Утопия

      — У тебя все в порядке? — Рон наклоняется к уху Гермионы, выкрикивая слова, но даже так за криками болельщиков его едва слышно.       — Да, все в норме. — она сильнее закутывается в мантию. — Просто мысль дурная пришла, ничего страшного.       Она дарит другу улыбку и возвращается взглядом к полю, где сборная Англии по квиддичу играет со сборной Франции. Гермиона следит за рыжим ловцом команды, которая то замирает, то несётся вдоль трибун, то резко пикирует вниз, уворачиваясь от очередного бладжера, который в неё то и дело запускает крупный загонщик соперников.       Рон не верит увлечённости Грейнджер игрой, но не настаивает на разговоре. Он поворачивается к Лаванде, обнимая ее за плечи и громко кричит в поддержку команде и Джинни.       По другую сторону от Грейнджер на свои кресла возвращаются Фред и Джордж, первый протягивает ей стакан безалкогольного пива.       — Может тебе отменить встречу после игры? И отправимся сразу в Нору? — выкрикивает парень.       — Не могу, это важно для Англии и моей карьеры, кто виноват, что он решил так неожиданно нагрянуть сюда со своим визитом. — она недовольно хмурится. Чертов заместитель министра магии Франции, ведь до последнего не хотел приезжать.       А она до последнего не хотела идти на квиддич, собираясь сказаться больной. Теперь все планы катились в неизвестном направлении.       Фред кивает, поджимая губы. А девушка возвращается взглядом к полю.       И ещё Гермиону не покидает ощущение, что происходит нечто большее, чем игра двух сборных. Что-то куда грандиознее, и она вынуждена стать этому свидетелем. Взгляд, устремленный за Джинни, и замирает на противоположной трибуне.       Ей кажется, что она не просто поймала его силуэт, но взгляд, направленный ровно на неё.       Такого быть не может. Хватит. Прекрати.       Она непроизвольно трясёт головой, заставляя себя вернуться к игре. Но то и дело возвращается к месту, где сидит Реддл.       Ты не можешь быть обычным. Оступись. Сделай что-нибудь из рук вон выходящее. Покажи свое лицо.       Но он просто сидит, наблюдая за игрой и иногда аплодирует.       А когда игра заканчивается проигрышем Франции, он поднимается на ноги и теперь хлопает стоя, когда рядом подпрыгивает Дафна, размахивая руками. На фоне ее он кажется слишком сдержанным для такого момента.

***

      — Он справа через пять сидений, Антони Морель. — быстро произносит Драко, когда команды улетают с поля. — И уже идёт сюда.       — Я знаю, спасибо. — отрезает Том. Скоро Малфой выучит, что ему не нужна помощь в общении с полезными для страны людьми, а пока Реддла пугает, что человек, о котором он собирается заботиться в память о старом друге, пытается его опекать.       — Том Реддл! — высокий мужчина лет тридцати, расплывается в улыбке, протягивая руку. — Рад встрече. А где же ваша коллега? Мне так много о ней говорили, я хотел бы увидеться с ней лично.       — Очень приятно, мистер Морель. — он пожимает руку, учтиво кивая. — Министерство не обязывает нас находиться в ложе и проводить встречи в воскресенья, она с друзьями на противоположной трибуне. Однако, обещает скоро подойти.       — Что ж, тогда у нас есть минутка пообщаться по-мужски. Здесь есть тихое место? — Том жестом указывает на выход с трибуны и вместе с Новым знакомым они быстро преодолевают ступеньки. — Я должен сказать, что рад вашему появлению в Англии. До меня доходили слухи, что мисс Грейнджер весьма принципиальна и дотошна. А ведь помощники министров тесно работают друг с другом.       — Мисс Грейнджер отличный специалист. — на автомате вступается Том. И тут же поправляется. — Едва ли со мной получится договориться проще, чем с ней, однако, мы попробуем выстроить долгие и плодотворные отношения. Налево, пожалуйста, я забронировал для нас зал в ресторане VIP-ложи.       — Я не хотел никого обижать. — тут же тушуется мужчина. И Реддл отмечает, что он ему неприятен. Что ж, не первый раз и не в последний ему придется сыграть дружелюбие в своей жизни.       — Это останется между нами. — кивает Том, опускаясь на стул. — Нам нужно будет подписать несколько бумаг и обсудить охрану ее Величества во время визита в Париж, я буду настаивать, чтобы наши авроры были рядом.       — Постараюсь вас переубедить. — усмехается француз. — Пока мы ждём мисс Грейнджер, а я полагаю, что мы ее ждём, раз вы все ещё не достали бумаги, я отойду освежиться.       — Конечно. — кивает Реддл, провожая мужчину взглядом до комнаты в конце зала.       Интересно, когда к ним приедет заместитель министра Германии, Гермиона вступится за него в гендерном споре? Том сильно сомневается в этом. Но то ее дело.       Он медленно раскладывает на столике бумаги, краем уха улавливая звук воды. Едва слышно, если бы не развил слух будучи змееустом, вряд ли бы вообще обратил внимание.       Где эта Грейнджер? И так неловко, что она отказалась составить Морелю компанию в ложе. Неужели она решила идти до этой трибуны пешком, а не воспользоваться порт-ключом?       За мыслями Тома о том, что может делать Грейнджер вместо того, чтобы находиться здесь, проходит минут пять. За это время он представляет, что ее сбил случайный бладжер. Или ад услышал его молитвы, и поэтому пол под ней разверзся, и она провалилась в саму преисподнюю. Иначе какого черта она до сих пор не притащила свою задницу на встречу. С другой стороны, оно к лучшему. Подпишет и договорится без неё, будет больше доводов, почему ему следует стать заместителем, а не ей.       Вода продолжает течь. А Гермиона отсутствовать.       Том выругивается, поднимаясь со своего места и подзывает официанта, прося присмотреть за бумагами. Для уверенности, накладывает на них защитные чары. И устремляется к двери, за которой скрылся Антони Морель.

***

      — Чертов Реддл!       — Что опять он тебе сделал? — не без улыбки тянет Гарри.       — Порт-ключ он мне сделал! — рычит Гермиона. — Порт-ключ, который не работает, и который — носок. Моргана, почему он просто не может быть нормальным?       Поттер заглядывает через плечо подруги, а потом, напрягаясь, чтобы дотянуться, подцепляет предмет двумя пальцами.       — Ну, хотя бы чистый. Может перепутал носок и положил не заколдованный? Поверь мне, очень просто перепутать носки. — он едва сдерживает смех, пока Гермиона краснеет от злости.       — Придётся идти пешком. — она с ужасом смотрит на толпу, отмечающую победу. Ей нужно попасть на другую сторону стадиона, где трансгрессия запрещена. И это выглядит страшнее, чем лабиринт во время соревнований на четвёртом курсе.       — Если выживешь, ждём тебя в Норе. — тянет Гарри.       Но она уже не слышит, продираясь через толпу людей, то и дело предлагающих ей выпить за победу. Она вздрагивает от каждого вскрика очередных фанатов. Мысленно переносясь во времена битвы за Хогвартс. Том ответит за эти эмоции. Она не зря обходит стороной все массовые мероприятия, и обычно старается сбежать от толпы.       Это слишком жестоко по отношению к ней. Ведь он-то точно знает, как ей страшно. Как ей до сих пор страшно. Она рассказывала ему об этом в Рождество и готова спорить на всё что угодно, что он помнит. Помнит и успешно использует.       Ещё жёстче оказывается вид пустого ресторана и одиноко стоящего стола с бумагами.       Гермиона хмурится, даря официанту тяжелый вопрошающий взгляд.       — Они в уборной. — смущается парень.       — Оба? — поднимает бровь Гермиона, вспоминая, что здесь только один туалет.       — Ушли по очереди буквально минуту назад. — она хмурится сильнее, направляясь к комнате. — Мисс, я не уверен, что вам стоит туда идти. Это ведь личное пространство…       Он хочет сказать что-то ещё, но не успевает. Гермиона с силой дергает за ручку двери, которая неожиданно для неё самой поддаётся, открываясь.       От этого девушка делает непроизвольный шаг назад, едва не падая, и замирает.       Грейнджер была уверена, что идет спасать Тома. Но картина, открывшаяся ее взгляду, говорит о том, что спасать надо другого человека.       Она застаёт их в момент, когда Морель, похожий на безжизненный мешок костей, остаётся в вертикальном положении только благодаря поддержке Тома. А последний, с обезумевшим взглядом водит палочкой у его виска.       — Дементор! — оживает Гермиона, отвлекая внимание Реддла на себя. — Ты…       Эмоции накатывают, как снежный ком. Злость от вчерашней ссоры с Джинни плотно переплетается со злостью на прогулку через кричащую толпу. Внутри слишком много всего, чтобы мыслить и реагировать на ситуацию трезво.       Она втягивает носом воздух, пока ладони трясёт мелкой дрожью.       Том видит в ее глазах гнев, сменяющийся шоком, перетекающим в ужас.       Она делает рывок вперёд, выбивая из его рук палочку, подхватывает кисть заместителя магии Франции и щупает пульс, до конца не веря в происходящее.       А потом выпрямляется, бледная, словно мел.       — Зачем? — один простой вопрос, режущий Тома сильнее ножа. Он зажмуривает глаза, кусая губы. Опять это дурацкое чувство собственной беспомощности, от которого он так хотел сбежать. Он убийца, а не врач.       — Я пытался помочь. — сквозь зубы проговаривает Реддл и открывает глаза, всматриваясь в лицо Гермионы, ища в нем поддержку. Что-то новое для него. Чувство, от которого хочется избавиться как можно скорее.       — Помочь быстрее умереть? — она трясёт головой, не в силах поверить, что ее шестое чувство не подвело. Почему он не мог оказаться в прошлом ради нее, почему он обязательно должен был показать оскал. Ты ведь знала, что этим все закончится. — Ты чудовище.       — Дементор, Грейнджер, чудовище, а не дурак! — раздосадовано вскрикивает Реддл, пока она выпускает из палочки патронуса, вызывая авроров.       Внутри у каждого из них фейерверк из-за неоправданных надежд. Такая странная особенность человека, знать, что все будет плохо, отлично понимать, куда движется история, но все равно надеяться на лучшее. И обжигаться.       Гермиона готова разреветься, видя перед собой монстра, которого так ждала. Том готов убивать, видя в ее глазах все то, что уже видел много раз за свое пребывание в будущем, но именно сейчас надеялся, что это изменится.

***

      Он выходит из кабинета Кингсли спустя два часа. И застаёт в приемной перед дверью Грейнджер, мечущуюся от стены к стене, словно зверь в клетке. Том не сразу подаёт голос, наблюдая за ней. И сам вздрагивает, когда она резко останавливается, направляя все своё внимание в его сторону.       И ведь не жалко ей было потратить личное время в выходной, вместо того чтобы проводить время с друзьями на семейном празднике, отмечая победу. Она так переживала, что ей придется на него опоздать, когда узнала про встречу с Морелем.       — Мне нужна твоя помощь. — сквозь зубы выдыхает Том. Нет, не нужна. Нужно только, чтобы она не поправила свою память и согласилась дать к ней доступ, остальное сделает Малфой и сам Реддл.       — Тебя посадят? — зло бросает Гермиона. Она ощетинивается, скулы на ее лице от этого становятся заметнее, взгляд жёстче. Она выставляет одну ногу вперёд, делая свою позу устойчивее. И заставляет себя вспомнить, каким он был в ее школьные годы, насильно надевает на него маску с красными безумными глазами, чтобы ни в коем случае не начать сочувствовать, чтобы не поверить, что он действительно может оказаться ни при чем. Ведь кто ещё, если не он?       — Нет, если ты дашь показания в мою пользу. — он продолжает врать, ему хочется услышать, что она согласна помочь. Том сам не понимает, зачем ему это, почему сейчас кажется таким важным ее мнение. Ее понимание.       Потому что она для каждого находит сочувствие и понимание, потому что она каждому старается помочь. Для Реддла эти эмоции в новинку. Он привык брать силой, привык заставлять, запугивать, принуждать, но не принимать добровольную помощь и поддержку. Если фонтан решил их познакомить в Рождественскую ночь, почему она не может и в нем увидеть человека, почему он не чувствует себя рядом с ней человеком?       — Тебя посадят. — она громко набирает воздух через нос. — Ты принёс в этот мир хаос. Ты не мог его не принести. — она чересчур убедительна в своих обвинениях. — Если я дам показания, это будет выглядеть, как попытка убрать единственного конкурента, я имею право на молчание, а ты имеешь право отправиться за решетку.       Гермиона разворачивается на каблуках и пулей вылетает из прихожей кабинета министра.       — Она действительно была здесь все два часа? — Том переключает внимание на секретаршу в углу кабинета. Та в момент активизируется, понимая, что снова может слышать, что происходит в комнате.       — Да, мистер Реддл. Вам сделать чай? — она улыбается, не зная темы случившегося только что разговора.       — Нет, спасибо. Хорошего вечера. — он отправляется следом за Грейнджер. Но в несколько раз медленнее, чтобы не дай Мерлин не догнать ее.       Внутри разливается злость от несправедливости. Может это она и подставила?       Том с силой черкает ботинком по ковру, как будто ударяет по невидимому мячу. Чертова судьба. Он опять один против всех.       Как когда-то в детском доме, как когда-то в Хогвартсе. Это время ничуть не помогает ему стать лучше.

***

      — Что говорит Кингсли? — Драко садится напротив Тома в гостевое кресло в его кабинете.       — Ты и без меня знаешь. — хмурится мужчина. — Он не хочет, чтобы мой талант пропадал в Азкабане, но других подозреваемых нет. И чудо, что я все ещё продолжаю работать на свободе.       — Идиоты. — Драко притягивает от шкафа бутылку виски и стакан, наливая себе чуть меньше, чем два пальца. — А в Париже уже нашли замену Морелю. И новый заместитель совсем не интересуется этим делом. Только тобой.       — Нам нужно готовиться к худшему. — Том накладывает заклятие тишины на свой кабинет. — Я думаю, что скоро Лондону нужна будет защита. И совсем не та, что может вести переговоры, а та, что может сражаться. Познакомь меня с такими, а я сделаю из них армию.       Малфой закашливается, едва не поперхнувшись виски.       — Сражаться? Том, я тебя умоляю. Мы ни с кем не сражались со времен Грин-де-Вальда. Что может случиться? — он заметно бледнеет, словно его пугает даже просто мысль о том, что все может выйти из-под контроля.       — Прошу, поверь мне. Есть монстры хуже Грин-де-Вальда. Один из них прямо перед тобой, как бы странно это ни звучало. — он закрывает глаза, понимая, что болтает лишнего, но ему нужно, чтобы Малфой поверил, а для этого нужно дать чуть больше, чем просто неправду. — Наше правительство слишком спокойно, они не готовы к нападению.       — А ты готов? — Драко громко ставит стакан на стол. А потом встречается взглядом с Томом и понимает, что ответ на этот вопрос уже знает. — Это называется оппозиция. Это слишком. — он проговаривает последнее предложение слишком быстро, как будто одновременно пугаясь и поддерживая.       — Это необходимость. Клуб, который окажется сильнее остальных, который защитит страну. — Реддл вспоминает, как говорил нечто подобное на своем пятом курсе, когда собирал первых Пожирателей. Клуб. Сборище убийц. Но сейчас они бы смогли ему помочь.       — Я не готов тебе на это ответить в данную минуту, но хочу кое-что показать. — Драко тяжело вздыхает, понимая, что эта дружба заведет его слишком далеко, но он почему-то готов идти. Необъяснимое доверие, рождающееся внутри и подчиняющее себе волю.

***

      Гермиона сидит в своём кабинете, перекладывая документы из одной стопки в другую. А потом обратно. И ещё раз. И ещё раз. И ещё раз.       На календаре пятница. Неделя тишины, неделя, как они с Реддлом не пересекаются по службе, а когда встреча становится неизбежной, он находит способ ускользнуть. Как будто это не он рушит жизни ее друзей, а она его.       Пять дней, как на нем висит обвинение в убийстве, в которое Кингсли отказывается верить. Пять дней, как английские авроры ищут доказательства его вины или невиновности. И не находят ничего. Пять дней, как французские авроры не могут приехать, но требуют головы Тома.       Гермиона переводит взгляд на книжный шкаф, зависая. Что, дементор их всех поцелуй, происходит?       Том жив, это раз.       Все живы, это два.       Однако, часть судеб не изменилась, это три. Она по-прежнему метит в заместители министра, близнецы развивают магазин, Гарри сражается, Джинни играет в квиддич, Кингсли министр. Это странно.       Но добавились новые, это четыре. Лили преподаёт в Хогвартсе, они никогда не ругались со Снейпом, последний женат и счастлив в браке. Чжоу и Седрик развивают кафе. Лаванда создаёт украшения для девочек. Джеймс и Сириус воспитывают молодых авроров, а Римус приводит в порядок архив Министерства. И много кто ещё успешно строит свою жизнь.       Чистокровные мирно существуют с магглорожденными, это пять. Никакой вражды и дискриминации. Поэтому она смогла занять столь высокий пост без статуса героя войны. Поэтому Драко все ещё не женат, как и многие другие.       И наконец в этой идиллии произошло убийство и никаких следов нет, это шесть. Как будто и убийства не было. Просто человек решил скончаться в неподходящий момент. Если бы только на нем не было отчетливого магического следа, никому не принадлежащего.       Пугающая идиллия.       Как будто она попала в кошмар, который вот-вот взорвется и огонь уничтожит все на своём пути. И разорвёт ее саму на мелкие части, заставляя почувствовать боль в каждой клеточке тела.       Она сжимает руками виски и зажмуривает глаза от резкой головной боли. Который день ее мучает бессонница, который день она не может прийти в себя днём, вздрагивая от каждого резкого звука.       Больше всего на свете Грейнджер хочется поговорить. И меньше всего ей хочется посвящать кого-то в то, что была война. И были смерти. А теперь ей страшно, что все может повториться.       — Ты ещё здесь? — Рон врывается в ее кабинет без стука, входя спиной вперёд, чтобы не уронить содержимое подноса в руках, а потом поворачивается, разглядывая ее пару секунд. — Я принёс какао и отпустил Клэр. У тебя ужасные синяки под глазами.       — А Гарри? — она выдавливает улыбку. Ещё Гермиона скучает по их трио.       — У них семейный ужин. Дай ему насладиться. — Рон опускается на диван, ставя чашку на журнальный столик и вытаскивая из кармана мантии шоколадку. — Бросай свои бумаги.       — Браун не заревнует? — поднимает бровь Гермиона, садясь рядом.       — Вообще-то уже Уизли. И я предупредил ее, что тебе нужна моральная поддержка, она тоже думает, что Гарри не прав. Но она не может понять, в отличие от нас, почему он так поступает.       — Я скоро отпущу тебя домой. — больше для самой себя произносит Гермиона, делая первый глоток из чашки. — Спасибо.       — Для этого и нужны друзья. — улыбается Рон. И сам не понимает, почему на этом слове так много эмоций взрывается внутри.       Она опустошает чашку в несколько глотков, радуясь, что напиток успел остыть, и, закинув кусочек шоколада в рот, ложится на колени Рону, как когда-то в школе.       — Нужно вернуть Орден Феникса. — невзначай произносит Гермиона. — Было бы спокойнее, если бы он снова существовал, а в карманах были монеты. Мы могли бы собраться в любой момент и защитить друг друга.       — Я тоже скучаю по ордену. — тихо произносит Рон. — Но ты же понимаешь, что это не выход, тащить реалии нашего прошлого сюда?       — Сюда уже притащился Том, это ненормально, нужно отреагировать.       — Герм, здесь, действительно, всё иначе. Мне тоже тяжело. И мне и Гарри, думаю, и Реддлу тоже. Попробуй поговорить с ним прежде, чем начинать войну по старой памяти. Сейчас он жертва, сейчас за ним следят авроры, сейчас на него заведено международное дело. Если мы будем бороться против него, то только потеряем время.       — Расскажешь, как прошёл день? — переводит тему Гермиона. Ей не о чем спорить, но согласиться она не может.       Рон вздыхает, он снова не смог достучаться до неё.       — Хорошо. Мой день начался с лимонного кекса. — он пускается в рассказ, стараясь говорить эмоционально, выбирая самое интересное. Но уже в середине, когда история подходит к обеду, обнаруживает, что Грейнджер спит. Сладко посапывая, вцепившись пальцами в его мантию.       Он понимающе кивает, замолкая, и откидывается на спинку дивана. Пусть хоть немного поспит в тишине.       Но спокойный сон длится недолго. Спустя час или полтора, в дверь кабинета раздаётся аккуратный стук.       — Войдите. — нехотя произносит Рон, боясь разбудить подругу.       — У вас все в по… ох. — осекается Фред, как только попадает взглядом на диван.       — У неё бессонница с прошлых выходных. Не стал будить. — спокойно произносит парень.       — Тебя Лаванда потеряла. — не задавая лишних вопросов выдаёт близнец. — Мы с Джорджем были первыми, у кого она про тебя спросила. Брат сейчас у Поттеров. Разделиться было хорошей идеей.       — Я соврал Гермионе, что предупредил жену. — поджимает губы Рон. — Пришлось действовать быстро. Ей нужен был кто-то, ты же знаешь, как важно иногда чтобы был просто человек рядом.       Фред недовольно качает головой. Знает, но переживать ему это все равно не мешает.       — Я уснула? — не открывая глаз тянет Гермиона, просыпаясь от голосов. — Моргана, я уснула! — и тут же вскакивает. — Рон, прости! Фред?       — Увидел свет в кабинете с улицы, зашёл напомнить тебе про поздний час. — он бросает строгий взгляд на брата. — Давай я провожу тебя до дома?       — Отправлюсь через камин, так не хочется отпускать пришедший сон. — как будто в подтверждение своих слов, она зевает. И медленно встав, плетётся к выходу из кабинета. — Пойдёмте, я закрою.       Рон, Фред и Гермиона бредут к министерским каминам вместе в полной тишине. А потом последняя делает уверенный шаг в камин, исчезая в пламени.       И оба Уизли какое-то время смотрят ей в след.       — Она устала от одиночества. — констатирует факт Рон, забывая добавить, что и в их реальности она была одна, но это ее не смущало.       Там их было трое, там их было намного больше истерзанных войной, совестью, болезненными воспоминаниями.       А здесь они с Гарри были к месту. Гермиона же была лишней в своём одиночестве. Вот что действительно было страшно.       — Я тоже устал. — поджимает губы Фред. И бросает испуганный взгляд на Рона. — Не говори Джорджу, он и так винит себя за свадьбу с Анджелиной.

***

      — Мы собираемся здесь раз в три месяца, этого достаточно, чтобы поддерживать отношения, но не вызывать вопросов. — Малфой заговорчески открывает дверь перед Томом. — Мой дед начал это, его тогда поддержал Лестрейндж и с тех пор это стало традицией.       В поместье Забини трещат на стенах свечи — дань прошлому. Но света от них едва хватает на полумрак в коридорах. Однако, в белом зале, куда жестом приглашает Драко, дела обстоят иначе. Там так ярко, что хочется зажмуриться. Белые стены, белый каменный пол, белые платья у девушек.       — Ещё функционирует мужской клуб и женские встречи, но это уже наша дружеская инициатива. — поясняет Малфой. — Одежда прихоть Забини, в моем поместье такого дресс-кода не было.       — И здесь только чистокровные? — поднимает бровь Том.       — Нет, здесь только богатые и/или влиятельные. Магглорожденные редко входят в ту или иную группу до приемлемой для нас степени.       — Грейнджер входит. — зачем-то уточняет Реддл и сам себя одергивает, почему она всё время всплывает в его речи, почему он просто не может забыть о её существовании, как она забывает о его. — Мы с ней оба теперь близки с министром.       — Есть ещё кое-что. — усмехается Драко. — В клуб должны пригласить, а человек должен принять приглашения. Дафна пыталась привести сюда Гермиону. — он продолжает говорить ещё что-то, но слова идут мимо ушей, для которых они предназначались.       Реддл оглядывается по сторонам. И понимает, что спина покрывается мурашками. Он знает здесь каждого по фамилии. Вот Нотт, похож на отца, как две капли, и молодой Лестрейндж рядом с ним, как будто это его отец, только цвет волос выдаёт. Девочки Блэк. Чьи, вот вопрос, но точно Блэк. Хотя нет, и это можно угадать, одна слишком похожа на Сигнуса, а другую не отличить по голосу от Друэллы.       А потом его как будто обдаёт ледяной водой, когда он встречается взглядами с Алектусом Лестрейнджем. Всегда молодым, всегда веселым, а сейчас взрослым, седым, но таким же статным.       Но последний быстро отворачивается, как будто не увидел ничего необычного. И Том может позволить себе ненадолго забыться, слушая Драко, пожимая руку Дафне, приветствуя её младшую сестру Асторию.       — Она отличная партия. — кивает Малфой, когда девушки отходят поприветствовать вновь прибывших.       — Дафна? — без интереса тянет Том. — Да, возможно.       — Я про ее сестру, она бы составила тебе отличную партию и подняла бы на голову выше Гермионы в гонке за пост заместителя, а потом и министра. — со знанием дела продолжает Малфой. — И породнила со многими чистокровными, в том числе и со мной через какое-то время.       — Интересное предложение. — Реддл морщится, вспоминая бледное лицо девушки и большие спокойные глаза голубого цвета. Она бы неплохо прижилась в сороковых, когда таких как она растили в необъяснимой строгости. Она и сейчас неплохо смотрелась в родовом поместье, ничем не выдавая, что принадлежит двадцать первому веку, в отличие от старшей сестры.       Но Тома только что не выворачивает от мысли, что на ней можно жениться. С такими условиями он мог жениться и в своем времени.       — Я пойду подышу, потом найду тебя. — он сбегает раньше, чем Драко успевает превратиться в профессиональную сваху.       А через пару минут вдыхает холодный воздух, стоя в одиночестве на балконе.       Откуда в тебе столько эмоций от одной только мысли о браке?       Партия была действительно выгодной, но чего-то неуловимого все равно не хватало.       — Что ты здесь делаешь? Как это вообще возможно? — мужской голос выдёргивает его из мыслей.       — Ал… — выдыхает Том, усмехаясь. — Я думал, что ты не узнал меня.       — А я думал, что ко мне старческий маразм заглянул. Ты умер почти пятьдесят лет назад! Я подумать не мог, что твой полный тезка, о котором столько говорят на этой неделе — ты собственной персоной.       — Наверное, нужно было вас собрать сразу, как я здесь появился. — Том невольно прикладывает руку к предплечью, где красуется чёрная метка, которую он списал, как непригодную. — Много нас осталось?       — Горсть наберется. — Том с ужасом понимает, что всегда относился к ним, как к расходному материалу, хотел относиться. А когда оказался в будущем испугался узнать, что никого из них нет в живых. — Тебя здесь не хватало.       Ещё одно новое для Реддла чувство: ком в горле, который мешает дышать. Его не хватало. Цепные псы, так он их называл в своей голове, а на самом деле вторая семья. Абраксас был бы счастлив, если бы узнал, что до Тома наконец дошло, как они были важны для него на самом деле.       Он не был одинок в пятидесятых. Вернее, не был бы, если бы так сильно не хотел быть одиноким.       — Будет буря. И она идет не от нас. — спокойной произносит Том, напоминая самому себе помешанного человека, но ему необходимо быть услышанным.       — Нам нужны молодые. — Алектус печально пожимает плечами. Реддл чувствует, как больно ему смиряться со старостью. Как тяжело ему признавать свое приближение к беспомощности в семьдесят с лишним лет.       — Мне нужны все. — Том старается придать голосу мягкости. — Я работаю над тем, чтобы к нам присоединились молодые, но, если план, чей бы он ни был, сработает, и меня все-таки запрут, пожалуйста, продолжи.       Лестрейндж кивает, и от этого внутри у Тома становится чуть спокойнее.

***

      — Пожалуйста, поговори с Гермионой. — Драко переходит на шепот, когда они с Дафной остаются вдвоём среди шумной толпы. — Она единственная, кто может снять с него все обвинения. Ему нужна помощь.       — Это исключено. — морщится Гринграсс. — Я никогда не обсуждаю людей, с которыми ты общаешься, но Реддл меня пугает. И Гермиона права, чем больше глаз на него смотрит, тем спокойнее должно быть нам всем.       — Но это не он убил Мореля. — начинает злиться мужчина. — Я первый раз тебя прошу за кого-то.       — Но это он предложил собрать людей, чтобы создать сопротивление неизвестно чему, чудо, что ты был первым и отказался, рассказав мне. — Дафна тоже закипает, вспоминая, как Том смог вывести ее из строя одним взглядом на вечеринке близнецов. Ей страшно. Привыкшая не доверять чужому мнению, никогда не слушающая ни Гермиону, ни Драко, сейчас она боится в первую очередь от своих эмоций, а не от чужих слов.       Малфой цокает языком, понимая, что спорить с ней дальше бесполезно, она все для себя решила. И теперь только чудо сможет заставить ее пересмотреть своё решение.       Он этим чудом, очевидно, не станет.       — Гермиона ведь уже знает о том, что он предложил создать оппозицию? — Драко печально хмурится. Дафна хороший друг, слишком хороший, чтобы не рассказать ей.       — Нет. — еле слышно, одними губами и слишком быстро. Как будто ей стыдно, что не рассказала. — Она и так слишком много говорит о Томе. Я её пытаюсь защитить.       Она берет Драко за руку, ныряя в дверь ведущую из зала. Лицо больше не украшено улыбкой, а в глазах нет спокойствия. Гринграсс бледнее обычного. Она озирается, проверяя, что никого кроме них в коридоре нет и взмахивает палочкой, для большей безопасности.       — Мне страшно. — она выдыхает слова. — Не знаю, кто убийца, но мы точно не готовы его встретить. И Грейнджер тоже хочет собрать людей. Пока это только разговоры, но еще немного, хоть одно событие. Знаешь, чем грозят стране две оппозиции? Особенно если в их главе два заместителя министра. Мы разорвем Англию, как одеяло.       — Выходи за меня. — слова Драко звучат, как будто на автомате, словно он не слышал всего того, что она говорит. Звучат не в первый раз и судя по перекосившемуся лицу Дафны не в последний. — Я не верю, что мир может пошатнуться, но, если это так, хочу, чтобы ты была моей женой.       — Чтобы запереть в Малфой мэноре, когда начнется всё самое интересное? — она наступает себе на горло. — Мы оба не будем нервничать. Мы будем рядом с Томом и Гермионой, но не будем им потакать. Спокойствие страны в наших руках, а им нужно просто прийти в себя и перестать сеять панику.