Дневник

Соответствующий незаметный выступ с отчетливым стуком продавился, и древний механизм, поддерживаемый в рабочем состоянии при помощи такой же древней магии самого замка, пришел в действие, отодвигая одну из панелей, открывая взору многим более цивильную лестницу в противовес предлагаемому изначально лазу, предназначенному сугубо для вывода василиска. На своей памяти Том был в тайной комнате лишь дважды, и с тех пор прошло немало времени — в конце концов, он сам — взрослый — мог оставить пару ловушек для нежелательных гостей — и потому старался быть как можно более осторожным, пусть у него и осталось пугающе мало сил после двух очень затратных заклинаний против полтергейстов. Осмотрительнее было бы сейчас вернуться, отдохнуть и собраться позже, но в следующий раз столь удобной возможности могло не предоставиться, а частые пропажи — несмотря на регулярное посещение Выручай-Комнаты, он старался не задерживаться в ней подолгу, заходя, в основном, поставить очередную основу для Феликса — вызвали бы вопросы, потому приходилось рисковать. Шагая тихо, мягко, почти бесшумно, он подсвечивал себе дорогу люмосом — только с лестницы свалиться не хватало — и медленно спускался по грубо выделанным ступенькам вниз, каждые несколько минут сканируя местность. Никаких неприятностей, однако, не обнаруживалось — то ли Волдеморт был уверен, что никто чужой сюда не проникнет, то ли здесь сыграл свою роль очень сильный магофон Хогвартса, мешающий ставить заклинания на местность, но, вместе с этим, до сих пор поддерживающий те, что были установлены еще во времена Основателей. Очень жаль, что та же Хельга в свое время не додумалась поставить мощный утеплитель, что покрыл бы всю школу. Навевающая беспокойство своей малоосвещенностью — люмос не сильно спасал — и мнимой бесконечностью, вызывающей ощущение, что попал под иллюзию, дорога закончилась также внезапно, как и началась — в какое-то мгновение за очередным пролетом ступеньки закончились, выводя на плато. Теперь он находился в широком каменном туннеле, темнеющим куда-то вдаль, сплошь и рядом усеянном трупами крыс и прочих мелких — и не очень — грызунов. Определить их давность Том не был способен, поэтому держал в уме два варианта развития событий, второй из коих подразумевал не спящего и очень голодного василиска, по неизвестным причинам не впавшего вновь в спячку. Это было бы, конечно, далеко не столь хорошо, как вариант, где царь змей сейчас спит — с только проснувшимся василиском было бы гораздо проще вести дела в силу того, что он еще не ошалел от голода окончательно — но все еще не так плохо. Вариант, в котором василиск не спит, но его регулярно посещают, Том в расчет не брал — врожденный парселтанг встречался крайне редко, и большая часть родов-носителей этого языка не дожила до нынешних дней. Был Гарри Поттер — вполне возможно, что он сможет говорить на парселтанге, если… Том замер, сраженный случайной мыслью. Хоркрукс в мальчишке — пусть самая малая часть, но вместе с этим — самая поздняя. Если парень войдет в симбиоз с ним, или попросту поглотит, то не только научится языку змей, но и получит его воспоминания. Другой вариант, маловероятный, если хоркруксу удастся захватить тело Гарри — тоже самое с поправкой на иную личность. Том скривился. Это то, на что надеется Дамблдор? Столкнуть парня с Волдемортом, стриггерить потрясения, разворошить хоркрукс и вынудить его действовать? Старик так уверен в пацане или его устроят оба исхода? Не может ведь он не знать о хоркруксе в Гарри Поттере. Туннель змеился вперед, едва просвечиваемый Люмосом, скелеты животных хрустели под ботинками с твердой подошвой, а Том не мог унять тревожные мысли. Расклад выглядел очень плохо, и он корил себя, что не задумался об этом раньше. К Гарри Поттеру нельзя было приближаться, но все будет сильно хуже, если он получит воспоминания Волдеморта — это значит, что он будет знать о Томе даже больше самого Тома, вычислит старые нычки — которые сам он еще не мог посетить в силу недостатка магических способностей для снятия всех наложенных на них заклинаний — узнает все явки и пароли, сможет контролировать Пожирателей… Том страдальчески вздохнул: ему очень сильно захотелось побиться головой об стену. Он все это время думал о другом, когда реальная проблема была у него перед носом. Нельзя. Кости хрустели под ногами в такт мыслям. Нельзя. Потом. Потом. Потом. Сейчас — Тайная Комната, потом — Гарри Поттер. Пусть это и будет очень плохой развязкой, но не смертельной, ведь у них все еще не будет причин думать о том, кто такой Том. …Если только не… Указания по поводу дневника, из-за которого он оказался в том антикварном магазине… Тогда о подселенце будут знать, и наверняка поищут среди магглорожденных… Следующий вздох был слишком похож на стон. Проклятье. Том остановился, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего резко поднял голову, смотря на закрытые кованые ворота. В этот раз шипение вышло сдавленнее — так или иначе, тело маггла не особо было приспособлено к парселтангу, а он прилично вышел из себя из-за раздумий — но кованые змеи на ручках все равно откликнулись, отозвались в ответ, провернулись, и металлические створки разошлись в сторону, убирая последнюю преграду на пути. На самом деле, Тайная Комната не была лишь тем самым местом, где заточен василиск — Тайная Комната была полноценным тайным убежищем, дающим многим большее, чем можно было бы ожидать. Но это не значило, что ее главное помещение было хоть сколько-нибудь презентабельно или красиво — широкий грубо выделанный зал со стремящимся ввысь потолком, змеиные барельефы и статуя Салазара Слизерина. На первый взгляд, на этом все заканчивалось, но Тому известно, что нет — тогда, в прошлой жизни, ему удалось отыскать ключик к загадке, и это все еще грело ему сердце. Но сейчас нужно было разобраться с основными делами. Том вновь сосредоточился, убеждая себя в том, что перед ним находится змея — многим проще было бы, конечно, воспользоваться Серпенсотией, но у него было не так много сил, чтобы ими разбрасываться. — Говори со мной, Слизерин, величайший из Хогвартской Четверки, — негромко, без выражения произнес он, после чего прислонился к стене, прикрыл глаза — осторожность никогда не мешала — и стал вслушиваться в звуки окружения. Сначала ничего не было: был лишь тихий шелест капающей воды, не прерываемый ничем боле, равномерный и умиротворяющий, погружающий в сон. Том, быть может, действительно уснул бы, но он знал, что ждет — и знал, что все может легко выйти из-под контроля. И он появился — тихий шорох, раздающийся откуда-то снизу, из-под, в обыденности бы не привлекший много внимания, но сейчас пробивающий до предательской дрожи. Он усиливался постепенно вплоть до момента, пока в залу не вползло нечто монументально-большое. Остановилось. Помолчало. — Ты не пахнешь потомком Змей, — прошипел Тому Василиск. — Пути лорда Слизерина неочевидны, — ответил ему он. — Во мне нет его крови, но я потомок ему по духу, лишь занявший тело презренного маггла. Возможно, многое было бы проще, скажи он, кем является, но была вероятность, что в прошлый раз его отношения с василиском не заладились. Король Змей помолчал, раздумывая. По сравнению с обычными змеями он был невероятно умен. — Маневр, достойный Наследника, — резюмировал он наконец, и лишь теперь Том позволил себе открыть глаза, дабы увидеть василиска — все ещё, разумеется, не смотря ему в глаза. — И твой парселтанг не позволяет сомневаться. Я признаю тебя. Ну, он все еще был не слишком умен по сравнению с людьми. — Это честь для меня, — ответил Том, склонив голову. Действительно сильно хотелось попросить яда, который можно продать за невероятные суммы, если заняться делом вплотную, но василиск все еще присматривается к нему, и наверняка откажет — благо, если не передумает касаемо признания и не сожрет на месте. — Есть некоторые вещи, которые хотелось бы у вас узнать, — сообщил он. — Я отвечу на твои вопросы… В пределах разумного, разумеется. — Благодарю, — Том кивнул. — Вы находились в спячке последние годы? — Да, Я спал последнее время. Недолго, совсем недолго, но я спал и видел чудесные сны. — Прошу прощения, что прервал ваш сон. Вы не можете сказать, когда в последний раз просыпались? — В темноте моих пещер время течет иначе, и потому я не осознаю человеческое течение времени в полной мере, — голова василиска качнулась. — Не меньше полувека, ведь я лишь единожды просыпался, дабы добыть пищи. Когда ты покинешь меня, я, вероятнее всего, насыщусь, после чего вновь погружусь в сладкую дрему. — Постараюсь боле не беспокоить вас без важной причины, король. Но могу ли я попросить вас быть осторожнее в охоте, дабы не трогать людей и не оставлять следов? Мне бы не хотелось, дабы вас беспокоили лишний раз, а подобное привлечет внимание. Времена изменились. — В места, где я охочусь, не забредают люди. Века сменяются один за другим, но я живу вне них, но это не значит, что я склонен к тому, чтобы способствовать вниманию к себе. Будь спокоен, Наследник. — Благодарю за уделённое время, король, — Том коротко поклонился. — Даже если не брать во внимание вопрос адаптации, ему не казалось унизительным поклониться огромному василиску, знавшему еще Салазара. — Доброй охоты. — Храни наследие Слизерина денно и нощно, человек, — благосклонно попрощался василиск, после чего вернулся в свой лаз — по всей видимости, там находилось не одно лишь его лежбище, но сеть туннелей, в том числе и выходящих вовне. Переведя дух — несмотря на то, что Том был уверен, что все пройдет нормально, его все равно беспокоило слишком многое, чтобы расслабиться при разговоре с василиском — он направился в противоположную от лаза сторону, к одному из барельефов со змеей. — Откройся, — сказал он на парселтанге уже проще, и наблюдал за тем, как панель отодвигается. Тайная Комната была разветвленным лабиринтом, в котором помимо пути в нее, залы и туннелей василиска также наличествовали личные комнаты Салазара, где под заклинаниями сохранились, в первую очередь, книги. Вынести их возможным, увы, не представлялось из-за какого-то особо хитроумного проклятья, но читать дозволялось спокойно, и, несмотря на то, что время, судя по внутренним часам Тома, уже поджимало, он не мог не заглянуть в библиотеку — личная, не та, что выставлялась напоказ, она не была действительно большой, но представленные в ней экземпляры были поистине уникальны. Том потратил полчаса, закидывая книги себе в память, дабы проанализировать их позже, выбрав для этого несколько особо полезных экземпляров и пролистав, после чего, посмотрев с сожалением на оставшиеся, покинул сначала библиотеку, потом — залы, а потом — и саму Тайную Комнату. Как бы ему ни хотелось всего и сразу, он успел не так много, повторить вылазку удастся еще очень нескоро, но он упорствовал в мыслях, пытаясь убедить себя, что этого пока достаточно, и из-за этого почти не думал о Поттере. На обратном пути он забрал сброшенную шкуру, аккуратно, на местах расслоений, порезав ее на части и сложив в сумку. Все в нем рыдало от мысли, что от разоблачения его отделяет только проверка вещей, поэтому Том очень надеялся как можно быстрее сбыть шкуру через известные каналы — маги жили долго, за пятьдесят лет ушли далеко не все — а на пасхальных каникулах решить проблему с ношением несанкционированных вещей более кардинально. *** Гарри Поттер получил в качестве рождественского подарка защищающий сознание артефакт, заказанный Томом анонимно по каталогу. Он не был универсальным спасителем, но защитить от слабейшего хоркрукса был способен, по крайней мере, временно. Том давал как минимум год, после которого придется окончательно решать, что делать с угрозой, но это не было стопроцентно.