слушать обо всех призраках, за которыми не угнался Крис. У него было уже такое. Что он пытался спасти солдат, и каждый раз неизбежно не успевал. Почему с Чанбином должно было быть иначе? Время переваливает за полночь, а потом за два часа и за три. Легонько скрипит дверь. В комнату входит Минхо. Поначалу Крис видит только его силуэт у изножья своей кровати. Затем силуэт начинает говорить: — Не злись на Феликса. Он очень расстроился. — Чанбин мёртв, — как болванчик, повторяет Крис. — Чем был расстроен Феликс? — Он сильно плакал, — пожимает плечами Минхо. — И я не знал, как его утешить. А потом и Джисон начал плакать. И я всё ещё не знал, что делать. — И что ты хочешь, чтобы я сделал? — Просто… Не делай так больше. Есть мир воображаемых друзей, а есть реальный мир. И если честно, если ты ранишь воображаемого друга, с ним ничего не случится. Ему не будет больно по-настоящему. А вот нам будет. — Ты тоже раньше был воображаемым другом. — А сейчас я больше не воображаемый. Но тебе, кажется, воображаемые друзья важнее, чем реальные. Между ними повисает пауза. Крису требуется время, чтобы подобрать нужные слова: — Я… Я просто хотел спасти всех. Почему я не могу спасти всех? Минхо вздыхает. — Начни с тех, кто рядом с тобой, вот мой тебе совет, — говорит он. — Не абстрактные люди, которые где-то там далеко, а тех, кто прямо здесь, с тобой, сейчас, в одной комнате. Он не уходит. Задумался или ждёт от Криса реакции? — Тебя что-то тревожит? — медленно выговаривает Крис. — Или, может, у тебя какие-то проблемы? — Мило, что ты спросил, — смеётся Минхо. — Но я бы на твоём месте поговорил с Хёнджином и Чонином. — Зачем? — Им сейчас очень страшно. Остались только они вдвоём. — Да. Наверное. — Расскажи мне о Чанбине? Крис вздыхает и несколько мгновений смотрит в темноту. Ему кажется, что он всё ещё чувствует запах слёз, солдатского пота и мертвецов. Но Минхо не уходит, а терпеливо ждёт, когда Крис заговорит. И Крис говорит.