Дневник

Немногим позже Хэллоуина Тому пришло ответное письмо. Он не был в самом деле доволен тем, что в итоге ему пришлось принять корреспонденцию прямо в Большом Зале, давая возможность отследить это всем, кому бы это захотелось, но, в целом, в этом не было ничего непоправимо критичного, если брать в учет, что данная акция единична, и что никто не отслеживал происходящее полностью, начиная с отправки им первого письма. В любом случае, это стало поводом для того, что этим вечером он отправил родителям внеочередное письмо — он отписывал им еженедельно — однако, в большей мере, Том сделал это ради успокоения, но не считая, что вероятность надобности этого велика. Том не слишком удивился подобной задержке письма — безусловно, на полноценный анализ Феликса Фелициса требовалось немало времени, при учете того, что его письмо попало к адресату далеко не сразу, и ему, к тому же, пришлось проводить все тесты самостоятельно — мало к кому можно обратиться за подобным с учетом катастрофически малого количества людей, имеющих квалификацию, достаточную, чтобы сварить зелье удачи — как среди легальных Мастеров, так и среди умельцев серой зоны. Он раскрыл его, заперевшись в одном из пустых классов, по мере способностей предотвратив возможности слежки и проверив запечатанный конверт на предмет наличия заклинаний или зелий. Чисто. Это само по себе выглядело странно — дельцы Лютного в целом не страдали честностью и праведностью, а здесь любого наложеного на внешнюю сторону неприятного заклинания было бы достаточно, чтобы определить личность анонимного адресата. Непринципиальность? Желание продемонстрировать, что играешь честно? Человеческая глупость? Или шанс получить стабильного поставщика Феликса достаточно важен, чтобы быть серьезным в деле? Выуженная записка не была особо длинной, текст излагался простыми понятиями, бумага и чернила — самые стандартные, от наиболее массового поставщика Косого для среднего класса. Человек выражал искреннюю заинтересованность в возможности брать еженедельно партии Феликса по стандартным расценкам, и что его мало волнует, что пишущий еще ученик Хогвартса, если предоставленный образец сварен им, что подтверждают приведенные магические отпечатки. В целях конспирации предлагается держать связь через находящегося в Хогвартсе его агента, который принесет полную клятву о неразглашении личности варщика, и передавать зелья и ответную выручку при помощи имеющейся у нужного ученика Псамафы… Том подавился и перечитал строчку еще раз. Глаза его не обманывали. Псамафа была крайне редким и сложным артефактом, являющим собой венец модификации Протеевых Чар. Она являла собой два парных объекта, обычно являющих собой ларцы или коробки, связанных только непосредственно друг с другом. Когда некто клал что-то внутрь одной Псамафы нечто и закрывал крышку, то, в случае, если другая Псамафа тоже закрыта, то объект переносился в нее. Наличествовали, безусловно, ограничения, связанные с тем, что Псамафа не терпела заклинаний, уменьшающих или расширяющих объект внутри, отчего при помощи нее можно было транспортировать лишь небольшие объекты в малых количествах, но зачастую иного и не требовалось… Ему было со всей точностью известно: контрабанда палочек в пределах Хогвартса проводилась при использовании Псамафы. Учитывая абсолютную редкость артефакта как такового, невероятной глупостью было бы посчитать за правду, что в школе одновременно находится аж два Псамафы. Том поморщился, просчитывая вероятности. Ученик работает на несколько фронтов? Вероятно. Его совершенно точно стоило пронаблюдать. Для начала, узнать, кто он. В любом случае. Он постарался вернуть себя с небес на землю: его перерыв близился к завершению. …а также то, что при согласии со всеми выдвинутыми условиями, надлежит в течение суток отправить ответ, и тогда агент будет ждать его на шестом этаже Хогвартса, в дальнем южном кабинете, обычно закрытом. Если бы он не был слабым первокурсников, нуждавшемся в подработке, то обязательно бы оспорил цену, обстоятельства, да все целиком. Но обстоятельства соответствовали — и потому он сжег письмо, а вместе с письмом для родителей отправил и согласие своему новому работодателю. Далее надлежало встретиться с агентом. *** До шестого этажа Том добирался тайными тропами, старательно огибая учеников. Время от времени нечто будило в нем первобытную дикую паранойю, но Тому все еще удавалось успешно ее задавить, четко понимая, насколько сейчас важно оставаться в здравом и холодном рассудке. Он выждал несколько минут неподалеку от выбранного места, но никого не заметил — оно было откровенно малопосещаемым, находясь вне основных маршрутов и не даруя удобных мест для того, чтобы помиловаться, а пустых кабинетов навалом было и в любой другой части замка. К назначенному времени подойдя к выбранному классу, Том шепотом создал Гоменум Ревелио — заклинание старших курсов съело приличную долю его сил, но позволило убедиться в отсутствии засады — внутри его ждал лишь один маг со свечением уровня обычного младшекурсника. Со всей тщательностью запомнив точное расположение ученика в пространстве, Том открыл дверь… …И невербально запустил в него связку Ступефай плюс Инкарцеро, с мрачным удовлетворением отмечая, что при всей своей ущербности относительно семнадцатилетнего Тома Реддла, он все еще способен кинуть несколько проклятий достаточно быстро, чтобы ученик не успевал отреагировать. Он — она — оказалась его однокурсницей. Он помнил ее — по немногочисленным совместным урокам и некоторым слухам — впрочем, она никогда не фигурировала ни в чем действительно шумном. Как ни погляди, слизеринка. Сев напротив, но веревки не снимая, он подождал, пока оглушение спадет — к счастью или к сожалению, но пока оно действовало не слишком долго. — Трейси Дэвис? — уточнил он вежливо, убедившись, что девочка пришла в себя. — Я прошу прощения за подобный ход, у меня нет злого умысла, но ты могла иметь какие угодно планы, и я предпочел вступить в переговоры, имея преимущество. После того, как ты принесешь полную клятву о неразглашении, я тебя развяжу, и обязуюсь больше не трогать, пока ты первая этого не сделаешь. Трейси, дочь чистокровных из среднего класса, поспешила продемонстрировать свое явное неудовольствие: — Ты на всех так набрасываешься, придурок? Том вежливо улыбнулся. — Только на очень невежливых и очень подозрительных девочек, — и потом, посерьезнев, бросил: — Клятву. И даже не думай произносить что-то помимо слов обета. Он нарочито медленно присел, поднял упавшую палочку, зашел Трейси за спину, уткнул ей кончик своей в шею немного ниже подбородка, и только после осторожно высвободил одну из рук девочки из веревок и вложил ей в руки поднятую палочку. — Полную клятву, — мягко напомнил он, — без лазеек. Пропустишь что-то — я замечу. Девчонка явно смешалась. Чистокровная, в поколении, но — с вполне обычными родителями, не имеющими огромного влияния, еще и первокурсница. Даром что слизеринка — принадлежность факультету змей лишь способствует пониманию, что палочка является смертельно опасным оружием даже в руках трехлетнего ребенка. Палочка в ее тонких пальцах потеплела. — Я, Трейси Девис, клянусь… — начала она, силясь убрать из голоса дрожь, — не выдавать информацию, так или иначе связанную с… — она промедлила. — С Мэттью Эдвардсом, — мягко подсказал Том. — С Мэттью Эдвардсом, ни словом, ни жестом, ни действием… — продолжила Трейси, ненамеренно снизив тон. — Ни мыслью, — напомнил он, немного вжав палочку ей в шею. — Ни мыслью, — хрипло добавила девочка — кажется, он немного перекрыл ей воздух, — пока Мэттью Эдвардс не позволит обратного. Да будет Магия моим свидетелем. Я сказала! Том, кажется, все же ненамеренно задержал дыхание в мгновение, когда на кончике палочки Трейси образовалось серебристо-белое уплотнение, которое парой мгновений позже рассыпалось ворохом искр. Магия не была божеством волшебников, Магия в принципе не была разумна. Не в ее праве было определять мораль и степень дозволенного. Магия была безликим и безмолвным палачом, безукоснительно следующим букве данных клятв, не понимающей уловок или интриг. Она понимала не язык, но суть, закладываемую в ту или иную шаблонную формулировку, и секла головы тем, кто ее нарушал. Маги очень не любили давать клятвы Магии. — Я удовлетворен, — прокомментировал Том. — Но все же попрошу воздержаться от агрессии — нам предстоит длительное сотрудничество, — и, взмахнув палочкой, отменил связывающее заклинание. То, что Трейси, лишь только успев отойти на приличное расстояние, еще на развороте начала выписывать графический ключ для Ступефая, немного удивило, но не шокировало. Словесная формула Экспеллиармуса была слишком долгой, чтобы ее произносить, но Тома хватило еще на одно невербальное заклинание. Но его силы уже проходили к концу — несмотря ни на какие тренировки, тело осталось телом первокурсника, и границы раздвинулись недостаточно сильно, чтобы он не ощущал сонливость и усталость уже сейчас. Ему хватит резерва еще на несколько заклинаний, даже на пару невербальных, но это было крайне нежелательно. — Сотрудничество, — с нажимом повторил он. — Я не собираюсь драться с тобой. У нашей встречи есть цель, и я хочу ее достичь. — Мне не говорили, что я буду работать с психом, — прошипела Трейси — даже в подобной ситуации, совершенно для нее проигрышной, она продолжала дерзить. — Не вынуждай меня применять силу. Ты знаешь, что мой подход соответствует минимальным мерам безопасности по работе в серой зоне, — заметил Том. — Нам не стоит задерживаться сильнее. Сядь. — Ты! — раздраженно бросила Трейси. Она боялась, но крепилась. Вздорная девчонка. — Я, — согласился Том. — Хватит. Серьезно. У нас есть общее дело. Бросая на него испепеляющие взгляды, она уселась на ближайшую парту. — Палочку, — хмуро потребовала она, скрестив руки на груди. Том не захотел продолжать конфронтацию и бросил ей ее. К его искреннему удивлению, она ее поймала, после чего вернула свой облик к прежнему весьма достойному состоянию. — Тема, — напомнил он, не повышая тона. Ему нравился контраст между спокойствием и хлещущей раздраженностью. — По моей информации, ты договорился на стандартный контракт по доставке обычной партии Феликса еженедельно, — сообщила она. В голосе еще чувствовалась былая ярость, но теперь Трейси вспомнила про дела. — Это верно? — Так, — Том согласно кивнул. — С тебя передача товара и оплата. — Верно. Товар будешь оставлять в седьмой точке, это на… — задумчиво начала она, но была прервана. — Нет, — перебил ее Том. — У меня нет причин верить в то, что ваши точки не под колпаком. Встречаемся раз в месяц и определяем незеркальные точки для обеих целей, меняя оные еженедельно. Так будет безопасней. — Не доверяешь нам? — Трейси недобрно прищурилась. Том подметил для себя то, что она сказала «нам». На всякий случай. — Не вам. Никому, — уточнил он невозмутимо. — Тебе настолько сложно держать в уме максимум десять точек, чтобы отказываться? — Я не настолько недалекая, — язвительно заметила Дэвис. — Но список составляем вместе. Хочу быть уверена, что ты, по крайней мере, не обработал все актуальные точки заранее. — Как скажешь, — Том пожал плечами. Это уже было не столь важно. Они расстались еще через час. На прощание Том, намеренно выдав заинтересованность, поинтересовался: — Несмотря на то, что ты просто первокурсница, заказчик сам предложил личную встречу с тобой, когда совсем не мог быть уверенным в безопасности анонима. Я мог счесть Псамафу более важным аргументом, нежели контракт на зелья. Трейси посмотрела на него со смесью удивления и превосходства: — Мощная защита привлекла бы внимание, но в мою голову ты бы не влез, и, разумеется, я употребила сильнейший на рынке универсальный антидот. А что до прочего… Если бы ты вздумал меня пытать, ты бы очень удивился. И, явно воспрянув духом, держа осанку, покинула класс, оставила его в глубокой задумчивости. И Том действительно думал — думал, пытаясь понять, откуда Трейси может знать про наличие в Хогвартсе мониторинга всплесков? Тогда, пятьдесят лет назад, это было знанием Избранных, его Рыцарей, неужели теперь об этом знал весь Слизерин? И покачал головой — даже с учетом этого Трейси учла не все. Если бы он знал — Том знал, но «Мэттью», естественно, нет — о конкретном пороге, с которого бьется тревога, он мог бы пытать ее или медленно убивать так, что ничто бы не помешало этому. Но после — после! — это бы значило, что он прилично наследит, оставит лакомые хвосты для наблюдателей и Дамблдора, поэтому не было никакого смысла рассматривать подобный вариант как действительно возможный в любой ситуации помимо безвыходной.