Дневник

Том задумчиво копался в овсянке, делая вид, что совершенно точно не замечает, что на гриффиндорский стол перед Гарри Поттером пару секунд назад бухнулся сверток, совершенно-точно-не-выглядящий-как-метла. Здесь все было бы предельно очевидно даже в случае, если бы Хаффлпафф уже не полнился слухами о случившейся на первом занятии полетов Гриффиндора и Слизерина стычке. Ему совсем не были интересны занятия по полетам — зачем тебе летать на неудобной палке, когда ты способен летать без нее? — но то, что Гарри Поттер совершит что-то важное на этом уроке, было довольно закономерно. В немалом количестве источников вспоминали о Джеймсе Поттере как о невероятном квиддичисте, даже некоторое время потратившим на профессиональный спорт перед тем, как уйти в авроры. Было бы странным, если бы Гарри Поттер не чувствовал себя на метле как рыба в воде. В любом случае, вся эта странная прилюдность и помпезность, с которой Гарри Поттеру доставили метлу, явно была спланированной, и вовсе не очкариком. Дамблдор и сопутствующие? Скорее всего. Но зачем? Поднять вокруг Героя еще больший ажиотаж? На мгновение Том даже пожалел, что поспособствовал распределению Нева на Хаффлпафф — осведомителя с Гриффиндора не хватало просто невероятно. Но Лонгботтом был гораздо более полезен в перспективе там, где он был — склонность к Гербологии под наставничеством декана Спраут в нем лишь расцветала, а знакомый травник-друид был полезен всегда. Но стоило, определенно стоило свести его с Хагридом. Вокруг Гарри Поттера происходило слишком много странного — но это и было закономерно, ведь было бы странно, если бы подобного веса фигуру не стали разыгрывать. И Том счел нужным фиксировать все странное, происходящее около него, понимая, что столько всего не могло совпасть случайно, и Гарри Поттер, скорее всего, втянут или еще будет втянут в историю с Философским Камнем. — Привет, Тонкс. — Он поднял руку в приветственном жесте. У них устоялись хорошие приятельские отношения, и Том тянул время перед тем, как перейти на новую стадию. — Как твое ничего? Уже поставила на то, на какую роль взяли Поттера? — На ловца едва ли не отрицательный коэф уже, — проворчала Тонкс, вилкой выкрадывая с края его тарелки полоску бекона. — На втором месте охотник, как папаша, но там разрыв огромный. Кто еще не слышал историю с напоминалкой. Ставки в доме Хаффлпафф были абсолютной нормой: многие ставили не из-за азарта, а просто в качестве очередного развлечения. В Хогвартсе каждый год происходило достаточно ерунды, чтобы был интерес. В этом году Тонкс предстояло сдавать пять предметов по ЖАБА, и сдавать на высшие оценки, чтобы попасть на курсы авроров, поэтому большую часть времени она была несколько хмурой, лишь иногда перемежая свое неприятное настроение с подколами всех и вся. Темные круги под ее глазами были довольно красноречивы. — Понятное дело, — спокойно согласился Том. — С Поттером в целом много ясно. Как думаешь, куда его направят после Хога? Тонкс скосила на него взгляд. Она жевала яичницу, заедая тостом. Перед ней вместо всем надоевшего тыквенного сока отчего-то стоял кубок, наполненный чаем, хотя его здесь на завтрак обычно не подавали. — Больно ты умный, парень. — Она вздохнула. — Я поставила на Аврорат. Но многое зависит еще и от того, переживет ли он Хог. — Ты права, это тоже немаловажно. — Том еще повозил ложкой по овсянке. Есть совершенно не хотелось. — Но лучше бы дожил. Я бы поставил на профессиональный спорт, но не люблю настолько долгосрочные ставки. — Ты в целом не особо ставки любишь, — ехидно уточнила Тонкс. — Хотя, вроде, и понимаешь, что для нас это просто отдельный способ развлечения. Возможный ответ Тома говорил о том, что ставки не имеют смысла, пока ты не уверен в выборе, а в нем можно быть уверенным только тогда, когда ты сам все проконтролировал. А когда проконтролировал — смысл теряется. Он этого не сказал, разумеется. Но сказал другое: — Не в этом суть, Тонкс. Я бы хотел помочь тебе с решением проблемы с метаморфомагией. Способ безопасен и имеет высокий шанс действенности. О цене договоримся, предварительно только расписка о неразглашении. Тонкс поперхнулась и посмотрела на него еще более удивленно. Том понадеялся на то, что настолько рисковая ставка сыграет, и обо всех связанных с ним странностях не станет известно никому лишнему. В конце концов, Блэков — а имя матери Тонкс, найденное в архивах, явно указывало на ее происхождение — сейчас не жаловала ни одна существующая сторона. — Воскресенье, по завершению первой Игры. Ты знаешь место. — Тонкс сумела оправиться, улыбнулась и подмигнула. — Задал ты мне загадку, Мэтт. Не подведи. Девушка убежала по делам, явно пытаясь сообразить, как разобраться с оставшимися делами достаточно быстро. В любом случае, стоило радоваться, что, несмотря на разницу в возрасте, случая в поезде оказалось достаточно, чтобы она воспринимала его всерьез. Том вновь скосил взгляд на гриффиндорский стол. Вокруг Гарри Поттера образовалось приличное столпотворение. Пожалуй, он даже посетит первый матч, чтобы посмотреть, каков Поттер в полете. Том чинно доел завтрак, съев даже больше обычного, и отправился на занятия, напомнив себе, что обеденный перерыв он пропустит. *** То, как Том получил нужный адрес, было отдельной историей, где фигурировали определенные траты и анонимные обращения к некоторым сведущим слизеринцам вкупе с дальнейшим получением информации, во многом связанной с максимально аккуратным и осторожным уходом от всех подводных камней, дабы не быть раскрытым. Эта ситуация, где ему пришлось рисковать напрямую, дала четкое понимание, что в итоге Том все еще не владеет достаточным количеством информации, чтобы чувствовать себя свободно, но он предпочел забыть обстоятельства оной как можно скорее. В любом случае, в обеденное время — он не мог заняться этим позднее в силу начала Игры дома Хаффлпафф — Том обетовался в Выручай-Комнате, заканчивая письмо владельцу одной из лавок серой зоны Лютного, ориентированной на продажу зелий. Рядом, в матовом флаконе, плескалось полпинты Феликса Фелициса, во многих кругах высокопарно называемого жидкой удачей. Феликс был крайне сложным зельем, безусловно, лежащим далеко за пределами школьной программы. Не было никаких сомнений в том, что первокурсник никаким образом не может быть способен его сварить. Но Том предпочитал быть лучшим во всем, и, пусть его профиль и лежал далеко за пределами зельеварения, он был сведущ в этом предмете даже за пределами семи курсов, и практики до Хогварса и уже в нем было достаточно для того, чтобы восстановить нужную моторику и приноровиться к котлу, дабы сварить Феликс было, в целом, возможно. И, разумеется, нормальный рецепт, выявленный многим ранее, не требовал шести месяцев выдержки. Том был готов искренне пожалеть каждого, кто поверил в заведомо усложненный рецепт… мысленно, конечно. В очередной раз сокрушаясь надобности ходить по лезвию, Том, максимально избегая посещаемых мест, спустился на первый этаж Хогвартса, и прошел в совятню, где привязал к сове мешочек, скрывающий и письмо, и флакон, и позволил себе вздохнуть с облегчением уже тогда, когда она улетела. Во всех дальнейших шагах вероятность получить проблемы была крайне низкой, и ему оставалось лишь делать все правильно. В конце концов, Том находил идею зарабатывать на продаже вызывающего привыкания плацебо просто великолепной. *** — По результатам голосования, — заметила декан, — победила игра под названием Уно. Я так понимаю, за это нам нужно благодарить наших товарищей из посвященного ей клуба. — Она кивнула в сторону разномастной компании, дружно оккупировавшей диван и соседнее с ней кресло. Том узнал нескольких старшекурсников и пару одногодок. — Сегодня будут объяснены правила и проведен показательный матч-турнир между шестью победителями Игры из прошлого года. — Она продемонстрировала колоду разноцветных карт. — А завтра мы начнем с турнира первокурсников. Том слушал вполуха, отмечая, что правила кажутся знакомыми, напоминающими что-то другое, задумчиво оглядывая гостиную дома Хаффлпафф. Он был в чем-то, смутно напоминающем особо цветастое пончо, как завелось, не своем. Хотя он вполне уверенно ставил на то, что вещица принадлежала Сьюзен, и была привезена из одной из множества ее поездок за границу, это не играло особой роли. С ним в кресле расположился Лонгботтом, явно клюющий носом — дополнительные занятия по Гербологии имели свою цену, и давались мальчику, до этого особо не нагружающему себя, непросто. Где-то в дальних рядах в компании своих знакомцев отчетливо дремала Тонкс, заинтересованная в чем угодно, но не в предложенной игре. Ее способность спать в любом месте, в любом положении и в любой ситуации заслуживала уважения. Когда декан закончила с пояснениями, в центр была вызвана первая пара. Несмотря на то, что в Уно, по всей видимости, можно было играть и группой, по какой-то причине турнир шел в формате плей-оффа два на два, и первыми вызвали прошлогодних победителей со второго и третьего курсов. Том мало фокусировался на самих играх, полагая, что в первом раунде не столкнется ни с чем, с чем не сможет справиться, и вместо этого проматывал в голове полученную относительно недавно информацию по требуемой теме. Гермиона задала сложную задачку даже ему-семикурснику-Тому: выбранная тема наскоком не решалась совершенно и требовала не только довольно глубинных познаний, но и кропотливой работы над каждым вариантом с филигранным разбором. Он, кажется, уже был близок к решению, но до завтрашнего дня вряд ли сможет сказать наверняка. О том, как задачу решала сама Гермиона, не имеющая более чем читерской памяти прошлой жизни, он не особо задумывался. Но задумывался о другом: его беспокоило, что Грейнджер, имеющая достаточное количество важной информации о нем, все еще не была повязана клятвой. Том не умел верить людям, поэтому надеялся решить эту проблему как можно скорее. Он краем глаза заметил, что от четверокурсников в центр выходит Риккет, Энтони Риккет. Это кажется немного удивительным: долговязый и вместе с этим фундаментальный, он мало походит на чемпиона по настольным играм. Не то, чтобы это в самом деле удивительно — лишь напоминание о том, что не стоит судить по внешности. Турнир длится суммарно около полутора часов: после завершения первого круга, оставшаяся троица, состоящая из семикурсника, пятикурсника и второкурсника, играет вместе, устроив полноценный замес, но словно бы не торопясь выигрывать, отчего, по мнению Тома, игра закончилась минут на двадцать позже, чем могла бы. Но вряд ли его скептицизм разделили бы многие, даже скажи он об этом вслух. Когда победитель, наконец, определился — им оказалась симпатичная на вид пятикурсница — мероприятие, в целом, начало заканчиваться. Том растолкал окончательно уснувшего Невилла, похлопал по плечам других сонных соседей, и сам ушел — но не спать, а продолжать починку своей болванки под плавающий щит. На деле, сам Том мог адекватно функционировать и при четырехчасовом сне, но его, вполне возможно, было бы недостаточно для молодого и растущего тела, и компромиссом было пять-шесть часов вместо наиболее подходящих восьми-девяти. В любом случае, пока ему хватало запасов зелья сосредоточенности и мозгов для того, чтобы не путаться в сложном расписании его правильного употребления, и требовалось разобраться, по крайней мере, с самим щитом. У Тома было много планов, даже слишком много, и иногда он совершенно не представлял, где находить на них время.