Дневник

Пасхальные каникулы нагрянули даже слишком скоро: чем ближе было окончание года, тем быстрее бежало время, словно бы отчаянно улепетывая от чего-то ужасного, и Хогвартс бежал вместе с ним: учителя задавали невероятное количество самостоятельной работы для подготовки к летним экзаменам, а ученики, ошалевая от объемов, пытались отыскать хоть немного времени на досуг. Весенние каникулы, пусть и небольшие, были той нужной отдушиной, возможностью вновь выспаться и позаниматься с друзьями не уроками, а ерундой. Скорее всего, поэтому по домам на Пасху разъезжалось не так много людей — большинство предпочитало остаться в Хогвартсе, в кругу всех прочих. К тому же, эти каникулы не были действительно долгими, поэтому, вероятно, не всем хотелось возвращаться домой всего на несколько дней. Том перехватил лямку рюкзака и вошел в поезд, с некоторой торопливой суетливостью юркая вглубь вагонов, дабы освободить дорогу другим идущим. Он занял одно из крайних купе, поразмыслив, что навряд ли кто-то станет искать случайную компанию, закинул рюкзак на верхнюю полку, после чего уселся поудобнее, опираясь на спинку сидения, прикрыл глаза, сосредоточился на своих мыслях, проваливаясь в подсознание. Разумеется, с Рождества прошло прилично времени, и он уже успел обработать те книжки, которые перекопировал в сознание в Тайной Комнате, но это вовсе не означало полного понимания. Староанглийский вкупе с крайне косноязычным изложением и надобностью понимания материала на том уровне, на котором Том его не знал, возлагали некоторые проблемы, поэтому он до сих пор плавал в полученных знаниях, что совсем не устраивало. Большая часть выбранных им книг была так или иначе привязана к магии крови и ритуалистике — в нынешнем положении неверно было бы замахиваться на высшую темную магию или некромагию, которые он в теле Мэттью попросту не потянул бы. Таковых в библиотеке Слизерина было приличное количество, поэтому он брал первые попавшиеся, местами — третьи и четвертые тома мемуаров без первого и второго, что также усложняло понимание сути. Хотя, несмотря на то, что в них, судя по тому, что Том был способен уловить — а он не был способен уловить процентов двадцать текста, что значило, что он сможет абсолютно безопасно совершить то или иное действо, будучи уверенным, что ни в чем не ошибется, еще очень нескоро — были крайне любопытные задумки, наиболее полезными на данный момент казались простейшие действа вроде использования крови вместо магии в заклинаниях, а также генетического поиска и очищения своего организма. На самом деле, так или иначе, но это было крайне занимательно… — Мэттью! — недовольное раздалось у него прямо над ухом. Он непроизвольно вздрогнул — то, что ему не удалось заметить человека, прилично ошарашило — и следующим прилетел ощутимый хлопок по плечу. — Ты решил всю дорогу проспать? Где-то в глубине трясло. Пришлось приложить невероятное усилие для того, чтобы не достать палочку. Убедить воющие инстинкты, что опасности нет, и что можно расслабиться. Остановить беспалочковый Ступефай, уже начавший теплиться и плясать на мертвенно побледневших пальцах. Голова шла кругом, все зудело, чесалось, а лихорадка бросала из холода в пламень. Внутри словно бы взорвался лавовый шар. Он открыл глаза. — Привет, Грейнджер. Том все еще дрожал, но ему удалось сохранить невозмутимое выражение лица. Стоящая над ним Гермиона казалась чем-то недовольной. Минус балл за неумение ценить личное пространство других. Ему кажется, или она стала еще наглей за время их общения? — Сколько я тебе говорила, чтобы ты звал меня по имени, — заметила она, поморщившись. Гермиона уселась напротив, поставив на соседнее сиденье чемодан. — Мы уже год знаем друг друга, а я для тебя все еще «Грейнджер». — Год — не так много времени. Тебе лишь кажется, что мы знакомы действительно долго, — Том пожал плечами, — но ты ведь даже не знаешь меня. Быть может, когда-нибудь. — Не веди себя как старик. Тебе всего одиннадцать, и даже год — немалая часть твоей сознательной жизни. Но ты все еще ведёшь себя так, как будто не помнишь, как меня зовут. Том покатал ее имя на языке. Гер-ми-о-на. Быть может, на летних каникулах. Или после них, если она, конечно, не потеряет слишком много баллов. Быть может, я ощущаю себя стариком, — Том протяжно зевнул. — Я лидирую в нашем небольшом соревновании, поэтому вполне могу позволить себе это. — Ты пока что лидируешь в нашем небольшом соревновании, — с нажимом поправила его Гермиона. — У меня еще есть пара месяцев для того, чтобы тебя догнать. Не бери на себя слишком много, Эдвардс. Пожалуй, стоит больше не позволять ей выиграть. Несмотря на то, что девочка действительно умна, нет ничего хорошего в том, что она будет считать себя умнее его. Иногда нужно… наглядно продемонстрировать разрыв. — Да, да, как скажешь, — Том, фактически, отмахнулся от ее слов. — Но прямо сейчас я действительно хотел бы поспать. Ты меня разбудила. Очень невежливо, — намеренно с предельной корректностью заметил он. — Ты даже Коллопортусом дверь не закрыл, не то, что чем-нибудь получше, — ответила Гермиона, пальцем указывая на дверь. — Либо тебе было лень, либо ты забыл, либо ты действительно хотел, чтобы сюда кто-то зашел. Ни один из этих вариантов не предполагает, что мне должно быть стыдно за то, что я этим воспользовалась для того, чтобы тебя разбудить. Ну, дверь действительно стоило закрыть, но Том, покинув Хогвартс, ощутил себя в кои-то веки немного спокойнее, отчего и забыл про стандартные меры осторожности. — Это все еще не причина меня будить. Как хорошая подруга, которой ты себя считаешь, ты вполне могла, знаешь, заботливо запереть дверь за меня и дать поспать, чтобы я отдохнул, — с долей иронии заметил Том. — Какая разница, что думаю я? Ведь ты все ещё не считаешь меня другом. Значит, тебе придется мириться с последствиями своих ошибочных суждений, — Грейнджер улыбнулась. — Но, если ты настаиваешь, — она достала палочку — из-за уха? — и накинула на дверь пару заклинаний, помимо Коллопортуса наложив и другое запечатывающее, а последним отправив предотвращающее прослушку, — то я действительно о тебе позабочусь, — закончила она, глядя на него несколько ядовито, может, высокомерно или даже хвастливо. Том закатил глаза. Несмотря на то, что будучи Томом Реддлом он не раз и не два пользовался своей привлекательностью, очаровывая девчонок, он никогда их не понимал. Как реальность вообще сложилась так, что в его основном круге общения оказались сплошные особы женского пола? — А теперь мы поговорим, — закончила Гермиона, пряча палочку вновь за ухо. Пятьдесят лет назад ее бы выпороли за подобное ношение важнейшего магического артефакта, но сейчас Том был готов оценить, что это выглядит действительно удобно. — Мм, — глубокомысленно заметил Том. — О чем же? — О нашем соревновании! — ответила Гермиона так, как если бы это было нечто само собой разумеющееся. — И что же с ним не так? — осведомился он. — Ты хочешь, чтобы мы отменили последний результат из-за того, что ты не знала, что магия класть хотела на атомную теорию? — Нет! — категорично отказалась Грейнджер. — Это было очень печально, и я в самом деле думала, что хотя бы небольшая часть ластика при должном эксперименте превратится в металл, но я действительно проиграла этот раунд, и это честно, — несмотря на это, она нахмурилась — ей явно не доставляло особого удовольствия думать о произошедшем. — Нет так нет, — он максимально безразлично пожал плечами. — Тогда о чем? Мне кажется, что все в порядке. — Все не в порядке! Я хочу, чтобы мы закончили соревнования раньше, чем хотели изначально. В середине мая, ориентировочно. — Уверена? — лениво уточнил Том. Несмотря на то, что на самом деле он не спал, сейчас он ощущал себя довольно сонным. — Вообще-то, у тебя больше шансов на более длинной дистанции. Тебе хочется поскорее проиграть мне? — Мне хочется хорошо сдать экзамены! — отрезала Гермиона, мазнув по Тому испепеляющим взглядом. — И это важнее того, чем мы с тобой занимаемся. — То есть, — медленно начал он, — ты хочешь сказать, что еще не обратилась к второкурсникам для получения у них за небольшой бартер переписанных по памяти заданий их годовых экзаменов? — Еще — к четверокурсникам и семикурсникам. Мне нужно было убедиться в том, что они одинаковы. Поверить не могу, что программа экзаменов не меняется уже столько лет! — воскликнула Гермиона, словно бы ее это раздражало уже приличное количество времени. — Вау, ты не так безнадежна, как я думал, Грейнджер, — протянул с долей иронии Том. — А к СОВ ты подготовишься, составив статистическую выкладку, взяв качественную выборку и все такое? Словно тебе больше некуда время тратить. Плюс балл за серьезное отношение к делу. — Мне хочется быть уверенной в том, что я совершенно точно сдам все на высшие баллы, — возмущенно ответила Гермиона. — Если понадобится — сделаю. Я не собираюсь полагаться на «авось». — Твоим «авосем» является фотографическая память и перепрочтенные под десяток раз книжки первого курса? — уточнил Том. Ладонь Гермионы соприкоснулась с ее лицом. — Ты невозможен, Мэттью, — устало заметила она. — Ты тоже, Грейнджер, — легко согласился он. — Так что насчет соревнования? Закончим четырнадцатого? Гермиона внезапно успокоилась: перестала метать испепеляющие взгляды, активно жестикулировать и ещё хоть как-то демонстрировать свое раздражение. И улыбнулась. — Раз ты настолько в себе уверен, то, я полагаю, не будет никаких проблем с тем, чтобы решать все проблемы одновременно. Оставим даты прежними. Я-то справлюсь. Ей действительно нужно утереть нос. *** Большую часть остатка пути Гермиона предпочла углубиться в чтение, и по тому, что книга была вполне маггловской художественной литературой, Том пришел к выводу, что либо ей совсем уже нечего читать, либо даже в качестве отдыха Грейнджер предпочитает читать. Оба варианта были бы более чем ожидаемыми. Так или иначе, но на перрон Кингс-Кросса они сошли вместе, следом за ручейком из прочих учеников, уехавших на каникулы. Платформа, что ожидаемо, была полупустой, но для того, чтобы увидеть родителей, нужно было пройти магический барьер, около которого он и заметил отца — Тедд помахал рукой, заметив, что Том смотрит на него, и улыбнулся — и родителей Гермионы — их, вполне успешных частных стоматологов, он видел несколько раз, когда они забирали свою дочь с занятий. — Добрый вечер, мистер и миссис Грейнджер, — он вежливо кивнул им, когда они подошли. — Удачных каникул, Гермиона, — также попрощался он с Грейнджер, легонько хлопнув ее по плечу. — Увидимся на следующей неделе. Подойдя к отцу, Том не забыл обнять его — он продолжал держать в голове, что, как соскучившийся по родителям ребенок, даже несмотря на склочный характер, скорее всего, захочет пощупать папу при встрече, чтобы убедиться в том, что они снова вместе. — Привет, пап, — поздоровался он. — Не слишком долго ждал? Поедем домой? Они медленно направились к машине, перебрасываясь фразами. — Только приехал, — отмахнулся Тедд. — Не хочешь заехать в кафе-мороженое? Как доедем домой, Эби как раз вернется. — Давай, — согласился Том и улыбнулся. Пасхальные каникулы были поразительно маленькими, а у него были на них свои планы, но это вовсе не значило, что он не может поесть мороженого прямо сейчас. Очень много очень вкусного мороженого.