Дневник

— Мэттью? — вновь окликнул его Невилл, выглядя еще более потерянным. Казалось, что он попросту не приспособлен к общению в кругу сверстников. — Ммм? — откликнулся оживившийся Том, уверенно идя вперед. — Ты уверен, что нам можно обратиться к старостам, и что они сидят там, куда ты меня ведешь? — логично спросил Лонгботтом: зайдя в купе, он все же спохватился представиться. Не то чтобы Том его не узнал и без этого, но формальное знакомство тоже имело смысл. — Конечно, — он кивнул, — на перроне слышал, что старосты занимают традиционно первое к голове поезда купе, — а это было чистой правдой. Как крайне вежливый и воспитанный мальчик, он постучал в нужную дверь-купе, и через несколько секунд она открылась. В проеме показалась высокая и довольно красивая девушка: чернявая, с вытянутым лицом, но вместе с этим какая-то до странного свойская, без ожидаемого аристократического холода. На мгновение у Тома внутри что-то потеплело: так или иначе, но он по-своему любил Слизерин, и сам раньше был старостой. — Мальчишки? — окликнула она их. — Я Джемма Фарли, староста Слизерина. Вы чего-то хотели? — Невилл потерял свою жабу-фамильяра, Тревора, мисс. Вы бы не могли нам помочь? — понимая, что от Лонгботтома нет смысла чего-то ждать, Том взял ситуацию в свои руки. — Чего там у тебя, Фарли? — в проходе показался парень, тоже взрослый, с синим галстуком Рейвенкло. Он перевел взгляд на Тома с Невиллом: — А, первокурсники, — и по-доброму усмехнулся. — Тут мальчики жабу потеряли, — пояснила ему Джемма. — Скажи ребятам, что я отойду, доиграйте без меня. Отдай мою сдачу лентяйке Пенни, ей давно стоило отвлечься от книг и Уизли. — И, уже обращаясь к ним: — Давайте, разберемся с вашим Тревором. Судя по тому, что заметил Том в купе, пока оно не закрылось за старостой воронов, ребята играли в бридж. Похоже, у старост разных факультетов были неплохие отношения друг с другом. — Так, — деловито начала Джемма, оглядев их, — есть пара способов отыскать жабу в поезде, но все может быть намного проще. Лонгботтом, — обратилась она к Невиллу. — Тревор действительно твой фамильяр? Вы проходили привязку? Невилл медленно и осторожно кивнул. — Да, но только перед самим Хогвартсом. Он еще не совсем подстроился, наверное. — Поздно, конечно, — проворчала староста явно недовольно, — но этого хватит. Тут в чем дело. Привязка фамильяра дает вполне себе реальную связь животного с владельцем, поэтому ее нужно лишь проявить, — она легонько коснулась плеча Невилла палочкой, неуловимым движением вытащенной из скрытой кобуры, и проявилась нить, идущая от парня куда-то вглубь поезда, — идемте, ребята. Тревор обнаружился в женском туалете, который, кажется, еще не успели посетить, иначе было бы совсем непонятно, почему крик все еще не поднялся. Джемма вручила его Невиллу в руки с наказом больше не терять, усмехнулась и распрощалась, уйдя отчего-то не в купе старост, а в другое, пусть и в той же стороне. По всей видимости, к слизеринцам. В купе вместе со всеми ожидаемыми обнаружилась странная девчонка — девушкой ее звать совсем не хотелось — со старших курсов, сверкающая приметной жвачно-розовой шевелюрой. — Привет, парни! — доброжелательно поздоровалась она с ними. — Нашли Тревора? Вижу, что нашли. Я Тонкс, семикурсница с Хаффа. По некоторым причинам, — она не смогла сдержать смешок, — я ушла из нашего купе и не горю желанием возвращаться. Потерпите компанию старой брюзжащей леди? — И она, едва сдерживая ухмылку, разом преобразилась, как-то сморщившись и постарев, даже волосы словно бы увяли. — А в мои-то годы, — начала она, явно разыгрывая сценку, кряхтя и придерживаясь за спину, — меня никто бы не посмел из купе выкинуть! Подумаешь, подкинула в газировку пару взрывных шипучек, — и преобразовалась обратно. Том залип на долгое мгновение: в его голове бешено двигались шестеренки. Эта впавшая в детство девчонка была метаморфомагом — совершенно исключительная способность. Брать. Обязательно. — Конечно, в чем проблема, — ответил ей Том, садясь на еще пустующие места. Вместе с Тонкс, их было уже пятеро, и оставалось лишь одно свободное место напротив их новоприбывшей знакомой. — Но тебе не скучно в компании аж трёх буквоедов? — с долей ехидцы уточнил он, обведя взглядом Гермиону с Майклом. Те явно обсуждали что-то по теме. — Да ладно тебе! — отмахнулась Тонкс. — Рейвы зачастую довольно милые. Мы, хаффлпаффцы, отлично с ними общаемся, напоминая о надобности есть, пить и спать, а они нам с домашкой помогают. Так что я очень даже за — вы, конечно, еще мелкие, но вороны даже мелкие обычно крайне сообразительны. Так как вас зовут, ребята? — Это комплимент, Тонкс? — уточнил Том, приподняв одну бровь. — Меня зовут Мэттью, это Невилл. С Майклом и Грейнджер вы уже познакомились? — Познакомились. — Тонкс кивнула. — Я к вам залетела буквально минутой ранее, мы только представиться и успели. И да, Мэтт, это комплимент! — Она подмигнула. — Многие вороны становятся продуктивнее, когда им рассказывают, какие они классные. — Ты уверена, что я попаду в Рейвенкло? — просчитав пару ходов вперёд, спросил Том. — Я раздумывал над другими факультетами, там Хаффлпафф, может, даже Гриффиндор. На Слизерин, насколько понял, проход мне закрыт из-за магглорожденности, — задумчиво протянул он. — Чего ж и не в Рейвенкло? — удивилась Тонкс. — Но в Слизерин тебе и правда не стоит, там дело даже не столько в крови, а в огромном количестве неписанных условностей и постоянных интригах. Туда обычно идут те, кто хочет потом в политику, и сопутствующие. Что до факультетов… Ну, я тебя не знаю еще, может, тебе и правда дорога куда-то ещё. Но и у воронов, и у львов, и у барсуков не так плохо, раз магглорожденный — лучше дай Шляпе решить за тебя. Она лучше знает. Напоминание о Шляпе вызвало неприятный металлический привкус. Это было самым тонким моментом плана, но оставалось лишь надеяться, что все пройдет хорошо. — Бабушка очень хотела, чтобы я попал на Гриффиндор, — признался внезапно Невилл, — там училась она, и… и мои родители. — Он запнулся, и Том понял: с родителями Лонгботтома что-то случилось. Он отложил это в дальний ящик: пока времени на такое у него не было. — Но ты вовсе не похож на смельчака, — с сомнением заметила Тонкс. — На Гриффиндоре… хорошая, но немного специфичная атмосфера. У меня немало друзей оттуда, но они все… — она пожевала губы, — твердые, волевые, очень яркие и храбрые. Я не знаю твоей бабушки, Нев, но тебе может быть сложно в компании таких. А на Хаффлпаффе все как семья, в сложной ситуации обязательно кто-то поможет. — Мне говорили, что на Хаффлпаффе учатся только тупицы и идиоты… — тихо прошептал Невилл, совсем потерявшись. Даже Тонкс, казалось, была для его понимания слишком взрывной. — Да ну! — Она отмахнулась. — Это все ерунда. Завидуют. У нас тоже немало хороших людей, просто мы не кичимся этим так, как те же грифы. Ты не верь стереотипам, Нев. — Она по-свойски потрепала его по волосам и улыбнулась. — Факультет станет твоим домом на семь лет. Подумай, действительно ли хочешь быть на Гриффиндоре. — Я подумаю, — медленно кивнул Лонгботтом, окончательно стушевавшись. — Так, ребятки, — окликнула их всех примерно получасом позже, потраченным на многим менее значительные обсуждения, Тонкс, — уже почти треть пути проехали. Давайте-ка перекусим сейчас, за оставшиеся пять часов еще успеем проголодаться. Что у кого есть, ребятня? Том вполне честно достал собранные родителями в дорогу термос и приличное количество завернутого в пищевую пленку фишэндчипса. У Гермионы тоже был термос, но не с соком, а с чаем, и пара сэндвичей, Майкл вытащил из сумки с полдюжины бутербродов, пояснив, что папа заранее сказал ему, что ехать будут долго, у Невилла отчего-то нашлась только пара шоколадных лягушек, отчего он невероятно смутился, а сама Тонкс вытащила огромный пакет, судя по всему — под часами стазиса, полный разнообразной еды, которой, наверное, хватило бы, чтобы накормить целый вагон. — На Хаффлпаффе это распространено, — пояснила она, смотря на ошарашенных детей с долей ехидцы. — Домовых принято не трогать в первые дни учебы, да и к ним до кухни идти надо, а так — еда рядом, все довольны. Она причудливой закорючкой трансфигурировала какую-то бумажку в походный столик, куда вытащила все съестное и наколдовала стаканы. — Если вам, дети, так важно, потом разберетесь, где чье, но, так-то, со своими надо делиться, — пояснила она и подмигнула. Намеренно или нет, но склоняла детей к вступлению в ряды хаффлпаффцев она более чем мастерски. Так или иначе, но и подход, и еду друг друга оценили все: тот же фишэндчипс Тонкс умело подогрела, сделав кусочки картофеля и рыбы ещё более вкусными, и его умяли в один присест, допивая чай. А расстроенный Невилл в итоге реабилитировался, накупив сладостей у проходящей мимо продавщицы, и ему дали возможность так внести лишь истинно свой вклад в общак. Они так и остались в этой странной компании до конца поездки: Тонкс вовсе не задавалась, и с ней было интересно поговорить о чем угодно. Она собиралась поступать на аврора, имея из-за метаморфомагии немалые шансы, но в то же время и не будучи уверенной в том, что общая неуклюжесть позволит ей с этим справиться. Уже ближе к вечеру Том попросил ее на минутку, и, проигнорировав все ироничные шутки как самой Тонкс, так и прочих, вытащил ее сначала в тамбур, а потом и в пустующий мужской туалет. — Тонкс, — сказал он серьезно, заведомо игнорируя всю двоякость ситуации. — Послушай меня, пожалуйста. Ты ведь не только черты лица меняешь, но и вес, рост, телосложение и прочее? — Да, конечно, — явно недоумевая ответила она, выглядя не в меру озадаченно. — Иначе бы это было далеко не столь полезно. — Ты сейчас не в своем изначальном облике? — продолжил допытываться Том. Дальнейшие шаги медленно складывались в пазл. — Нет. Я регулярно меняю внешность, — пояснила Тонкс. — С одной ведь скучно ходить. Первые три курса учителя постоянно путались, но потом вроде и попривыкли, хотя младшекурсники все еще удивляются. Том довольно хмыкнул. Все сходилось. — Скорее всего твоя неуклюжесть связана с тем, что ты плохо ощущаешь собственное тело, — пояснил он. — Его вес, рост, телосложение, все прочее. Это сильно ломает вестибулярку и восприятие реальности. На мозжечок завязано. Скорее всего, первичные проблемы решатся, если ты просто достаточно долго будешь оставаться в примерно одинаковом облике, но все прочее потребует тренировок. В любом случае, у тебя есть еще целый год, и ты можешь разобраться с этой неуклюжестью за это время. Тонкс казалась одновременно ошарашенной и погруженной куда-то в свои мысли. — Может быть, ты прав. Я проверю. Спасибо, Мэтти. Если реально так — с меня причитается, — серьезно ответила она. Контраст с ее обычной несерьёзностью оказался просто невероятным. Остаток поездки она провела почти полностью молча. А потом Хогвартс-Экспресс, наконец, остановился. Не было ничего действительно важного ни в холодном перроне, ни в прогулке через темноту — Том лишь устало заметил, что Хагрид, узнаваемый даже сейчас, их встретил и поприветствовал пресловутого Гарри Поттера, ни даже в прогулке по реке — но здесь у него уже взыграло в заднице детство, и он вновь очаровался всей невероятной красотой Хогвартса, что должен был вновь стать его домом на долгие и долгие годы. И хотелось бы, чтобы они прошли… удачнее, чем в первый раз. Даже если это значило, что ему придется отказаться от многого желаемого. Встретившая их женщина была ему незнакома, явно будучи продуктом более нового времени, несмотря на всю свою осунутость при прочей строгости. Промариновав первокурсников еще несколько минут, она наконец запустила их всех в Главный Зал, где пришло время Тому играть восхищение. Сейчас он понимал гораздо больше: промариновать детей в поезде, показать сказку, накормить лучшими блюдами в их жизни и дать новый дом. Привязка к субъективно положительной окраске этого мира и значительной симпатии. Работает ведь. Увидев Дамблдора вживую впервые за новую жизнь, Том едва смог справиться со сгибающей волю абсолютно черной волной ненависти, в одно мгновение полностью затопившей его сознание. Не осталось ничего кроме нее, она пожрала любые другие эмоции, и Тому пришлось приложить воистину титанические усилия для того, чтобы вновь осознать себя. Эти приступы… беспокоили. На начальных этапах он даже не мог их контролировать — накатывало резко и бесконтрольно. Начали вызывать учеников, и Том прислушался, выхватывая интересующие фамилии и наблюдая за распределением их носителей. Гермиона все же попала на Рейвенкло, но его это более чем устраивало: факультет умников все еще был немаловажен. Невилл просидел под Шляпой едва ли не рекордное время, и в итоге отправился на Хаффлпафф, где сразу попал в руки радостной Тонкс. Том считал это почти своей победой — парень, зашуганный бабушкой, явно попал бы на Гриффиндор, если бы он не вывел разговор с Тонкс на пропаганду лучшего и мирного факультета. Майкл тоже попал к воронам и сел рядом с Гермионой: парень изначально проявлял все качества рейвенкловца, а с Грейнджер они неплохо общались в поезде, поэтому это было вполне закономерно. Пока список медленно тянулся до «э», Том сосредоточился на одном единственном желании и вытолкнул вперед «Мэттью» — просто парня, неглупого, но обычного, желающего попасть к общным трудягам. И «Мэттью», услышав свою фамилию, кивнул и направился к табурету, когда Том, отчаянно надеясь на то, что это сработает, уходил все глубже, делая свое настоящее «я» неразличимым. Это был один из тех решающих моментов, от которых зависело все, и, право, он уже сотню раз пожалел, что в прошлой жизни не получил достаточно информации. А теперь… «Мэттью» на голову надели Распределяющую Шляпу, что заслонила ему весь обзор. «Мэттью», разумеется, был простым ребенком, который лишь пару раз слышал о шляпе, и едва ли понимал, что сейчас должно произойти… В его сознании раздался скорбный вздох. — И почему я не способна рассказывать о том, что увидела в головах учеников, хотя бы директору, — устало сказала Шляпа Тому.