Утопия

      — Они погибнут к рассвету! — Гермиона врывается в кабинет министра Кингсли без записи, запоздало сообразив, что в этой реальности они могли быть не так близки, как после войны.       — Кто они, дорогая? — он устало отрывает взгляд от бумаг. Нет ни одного шрама на лице, но морщин стало больше. Он старше, чем Грейнджер его помнит. Старше, скучнее, и как будто меньше. Словно был рожден для войны, но не встретив её на своем жизненном пути — высох.       — Эээ… — а вот общались они явно ближе, чем раньше. Или просто не было военной жесткости? Что ж, Гермиона быстро одергивает пиджак, выпрямляя спину, к этой реальности придётся привыкать чуть дольше, чем она рассчитывала. — Я отправила экспедицию в Афины за молнией Зевса. Но я ошиблась. Это не молния, это колчан с молниями, и, если они зайдут… они все трупы, министр. Это не те люди, которые способны забрать настолько мощный артефакт. Им нужна помощь.       — Так остановите их. — почти безразлично бросает Кингсли. — Мне ли тебя учить быстро сворачивать операции? Сколько раз мы это проделывали, потом отправляли снова и опять останавливали… — он опускает голову, лишая девушку своего внимания.       — Боюсь, в этот раз подобное невозможно. — она выдыхает. — Ни одна сова туда не доберётся, а люди к рассвету не успеют догнать экспедицию по их маршруту, единственный шанс, зайти с другой стороны, там опаснее, путь рассчитан максимум на двоих, но он быстрее. — она переводит дыхание, сглатывая. — Разрешите мне поехать. Я смогу забрать артефакт. — и чуть тише. — Или умру вместе с ними.       В кабинете на несколько секунд повисает тишина. Министр тяжело вздыхает, качая головой. Непривычно спокойный и медленный, для волшебника, чуть старше сорока лет, все-таки чересчур постаревший. А потом выпускает патронус.       Ещё через несколько секунд в камине вспыхивает огонь, и из зелёного пламени выходит Том, изо всех сил стараясь не кривить лицо. Дементор бы побрал министерство и министра с его вызовами в кабинет.       Он думает было принести заявление об увольнении и снова устроиться в лавку «Боргин и Бэрг», но вовремя одергивает себя. Это повторение судьбы. Возможно, чуть более успешное, но повторение. Он должен стараться не приближаться к своему безумию как можно дольше, пока не встретит кого-то, кто мог бы гарантировать одним своим присутствием в его жизни, что он вообще никогда к нему не придет.       — Мистер Реддл, Гермиона собирается в Грецию спасать экспедицию, составите ей компанию. — Кингсли прочищает горло. — Это приказ.       — Я в состоянии справиться в одиночку. — тут же реагирует Грейнджер, ощетиниваясь. Меньше всего ей хочется оказаться с Томом вдвоем в узкой пещере.       — Точно так же, как написали для них задание? — с усмешкой на губах выгибает бровь Реддл. — Я бы отказался от такой помощи, она смертельна.       Она как будто снова оказывается в детстве, где ей приходилось всем доказывать, что она достойна. Иногда даже просто существовать и дышать одним воздухом с присутствующими.       Напряжение в кабинете нарастает, Грейнджер готова вцепиться в него за каждое слово, но только сжимает кулаки, больно впиваясь ногтями в ладони, чтобы не выдать эмоций. Не сейчас. И лучше вообще никогда, она взрослая женщина, а эти ссоры из разряда их стычек с Малфоем в школьные времена. Это ниже её достоинства.       — В конце концов, я могу взять с собой Гарри, он начальник аврората и вместе нам точно ничего не угрожает! — она переводит дыхание, прежде чем добавить, как ей кажется, решающий аргумент в этом споре. — Министр, я самая сильная ведьма поколения, мне не нужна помощь!       — Согласен! — на этот раз поддакивает Том. Но потом поправляется. — Насчёт неё не уверен, но сам могу справиться в одиночку, выйдет быстрее и проще.       — У Поттера вечер и ночь уже заняты своей работой. — отрезает министр. Командный голос не изменился. — У вас есть пять минут, чтобы собрать вещи и воспользоваться моим камином для отправки в Грецию, советую ускориться, иначе найду третьего претендента на пост своего заместителя.       — Отлично! — фыркает Гермиона, но больше не спорит, спеша в свой кабинет за заранее собранным чемоданом на экстренный случай.       Том недовольно поправляет галстук. Ему нет смысла собирать вещи, все что ему нужно — волшебная палочка, остальное можно наколдовать.

***

      — Так как ты умудрилась ошибиться? — после долгой тишины бросает Реддл, прокладывая для них дорогу, расширяя проход в горе. Оставшись вдвоем, он не видит смысла продолжать обращаться к ней на вы, соблюдая субординацию.       — Не смогла поверить, что наткнулась на столь мощную вещь. — просто отвечает Гермиона, кутаясь в мантию, все ещё пытаясь осознать, что ей действительно приходится работать в паре с вероятно величайшим злом в истории, переплюнувшим Грин-де-Вальда в своём безумии. И она даже не успела предупредить об этом Гарри с Роном. А кроме них никто и не поверит в то, что Том может быть опасен. — Этот артефакт долгое время считался сказкой, найти его часть — возможно, но целиком…       — Кому, если не нам, выросшим среди магглов, знать, как быстро оживают сказки. Глупо пренебрегать верой в них. — Том только что не фыркает. У неё ещё и ограниченное мышление, а ему всерьёз приходится тратить время на работу рядом с ней. Время и свою жизнь в прошлом.       — Лучше бы они оставались на страницах детских книг. — выдыхает Грейнджер, вспоминая про бузинную палочку, за которой так отчаянно охотился Волан-де-Морт. — Всем было бы легче.       — Легче волочить свой серый век, так ты хотела сказать? — он в очередной раз передергивает, стараясь сильнее задеть её.       — Нет, я хотела сказать не это. — морщит нос Гермиона. — Это глупо! Люди могут умереть и умирают из-за оживших сказок, другие страдают, а третьи лишаются спокойствия, поэтому я сказала ровно то, что хотела сказать. Им не стоит становиться реальностью.       Том хочет съязвить в ответ, но её слова достигают цели, словно превращаясь в острые иглы, прокалывающие тело Реддла. Первый раз его задевают слова, а не заклинания. Фонтан, под действие которого они попали, тоже был ожившей сказкой, она жалеет о том, что он был.       Реддл тоже жалеет, но допустить мысль, что и она на это способна… Ох, это чересчур, девчонка должна быть благодарна за его жертву, да даже просто за саму возможность с ним поговорить. Злость начинает закипать внутри него от её пренебрежительного тона с нотками раздражения и злости.       Но он не успевает взорваться.       — Ложись! — она приседает так быстро, что он едва замечает ее движение, еще быстрее выставляет вперед палочку, создавая для них защитный купол. — Как думаешь, началось?       — Нет. — Том выплевывает пыль изо рта, поправляя мешающий галстук. Взгляд быстро мечется от камня к камню. — Это просто недоразумение. Ловушка со взрывом слишком просто и банально. Это был отвлекающий маневр. — он вертит головой в разные стороны, стараясь понять, от чего же их отвлекали, но не находит. Всё тихо.       Гермионе так не кажется, она быстро дышит, а глаза выдают испуг. Она больше не держится расслаблено, плечи напряжены, пальцы сжимают палочку, подбородок поднят вверх, а зубы сжаты.       Она готова нападать и защищаться. Словно дикий зверь.       Но делает шаг вперед, несмотря на страх, разливающийся внутри, она не останавливается.       Том бросает на нее короткий взгляд, мысленно усмехаясь. Давай, лезь на рожон, и сдохни. Останешься навсегда под грудой камней. Это отличное наказание за обман на Рождество.       Но потом одергивает себя. С ним люди не умирают. И ей тоже придется выжить, хочет она того или нет.       — Стой. — зачем ты это делаешь? Пусть идет! — Там может быть небезопасно, лучше я пойду вперед.       Ты просто хочешь показать ей, что превосходишь её в магии.       Грейнджер не сопротивляется, хоть и набирает в легкие воздух для гневной тирады, но потом вспоминает про людей, идущих с другой стороны, для которых дорога каждая секунда, на споры нет времени, хочет идти, пусть идет, она потом посоревнуется с ним, кто сильнее и ловчее в магии.       Том продолжает раскидывать камни, пока Гермиона за его спиной, отправляет импульсы, чтобы обнаружить новую ловушку раньше, чем та сработает.       — Твои ресурсы скоро закончатся. — бросает Реддл через плечо.       — Палочковая магия не строится на ресурсах. — она цедит через зубы каждое слово, словно они даются ей с огромным трудом.       — Нам пора перейти на вербальные заклинания, они отнимают меньше ресурсов. — он останавливается на секунду, чтобы повернуть к ней лицо. — Не спорь со мной. Это действительно важно. Ресурса нет, но ты не можешь не чувствовать, как тебя изматывают заклинания.       — Это ненормально! — она почти рычит. — Магия часть меня, она не может изматывать. — и продолжает сыпать невербальными, меняя импульсы на нейтрализующие ловушки чары.       — Остановись! — Том перехватывает её руку, не давая продолжить. — Не знаю, кому и что ты хочешь доказать, но, по-моему, это очевидно. Одна из ловушек, возможно, самая важная, каждое наше заклинание забирает у нас жизненную энергию. Не пользоваться ими мы не можем, но можем и должны снизить потребление энергии до минимума.       Она как будто не слышит. Вырывается, как дикий зверь, почти рычит, и хочет взмахнуть палочкой. Какая глупость.       Том ловит искру безумия в ее глазах. Дементор. Он ждал, что ловушки будут влиять на физическое состояние, а они сломали психику. И если повлияли только на нее, то были направлены на магглорожденных, а ему ещё предстоит встретиться со своей.       Брось её здесь. Пусть уничтожит сама себя. Она заслужила, из-за неё ты бросил свою жизнь, а она подвела.       В пещере раздается звук звонкой пощечины.       — Приди в себя. — Том рычит, а Гермиона ощетинивается, зажимая рукой щеку. — Приди в себя! — ещё одна пощечина. Придет. Ведь и спасибо не скажет. Но по крайней мере вытащит, когда ты сам попадешься в ловушку.       Грейнджер оседает на пол, хватая ртом воздух. Не долго, но так громко и так реально, что Реддлу становится больно и страшно вместе с ней, будто они оба сидят на холодных камнях не в силах наполнить легкие.       А потом она расслабляется. И дыхание становится ровным.       — Почему ты меня не оставил? — серьезно? Это то, что хочешь сказать первым?       — Потому что надеюсь, что ты умеешь возвращать долги. — Реддл ловит себя на мысли, что сказал бы больше, не испытывай он к ней столько ненависти. Если бы это был, например, Абраксас, он бы сказал намного больше, а так он просто продолжает прокладывать им путь, произнося вслух заклинания. И слышит её голос сзади, она больше не использует невербальные. — Кингсли был прав, одному этот путь не пройти. Он свел бы тебя с ума, заставив умереть, отдав ему энергию.       — Колчан был бы ценнее с ней. — усмехается Гермиона. И Том выдыхает, если шутит, значит жить точно будет.       Она больше не задает вопросов и не спорит, а только работает с ним наравне и даже не думает жаловаться, хотя пару минут назад была в шаге от смерти.       Тому везёт, ловушку, предназначенную для детей волшебников, Гермионе удается перехватить. И хотя он до конца не верит, что она действительно может быть на это способна, его рассудок остается в целости.       — У нас остается час. — он замирает, прощупывая пальцами стену. — Здесь не больше двадцати сантиметров, я сломаю её за раз.       — Думаешь заходить вдвоем нет смысла? — Грейнджер останавливается рядом с ним, касаясь плечом плеча из-за узкого прохода.       — Нам нужен этот час восстановиться, ты так не думаешь? — он старается выдавить привычную для себя ухмылку, получается криво из-за усталости во всем теле.       — Нужно. — она выдыхает, поворачивая к нему лицо. Хочет добавить комплимент о том, как он прекрасно чувствует энергию и магию, но только прикусывает губу, не издавая ни звука. Их сила такая разная.       — Когда зайдем, сосредоточься на защите людей, у тебя это получится лучше. А я возьму колчан и сразу открою портал. С ним в руках у меня выйдет переместить всех обратно в министерство. — он продолжает сверлить взглядом стену, не обращая внимания на кивок Гермионы. И, как будто на автомате, стаскивает с себя ненавистный галстук из современного мира.       — Не такая уж у них оказалась и сложная защита. — Гермиона опускается на землю, опираясь спиной о стену прохода, и закрывает глаза.       — Один из нас всё ещё сильнейший маг поколения. — бросает Реддл.       — Оба. — строго поправляет Гермиона, не открывая глаз.       — Были оба в своих поколениях, но в этом теперь есть я. И сильнейший маг один. — отрезает Том.       Гермиона хочет было продолжить разговор о поколениях, раз уж он сам поднял тему. Но не находит в себе сил, сейчас действительно нужно потратить время на восстановление. А потом… потом они услышат шум с той стороны стены, сломают преграду, зайдут вместе с экспедицией в зал и попробуют выжить, ибо энергия от артефакта будет излишне сильной, даже для Реддла.       И если они выживут, то вернутся домой с добычей. Тогда и можно будет поговорить о перемещениях во времени.       Жаль, что здесь нет Гарри с Роном, все было бы проще и веселее.       Она открывает глаза, и тихо сидит, изучая Тома, пока он находится в полусонном состоянии с закрытыми веками.       Здесь и рядом. Живой, вероятнее всего, теплый. Слишком сильный, настолько, что его не нужно защищать, он вполне способен защитить себя сам. Себя и окружающих. Но нужно защищаться от него.       Гермиона сглатывает, запрокидывая голову, и долго смотрит в потолок.       От него всегда надо было защищаться, по крайней мере что-то остается неизменным.