Дневник

Несмотря на то, что его канал был крайне надежен, а он принял большую часть тех мер предосторожности, что вообще мог принять при своей общей сжатости возможностей, Том не мог не волноваться о сбыте сброшенной шкуры василиска, в итоге все прошло, в целом, не так плохо: через третьи руки опосредованным курьером, который после был обработан Обливиэйтом, вместе с письмом от родителей Том получил конверт с расширением, в котором лежал увесистый мешок с полновесными галеонами. Несмотря ни на общую склонность к хитростям, ни на конский процент, своих — тот узкий круг доверенных личностей, считаемых своими — слизеринцы не обманывали, соблюдая букву договора неукоснительно. Знали: ты можешь обманывать любых лопухов, но если тронешь своего — об этом узнают. Том, выступив предельно анонимно, разумеется, не вызывал полного доверия, но он обратился по очень закрытому каналу, что давало причины многое… додумывать. В конце концов, деньги Том получил, и, пусть более чем очевидно, что продешевил знатно, любые иные способы были гораздо менее надежны, и либо давали многим более высокий коэффициент риска, либо давали еще больше возможностей его ободрать. А так… Есть и есть. Том никогда не был коммерсантом, и его сердце не сжималось от мысли, что он недосчитался пары… сотен галеонов. Обеспокоенный мыслями о том, что он мог просчитаться со сроками, Том отдельно проверил запретный коридор на третьем этаже, дабы убедиться, что они в самом деле посадили туда огромного цербера — по школе, конечно, ходили слухи, но, несмотря на их повсеместность и множество личных свидетельств, подобное казалось слишком абсурдным, особенно с учётом того, что дверь была закрыта обычным, даже не модифицированным Коллопортусом. Естественный отбор? В любом случае, цербер был на месте, явно придавив своей тушей люк, и не выглядел как нечто, что можно было бы пройти очень просто. Несмотря на то, что он, очевидно, даже в теории не был способен одолеть его, Том не особо беспокоился по этому поводу — у него было несколько идей, как решить проблему, и то, что столь очевидные варианты не предугадали, можно было бы объяснить разве что невероятной зашоренностью магов. Убедившись в том, что все выглядит так, как если бы действо еще не началось, и, в целом, было далеко до этого, он помахал оскалившемуся церберу рукой, улыбнулся чему-то своему, прикрыл дверь и покинул этаж. Обстоятельства происходящего казались настолько сюрреалистичными, что он, кажется, все еще не был уверен в том, что это происходит наяву. Пытаясь оправиться от этого непонятного ржавого привкуса сюрреалистичности происходящего, Том расширил границы боевых тренировок, отводя им приличное количество резервной идеи. Физические и магические нагрузки позволяют взглянуть на действительность иначе, через призму до непонятного легкого тела, натруженных мышц и суженного периферийного зрения вплоть до сужения взора до единой точки, и это позволяет ему чувствовать себя немного лучше. Его, семнадцати — уже восемнадцати — летнего парня, стесняют границы тела и сил ребенка, и, что бы он ни делал, это невыносимо истощает, мешая думать хоть о чем-либо еще. Том ненавидел быть слабым, но не то, чтобы у него была опция решить проблему кардинально. На все требовалось время, прорва времени, а Тому чудилось, что у него уже совсем его нет. Он не был одиннадцатилетним. Его не звали Мэттью. Он знал школьную программу Хогвартса настолько хорошо, что мог прямо сейчас сдать двенадцать ЖАБА и ни на мгновение не сомневаться, что по всем получит превосходно. Ему было неудержимо скучно на уроках — и едва ли его была способна должным образом развлечь надобность прилюдно ограничивать свои способности. Соревнование с Гермионой — они шли почти вровень, и Том даже не мог сказать с уверенностью, насколько сильно поддается — было важной отдушиной, но не покрывало все время. Это мешало просто спокойно существовать — и Тому отчего-то неудержимо казалось, что вокруг война. Что Хогвартс — больше не дом, а поле боевых действий, где каждый представляет опасность. И он, Том — не имеющий возможности и желания довериться хоть кому-то. Одинокий в общности Хаффлпаффа. Варящий сверху Феликса личную партию Сна без сновидений. Том все еще не способен полностью расслабиться в гостиной, в окружении всех этих знакомцев-незнакомцев, на играх — где его считают одним из фаворитов на первом курсе — где столь прозрачна пропасть между ним и теми, с кем приходится играть, что хочется дождаться второго года, дабы сыграть с чемпионами с прочих курсов, и увидеть реальную картину событий, не стесненную мелочами. Выдув полфлакона и того, и другого, Том вырубался у себя в кровати, дабы продолжить построение плавающей защиты, стены которой отливали глянцевым перламутром. Оно оставалось предельно понятным базисом и аспектом выживания — чем дальше, тем больше вероятности проколоться, тем больше вероятность, что в его мозгах попытаются покопаться. Если — посчитают подозрительным. Если — посчитают опасным. Засядь на дно, затихарись, замри — сделай все, чтобы тебя считали чем угодно, кроме угрозы. *** Сняв котел с огня, Том сверился с временем по настенным часам. В ёмкости немного покачивался из стороны в сторону еще теплый Феликс Фелицис, немного более густой, чем обычная вода, золотистый, беспрестанно переливающийся звездными искрами. Том выждал пять минут, после чего принялся с предельной осторожностью заливать зелье во флаконы на три жидкие унции каждый. С учетом объемов стандартной партии, ему хватало одного котла на две недели вперёд. Несмотря на то, что Тому вовсе не нравилось, что он вынужден оставлять в Выручай-Комнате, которую, в теории, может открыть кто-то другой, столь важную улику, но, понимая это, он изначально озаботился о том, чтобы поставить на эту вариацию комнаты высокоуровневые сигнальные чары. Они, в силу нежелания Хогвартса терпеть чужие заклинания на местности, крайне быстро таяли, но ему до сих пор удавалось подновлять их вовремя в свои визиты. Так или иначе, безусловно, скорее всего, среди находящихся в Хогвартсе учеников едва ли две дюжины вообще знали о существовании Выручай-Комнаты, и шанс, что кто-то откроет именно эту вариацию, был крайне мал, что косвенно подтверждало то, что сигнальные чары до сих пор ни разу не подавали голоса, оставаясь очередной не очень приятной тратой энергии — нельзя было, конечно отрицать, что в Хогвартсе магический запас возобновлялся очень быстро, а постоянное пропускание через себя приличных объемов магии сильно упрощало раскачку резерва, но объемы оставались сугубо ограничены, а у Тома всегда были и есть проекты, которые хотелось бы реализовать, но нет времени. Идея носить недельный запас Феликса в школьной сумке даже недалеко — только на время, которое нужно, чтобы дойти до нычки и поместить в нее объемный сверток — была просто ужасна, но если бы Том не пошел на контракт, то ему либо пришлось бы рисковать многим сильнее в других делах, дабы получить недостающую прибыль, либо отказаться от планируемой крупной покупки. Оба варианта казались куда менее привлекательными, чем небольшой риск здесь, с учетом того, что в Хогвартсе традиционно не плевать на чужие дела было только сплетникам и слизеринцам… И тогда, когда объект слухов — Поттер. То, что дельных сплетен и слухов о нем нет уже приличное время, не могло не беспокоить. Нет, конечно, вокруг героя все еще постоянно судачили, но это была лишь шелуха, бессмысленная, плод воображения перевозбужденных девчонок — не происходило ничего настоящего, что заставило бы каждого вновь коситься на Поттера и шептаться о том, что он опять провернул. Это значило либо то, что нечто произойдет совсем скоро, либо то, что случившееся не было публично афишировано. В то, что сейчас затишье, Том не верил — как из-за Поттера, который спасением на Хэллоуин Лаванды Браун от тролля и тем-случаем-с-напоминалкой продемонстрировал себя как неугомонного и адреналинозависимого, так и из-за Дамблдора, который явно хотел устроить Избранному очень напряженный учебный год. И если промежуточные звенья по отдельности не имели действительно большого веса, будучи важными, в первую очередь, локально и для самого Поттера, то Философский Камень… Том сделал глубокий вдох, прождал с десять секунд, после чего выдохнул. В голове просветлилось. *** — Я не слишком верила в успех, на самом деле, — призналась Тонкс с непривычной для нее вежливой извиняющейся улыбкой. — Никаких претензий, Мэтт, но ты все же просто первокурсник, пусть, конечно, и разбирающийся в маггловских штучках получше меня. Я просто не могла поверить, что ты придумаешь что-то, что не придумали до тебя. — До этого могли додуматься уже очень давно, — Том пожал плечами, — просто не афишировали. Полезно, когда враги считают, что ты бесполезнее, чем кажешься. Полная смена внешнего облика, конечно, тоже весомый аргумент, но… — он намеренно сделал паузу, давая собеседнице закончить. Как повелось, встретились они в Выручай-Комнате. На этот раз она выглядела куда менее претенциозно, напоминая по дизайну незамысловатую маггловскую кафешку. Чай, на этот раз, был — с недавних пор один из семикурсников с Рейвенкло повадился за некоторый гонорар зачаровывать нужные вещи на четвертое измерение — заклинание, на которое не было способно девяносто пять процентов семикурсников, — и Тонкс, не особо задумываясь, отнесла ему свой термос, теперь щеголяя в любое удобное время довольно вкусной бананово-коричной заваркой. — Но никто не ожидает, что я буду способна услышать разговор на расстоянии десяти метров, — закончила Тонкс. — И это очень важно. Меня, конечно, и без того бы, скорее всего, взяли на курсы авроров, все же маскировка это очень важный аргумент, но теперь я чувствую себя еще увереннее, имея пару козырей в рукаве. Она помолчала, пытаясь найти слова. — Это… невероятно, — пояснила Тонкс негромко. — Никогда бы не думала, что способна на подобное. Это сокровище, Мэтт. Она помолчала — ей тоже хотелось услышать от Тома кое-что конкретное. Том же не собирался следовать ее ожиданиям. — Какой прогресс по обучению? — вежливо поинтересовался он. Их отношения держались на уровне плотного товарищества, но Том надеялся, что ему удастся это решить в течение лета. — Маггловские книжки оказались довольно непонятными, но со временем я разобралась, — поддержала тему Тонкс. — Это потребовало некоторое время, но теперь я справляюсь с известными мне простейшими модификациями. Показала бы тебе жабры, но давай не будем создавать здесь аквариум, ладно? Не хочу портить стрижку. — Она издала смешок. — Охотно верю в твой успех! Ты хочешь развивать его дальше? — спросил он, добавив в голос заинтересованности. Людям нравится, когда их хотят слушать. — Конечно! — Тонкс искренне улыбнулась. — Правда, в этом году доработаю только самые простые изменения. У меня не так много свободного времени из-за того, что нужно сдавать столько ЖАБА, подготовка к которой съедает мою жизнь, но, будь уверен, я обязательно разберусь с этим позже. — Ты права, это здравая мысль, — Том кивнул. — Для того, чтобы удивить кого надо, тебе достаточно умения усилять органы чувств и наращивать новые. Но я рад, что ты видишь перспективы, а не зацикливаешься на мелочи. Комплименты также немаловажны. Они позволяют расположить к себе. — А то! — Тонкс потрепала его по плечу. — Аж дух захватывает от мыслей о том, к чему мы с тобой с итоге придем, Мэттс. — Ты еще не представляешь, насколько все интересно, — ответил он ей, подмигнул и улыбнулся. Том знал, что Тонкс ждет, когда он захочет нечто взамен. Но он не собирался просить ничего — ему нужно было, чтобы она чувствовала себя обязанной ему.