Дневник

Накануне первого сентября так и не вышло уснуть: несмотря на всю менталистику, несмотря на недюжие умения в самовнушении, Том не мог заставить себя спать, постоянно прокручивая в голове тревожные мысли. Он сделал невероятно многое за этот неполный год, но, вместе с этим, неуловимо казалось, что он что-то упустил, что допустил гигантскую непоправимую ошибку, которая уничтожит все его усилия. Ошибка вполне ожидаемо не находилась, но это лишь еще больше беспокоило: на этом этапе ему совершенно точно нельзя позволять себя подозревать хоть в чем-либо. Он встал с кровати для того, чтобы взять в руку палочку. Ему показалось не слишком подходящим под образ магглорожденного брать крайне удобную боевую кобуру, но это лишь значило, что еще сразу же по возращении он подшил внутрь рукавов мантий сливающиеся с их цветом резинки, подходящие для удержания палочки лишь немногим меньше. Том почти ласково погладил гладкую на ощупь палочку, от которой исходило тепло. Грецкий орех и сердечная жила дракона — почти ироничное сочетание. Казалось, что ирония была куда большей, чем понимал сам Том, что дарило некоторую меру неудовлетворения, но он не мог с этим ничего сделать прямо сейчас. Было неприятно то, что по сей момент он не мог себе позволить даже под прикрытием купить левую палочку-«француженку» без отслеживающих чар, но, к сожалению, возможность озаботиться оной появится уже позже, если, конечно, Хогвартс не изменился слишком кардинально за все эти годы. Казалось, взяв эту палочку в руки, он мог свернуть горы, но внутри теплилось осознание, что это не так. Сейчас он — магглорожденный мальчик, и ему очень далеко до истинного могущества даже с учетом всего. Что-то сохранилось и от прошлой жизни, что-то дали тренировки, но ему предстоял еще очень длинный путь, полный проблем, в котором любая ошибка могла оказаться роковой. К тому же, если он будет ею колдовать, то будет обнаружен чарами надзора, что было бы в высшей мере нецелесообразно. Поэтому Том предпочел отложить палочку обратно, включить свет, и взять в руки маггловскую книжку из своего своеобразного дополнительного чтения — за неимением магических, которые еще бы не прочитал. Библиотеку Хогвартса ждал набег, и одно это вызывало положительные эмоции — пусть там и не будет книжек из тех, что могут дать воистину уникальные знания, во всем прочем она демонстрировала себя как огромный сборник всевозможных материалов, заслуживающих внимания. Ближе к утру он аккуратно заложил страницу и лег поверх одеяла, погружаясь во внутренний мир. Это, конечно, все еще не было сном, но позволяло отдохнуть хоть немного, как телом, так и духом. Его все еще умиротворяла эта долина, пусть он и вносил в нее постепенно свои коррективы, впрочем, в части леса и сохраняя первозданную атмосферу. В восемь утра ровно его внутренние часы забили тревогу, и Том невозмутимо вышел из подсознания, чтобы умыться, одеться, собраться и позавтракать. С его постным лицом в итоге казалось, что родители беспокоятся из-за отъезда куда больше его самого, что, пожалуй, забавляло. Невозмутимо съев четверть рисового пудинга и собрав, помня о времени, сколько придется провести в пути, пакет с едой, отправленный в крайне вместительный рюкзак вслед за всем прочим, Том еще почти десять минут наблюдал за суетящимися Эбигейл и Теддом до момента, пока они, наконец, не погрузились в машину и не поехали. Все еще слишком хорошо помнящий о желании сына быть самостоятельным, Тедд обнял его, уточнил, знает ли он, что делает, пожелал удачи, и уехал. Самым сложным, на взгляд Тома, было натурально изобразить сложный мыслительный процесс, связанный с обдумыванием вопроса о платформе со странным номером, чтобы потом спокойно пройти через стенку и вновь увидеть пышущий паром Хогвартс-Экспресс, готовый к тому, чтобы увезти еще одно поколение детей в сказку. Имея в запасе еще приличное количество времени, Том уселся на лавочку, прикрыл глаза, и весь ушел в слух, собирая информацию из разговоров окружающих его волшебников — большая часть оных в обычных, повседневных обсуждениях не считала нужным пользоваться магией, мешающей подслушиванию. Выхватывание информации из мешанины голосов позволяло заполнить немало пробелов в его знаниях: оказалось, что в этом году помимо Гарри Поттера, поступление которого было легко предугадать за счет имеющейся в газетах информации о его возрасте, на первый курс шло немалое количество наследников чистокровных родов, таких как Малфои, Лонгботтомы, Нотты, Гринграссы, Паркинсоны или Гольдстейны. В некоторой мере затесаться среди подобных людей было крайне удачно, и, безусловно, стоило извлечь из ситуации хотя бы часть плюсов. — Мэтт! — радостно окликнула его Гермиона, выбивая из подобия транса. Он смерил ее взглядом, в котором смешалось разочарование и усталость. Девочка приземлилась на скамейку справа от него. — Пусть я и знала, что ты будешь здесь, одно дело — понимать, но другое — видеть воочию, — призналась она. — За время, пока мы не виделись, я дочитала все учебники и те книги, которые ты мне дал. Но, — она немного нахмурилась, — я все еще была не так быстра, как ты. Хотя до той, последней, встречи с тобой мне казалось, что никто кроме меня не решится на подобное безумие. Он поморщился. Раньше Гермиона, конечно, говорила еще больше, превращаясь в полноценный конвейер информации, при этом явно испытывая проблемы с дикцией и формулировками, и теперь заметно прогрессировала, сделав свою речь короче и полезнее, но ему все ещё слишком часто из-за ее общества хотелось найти человека, с которым можно просто помолчать. — Привет. — Том кивнул ей. — Прочитанные заранее учебники дадут тебе, скорее всего, преимущество в самом начале, но после оно нивелируется, если ты не приложишь значительные усилия к практической части. Это довольно логично: так или иначе, но магия далеко не полностью заточена под теорию. — Ты прав, — согласилась Грейнджер. — И оттого особо жаль, что колдовать дома нельзя, — она звучала расстроенно, но лицом почти не поменялась. Том довольно хмыкнул: прогресс. — Если бы Надзора не существовало, — протянул он, — то мы бы получили кучу неразумных детей с магическими автоматами в руках. Это не только опасно, но и испытывало бы каждое лето на прочность Статут. А магам нельзя лезть на рожон, — логично заключил он. — К тому же, — добавил Том с усмешкой, — в Хогвартс-Экспрессе Надзор уже не действует. Поэтому у тебя будет возможность опробовать понравившиеся заклинания уже скоро. — Правда? — озадачено уточнила Гермиона, явно пролистывая в голове имеющиеся у нее книги. — Ты прав, — наконец резюмировала она, почесав затылок. — И как я не обратила внимания, когда об этом было черным по белому указано в Истории Хогвартса, — задумчиво заметила она. — Ты прочла огромное количество книжек, понятное дело, что-то могла упустить из виду. Это довольно разочаровывающе, — он все же добавил в мед ложку дегтя, — и демонстрирует все несовершенство твоей памяти, но не думаю, что есть смысл требовать от себя большего. О своей абсолютной памяти Том, разумеется, ничего ей не говорил. — Я буду стараться больше, — пробормотала ему в ответ Гермиона. — Хотя я пока не нашла идеального варианта. Зелье сосредоточенности, описанное в учебнике по зельеварению, действует лишь ограниченное количество часов в сутки, после истечения которых, его принятие вызывает лишь дикую головную боль, — немного огорчённо заметила она. Даже если ты обижена на грубую оценку своих усилий, это не повод сдуваться и начинать рассказывать о том, что у тебя не вышло, вместо того, чтобы рассказать о том, что ты только исследуешь. Минус балл, Гермиона Грейнджер. Далее Том предпочел вернуться к своему занятию, игнорируя Гермиону: прямо сейчас он хотел бы уйти от общения. Явно поняв его желание, Гермиона, судя по звукам, достала книжку и уткнулась в нее, игнорируя все окружающее. Очень зря. — Хэй, Мэтт. Нам пора в поезд. Полчаса до отправления, — дёрнула она его почти час спустя. — Давай займем купе. Том приоткрыл глаза, еще немного отходя от переизбытка данных, требующих дополнительной обработки позднее, оглянулся, лицезрея, что людей на платформе стало значительно больше, рассеянно кивнул Гермионе, после чего встал с лавки и направился в сторону Хогвартс-Экспресса. Они заняли стратегически удачное купе в середине поезда, дающее свои преимущества, после чего Гермиона все же опробовала несколько простейших заклинаний навроде Люмоса, с искренним восторгом реагируя на то, что все, в самом деле, получалось. Несмотря на то, что на ее искреннее счастье Том отреагировал крайне скептически, было бы глупо отрицать, что ему тоже было очень приятно ощутить, как палочка направляет поток магии и формирует из него заклинание. Это было удивительное тепло, неожиданно хорошо сопрягаемое с привычным лёгким покалыванием при сотворении заклинаний — все же он несколько отвык от того, чтобы колдовать именно палочкой. На платформе родители суетились вокруг детей, давая им последние наставления и торопливо отправляя садиться в уже собирающийся отправиться поезд. Время утекало сквозь пальцы, и Тому было невероятно сложно заставить себя уткнуться в «Убить пересмешника», сдерживая дрожь нашедшего мандража. Стук в дверь купе заставил его замереть на мгновение. Створка отодвинулась. — Хэй, — в проходе появилась чрезмерно патлатая голова, чем-то похожая на прошлую внешность Тома. Парень огляделся, изучив их обоих, и явно пришел к какому-то выводу: — Вы оба читаете, мне это нравится. Я тоже очень люблю читать, как магические, — он кивнул на «1000 магических растений и грибов» в руках Гермионы, — так и маггловские, — кивок в сторону книжицы в твердой обложке за авторством Харпера Ли, — книги. Я полукровка, Майкл Корнер. Примите в свой клуб буквоедов? Пока Том лихорадочно просчитывал плюсы и минусы, за него ответила Гермиона, посмотревшая на вторженца заинтересованно. — Это может быть плодотворное знакомство, особенно в том случае, если ты любишь книги также сильно, как и я. Заходи. Никто не любит книги так, как ты, Гермиона. Никто. Зашуршала закрываемая дверь. Майкл присел рядом с Гермионой, закидывая чемодан на верхнюю полку. Под мышкой он держал книгу «Темные силы: пособие по самозащите» из школьного списка учебников. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, Майкл. Приятно познакомиться, — обстоятельно продолжила девочка. — Мэттью, — кивнул Майклу Том, протягивая руку для рукопожатий. — Я магглорожденый, о магии узнал не так давно. В чем мое отличие от полукровок, вроде тебя? — Ну… — Майкл ненадолго задумался, но ответил все равно быстро — башка у парня явно варила. Том взял его на примету. — Папа еще в детстве рассказал мне, что я маг, а все странности вокруг — стихийные магические выбросы. Объяснил, что это нормально, и со временем прекратится. Показывал заклинания, рассказывал о другом мире и давал магические книжки. Несколько раз водил в Косой Переулок. Я не имею целостного представления о мире магии, но он всегда был словно бы под боком, и я немало всего почерпнул из разных источников. — Значит, это мама у тебя обычная женщина? — лишь ради поддержания диалога уточнил Том — так-то это было очевидно. — Наверное, тебе будет проще в Хогвартсе, раз ты заранее знаешь много чего. — Да. — Майкл усмехнулся. — Мама у меня очень красивая, она переводчицей работала, милая просто невероятно. Она до сих пор отлично выглядит. Понимаю, почему папа выбрал ее. — И переключился, как тумблером щелкнули, пусть общая мечтательность настроения и сохранилась: — Пусть я и читал книжки, палочку мне не давали, так что все не так значимо. Хотя, наверное, магических книг-то побольше вас прочитал. Хотя вы, ребята, — он красноречиво выделил эту фразу, вновь указав на книги, — явно успели покопаться в купленном для школы чтиве? — О, да, — спокойно ответил ему Том, — мы оба прочитали все учебники первого курса. — На деле, он по диагонали осилил материалы вплоть до пятого. Майкл запнулся. Его глаза расширились в очевидном удивлении. — Он прочитал их все за несколько суток! — очевидно негодующе добавила Гермиона, явно еще припоминающая ему тот случай. Она, в целом, не была вспыльчива, но ее все еще задевало то, что было связано с книгами. Особенно когда кто-то пытался спихнуть ее с трона главной заучки этого года. — Да? — немного зачарованно уточнил Майкл, явно пытаясь рассчитать, сколько слов в минуту требовалось читать для этого. Он заведомо проигрывал, не беря в учет то, что Том был способен читать во сне. — Ты обращаешь на это слишком много внимания, — с нажимом заметил Том. — Сами по себе прочитанные книжки ничего не значат. — Но такая скорость чтения значит, что тебе будет проще в Хогвартсе, — заметил Майкл. — Папа рассказывал, что там будут требовать довольно много изучать сопутствующие материалы самостоятельно и писать длинные эссе. — Может быть. — Том индифферентно пожал плечами. — Пока это не имеет значения. Ты лучше скажи, Майкл, касаемо маггловских книг, что по художественной литературе посоветуешь? — Он, конечно, прочел немало, просто для разгрузки мозгов, но сторонний взгляд немало интересовал. — Ну. Я в последнее время читал Киплинга, там «Кима», «Книгу джунглей» и стихов немного, — он слегка понизил голос на второй половине фразы. — И «Повелителя Мух», прости, автора не помню. Хотел прочитать «Скотный Двор» Оруэлла, но мама почему-то запретила. Говорила, слишком жестокая книжка. Но я не понял, почему тогда она не была против «Повелителя», там ведь тоже очень грустные моменты есть, и мальчики убивают друг друга… Том едва удержался от зевка. Он, конечно, запоминал названия книг, но это не значило, что ему была интересна вся прочая информация. Та, что Майкл выдавал сейчас, была обычной болтовней, которая едва могла бы стать действительно полезной позднее, поэтому он почти не беспокоился об этом, малость подзависнув. И попутно вспомнив, что «Повелитель Мух» у него лежит где-то на дне рюкзака. Он дал себе немного времени поплавать в сознании, иногда реагируя на разговор соседей незначительными фразами, просто чтобы поддержать его, и краем глаза смотрел за тем, как в окне мимо проплывали окраины Лондона, сменяясь сельскими пейзажами и бескрайними полями. Двигаясь довольно неспешно, поезд пробудет в пути целых восемь часов, поэтому у него еще было время. И ведь так странно, даже не верится — он, воскреснув спустя столько времени, помня лишь семнадцать лет жизни, вновь едет в Хогвартс, но уже не Томом Риддлом непонятного происхождения, а вполне себе понятным магглорожденным Мэттью Эдвардсом, которому грозило невероятное будущее. Это — обязательно. Второе по важности после надобности не вызывать подозрений. Пусть он и провел в теле неполный год, немало освоившись с новым образом и возможностями парня, сейчас царило какое-то непонятное ощущение нереальности, как если бы ему снился очень долгий сон, который никак не хотел заканчиваться, и все тянулся и тянулся вялым серпантином вперед, позабыв про все, живя лишь видениями… Отчётливый скрип двери в купе заставил его прийти в себя и недовольно скосить взгляд на пришедшего. И посмотреть было на что — особенно учитывая, что черты родов в парне читались особо явно, ну чисто открытая книга. Еще и на лице такая совершенно искренняя обреченная потерянность, словно бы он в свои одиннадцать с хвостиком уже безвозвратно заплутал на дороге жизни, едва ли понимая, что ему делать дальше, и как найти хоть какой-нибудь ориентир, что позволит двигаться вперед. Отличный пациент. Что надо. — Вы не видели здесь Тревора? — робко поинтересовались таким тоном, как если бы смысл жизни потеряли. — Жабу. Магическую. Моего фамильяра… — и окончательно стушевался, повиснув на двери. Если бы Том был способен умиляться, он бы, пожалуй, даже умилился. И эмоций так много, и ЧСВ в заднице, и на лице все читается — просто же загляденье.