Утопия

      Дафна выбирается из постели около десяти утра, время для нее позднее, однако, сегодня выходной и можно позволить себе небольшую слабость. Она не находит Малфоя в комнате, открывает тяжелые шторы, мысленно ругая себя за то, что до сих пор не заменила их на модные жалюзи или надежные, проверенные временем ставни. И смотрит на Лондон, изучая крыши рядом стоящих домов.       Эта квартира нравится ей все больше и больше. До их производства три секунды из любого места через камин, еще быстрее, если трансгрессировать, а здесь прекрасный вид на мост Элберт, а сразу за ним, на этом же берегу Темзы, зеленый островок — парк Баттерсея, где Гринграсс иногда устраивает вечерние пробежки. Пешком можно прогуляться до Косого переулка почти через весь Лондон. И все же это достаточно далеко от центра, так что, если, просыпаясь, пытаться застать рассвет, можно успеть услышать пение птиц. А иначе они с Драко редко вставали.       Но самое главное, здесь не было старых гобеленов, живых портретов родственников, вычурной мебели с позолотой и толпы эльфов-слуг, необходимых, чтобы поддерживать замок в нормальном состоянии. Она специально выбрала относительно новый дом без многовековой истории, и успешно обосновалась здесь, не без труда убедив Малфоя, что это действительно хорошее решение.       — Доброе утро! — звучит разочарованно. — Я собирался принести тебе завтрак в постель, так что будь добра, быстро ложись обратно. — с улыбкой на лице произносит Драко, веселясь от ее взъерошенного, но довольного вида.       — Великий и ужасный Малфой хлопотал ради меня на кухне? — она поднимает бровь, медленно вышагивая к постели. — Соври мне, не говори, что это сделал эльф, пожалуйста.       — Ты зря в меня не веришь. Я сам подогрел круассан и поставил на плиту турку с кофе. — он делает самое серьезное лицо, что может в сложившейся ситуации. — Но сейчас есть дела поинтереснее, чем пробовать мою стряпню.       Он левитирует поднос на ближайшую прикроватную тумбу в то время, как сам делает несколько уверенных шагов к девушке, чтобы подхватить ее на руки. Несколько секунд смотрит на нее, любуясь, а потом вместе с ней падает на кровать, накрывая своим телом.       — Почему я от тебя с ума схожу, Гринграсс? — тихий шепот в ее волосы. Он прикусывает мочку уха и тут же проводит по ней языком, словно извиняясь, спускается поцелуями по шее. Кусает кожу на ключицах.       — Потому что ты не можешь со мной справиться. — она смеется, запуская пальцы в его волосы, перебирает пряди, выгибаясь в ответ на его действия. Хочет добавить, что ещё и потому, что сходит от него с ума в ответ. Но только прикусывает губу. Это лишнее. Это похоже на всех остальных.       Он отрывается от ее кожи, приподнимаясь на локтях над девушкой. Их взгляды встречаются. Она все еще чувствует тепло его кожи, горячее дыхание и напряжение в каждой мышце.       — Что я должен сделать, чтобы ты согласилась выйти за меня? — в миллионный раз.       — Пожалуйста, прекрати, давай закончим начатое. — ее голос нежен и тих, и сильно ниже, чем обычно. — Я тебе надоем, как только на моем пальце появится кольцо. Не хочу быть скучной женой, лучше буду интересной любовницей.       Он усмехается. В очередной раз. Как и всегда после ее ответа на этот дурацкий вопрос. И целует в этот раз в губы, прикусывая их, поцелуй становится грубее. Как будто доказывает самому себе, что она его и только его.       Грохот, раздавшийся за окнами, заставляет их едва ли не отпрыгнуть друг от друга. Звук такой громкий, что, кажется, проникает под кожу. Драко первым находит волшебную палочку и вскакивает вместе с ней с кровати, подлетая к окну. Дафна в этой ситуации оказывается медленнее. Она такая же взъерошенная, как была утром, но теперь в глазах ужас, губы трясутся, пока она обнимает себя руками, наблюдая как рушится мост, на который она смотрела минут семь назад.       — Что за дракл?! — рычит Драко, наклоняя голову в бок. — Это же не было согласовано, как архитектурная реновация города?! Я же ничего не упустил?       — Они его… — она хватает ртом воздух, — мне кажется или там сейчас наш товар везли… — сама того не осознавая, Дафна хватается за руку Малфоя. Вот чего ей хотелось меньше всего, быть слабой рядом с Драко, а сейчас за ним хочется спрятаться. Паника. Безумная паника. Мосты не рушатся сами собой. Как и не горят машины.       Осознание происходящего требует времени, и они стоят у окна, крепко держась за руки, молча смотря, как под воду уходят машины с их логотипом на кузовах, а другие догорают рядом, так и не успев заехать на мост. Оцепенение.       Один за одним к ним в квартиру начинают прибывать патронусы, пока вода заканчивает хоронить их зелья.       Первый от Забини, сообщающий, что часть его дома в центре города уничтожена. И все это произошло так быстро, что никто не успел среагировать, никто и не знал, что нужно реагировать. Слава небу, что все, кто там был, успели трансгрессировать, а остальных спасли эльфы.       Второй от Нотта, кричащий о том, что кто-то напал на его отца сегодня утром и теперь он с отравленной ядом раной находится в Мунго. И было бы еще хуже, не будь у Нотта старшего с собой палочки и знаний боевых заклинаний.       Третий от управляющего, говорящий о невероятных потерях, которые они понесут, в связи с уничтожением партии, которую их зельевары готовили в течение года.       Четвертый от Панси, визжащий, что она едва успела сбежать от неизвестного в черной мантии и маске, когда возвращалась сегодня утром из любимого кафе в Косом переулке. Дальше что-то о ненависти к пешим прогулкам, но это было уже не так важно.       Пятый от Лестрейнджей, сообщающий, что их разбудил пожар в доме.       И много других, речь которых никто уже не слушал.       — Я прямо сейчас отправляюсь в Министерство. — Драко на ходу притягивает рубашку, надевает брюки. — Выпей кофе и быстро в Малфой-мэнор. — он останавливается, чтобы поймать её взгляд. — Дафна, послушай меня внимательно. Это ненормально, и самое безопасное место сейчас — мое поместье, иначе бы оно тоже пострадало, а я бы об этом уже знал. Ты слышишь? Отправься туда. Не к Грейнджер, не к сестре. В Малфой-мэнор. Хочешь, позови их туда, но дождись моего возвращения в замке!       — Не в министерство. К Тому. — только и может выдавить из себя девушка.       — Что прости? — он пошатывается от неожиданности.       — Мы оба идем к Тому. — сквозь сжатые губы. — Мы все идем к Тому. — на ее глазах выступают слезы. — Мне плевать, кто это сделал. Мне плевать, что еще у них в планах. Том хотел защищать страну, и мы идем к нему. Кто бы ни взорвал этот чертов мост, министерство от него не защитит.       Гринграсс трясет. Она неестественно сжимает губы, поднимает плечи, и едва сдерживает крик.       Всю их жизнь, они видели только счастье, всю их жизнь, магическая Англия была самым безопасным местом в мире. Они привыкли переживать из-за недостаточного количества денег, из-за не самого красивого наряда на вечеринке. И никак не были готовы к тому, что может случиться что-то страшнее града летом.       Драко закрывает глаза. Набирает в легкие воздух. Выдыхает. А через секунду заключает ее в свои объятия и медленно гладит по голове, пока она стоит, упершись лбом в его плечо. Не произнося ни звука. Так и не заплакав.

***

      Скорость, с которой зал Малфой-мэнора наполняется людьми, пугает даже Тома. Один за одним чистокровные выходят из камина. И все, как один, бледны и напуганы.       — Что говорит министерство? — испугано спрашивает Панси, как только появляется в зале вслед за родителями.       — Ничего хорошего. — Драко стоит, облокотившись о стол. — Кингсли передал заботы своему новому заместителю, тот отмахнулся авроратом, но в целом заявил, что скорее всего, это наши разборки, и страны они не касаются.       — Какая же сволочь. — цедит слова сквозь зубы Дафна и обнимает себя руками. — Наши потери действительно сложно представить с его кресла, а он ничего не хочет делать!       — Думаю, что, к сожалению, он все представляет со своего кресла. — голос Тома звучит мягко, у него нет задачи их напугать раньше времени. — Ваши потери рождают страх, а запуганными людьми управлять проще. Скорее всего, кто-то хочет забрать власть себе, а для этого вас необходимо ослабить.       — Наши семьи строили свое имя и состояние сотни лет, предки по крупицам собирали все то, что мы сейчас имеем, я глотку перегрызу любому, кто посягнет на их наследство, а это уже произошло! — огрызается Нотт, задетый за живое.       Реддл не может скрыть восторга. Вот что он от них ждал, вот что он хотел увидеть. Злость, гнев, крупицы безумия и жажда крови. Вот, с чем он действительно умеет обращаться.       — Нам нужно взять их на живца. Что-то, что их привлечёт. — подводит итог Том. — Возьмём одного, узнаём про остальных.       — Гермиона тоже собрала людей. — начинает Гринграсс. — Уверена, они заинтересованы в том же. Среди них есть близнецы Уизли, мы давно обсуждаем с ними сделку, бумаги не до конца готовы, но мы можем поторопить юристов и заключить ее сейчас. — и чуть тише добавляет. — Мы в любом случае это сделаем, если не хотим, чтобы наша компания умерла.       — Грейнджер тоже решила устроить революцию? — усмехается Том.       — Было бы странно, если бы нет. — с издевкой в голосе произносит Панси. — Боюсь даже представить, кто собрался на ее клич. Надо переманить близнецов к нам. — она ищет поддержку своих слов у Драко, но вместо этого получает злой взгляд Реддла, от чего прикусывает язык.       — Это хорошая идея, Дафна. Драко, подготовьте с близнецами все для сделки, пожалуйста. О ней должен говорить весь Лондон, успеем за два дня сделать достаточную рекламу? Нужно выбрать нейтральное место. Я подстрахую Драко, с их стороны пусть будет Гермиона, остальных я не знаю, чтобы работать вместе. — Том переводит дыхание, обводя людей взглядом. — Остальные должны быть готовы, если что, помочь.       — Не уверен, что готов отсиживаться дома, пока мой друг детства рискует жизнью. — звучит фальшиво, но тем не менее слова слетают с губ Забини. — Почему ты решаешь кто и чем будет заниматься? — Блейз делает шаг вперёд, хмурясь.       Том сжимает кулаки, осознавая, что вот-вот выйдет из себя.       Будь спокоен, просто будь спокоен.       И действительно успокаивается, пока Забини начинает корчиться от боли.       — Совсем недавно сменили заместителя министра, прикрыв это эпидемией, которую устроил неизвестный, это почти, как захват власти. Сегодня утром, было несколько покушений, разрушена часть домов и значимых объектов города. Знаете, чем это пахнет? Началом войны. А в условиях военного времени решает тот, кто сильнее. Хотите поспорить? Вперёд. — голос Тома звучит жестко, однако ни одна мышца на его лице не дергается. Ничто не выдает его гнев.       Никто не двигается с места, наблюдая, как он смог заткнуть Блейза одним крохотным движением палочки, едва ли кто-то сможет повторить, этот навык никому из них никогда не был нужен.       Старшее поколение, называвшее себя в молодости Пожирателями, с трудом скрывает усмешки.       — Раз желающих нет, можем расходиться, жду всех вечером на тренировку, вы должны стать не только грамотными политиками, это вы умеете и без меня, но и людьми, способными за себя постоять, как Нотт-старший, чтобы не впадать в истерику и не сбегать с позором, как это сделала Панси. — девушка округляет глаза на этот выпад. — В условиях военного времени нет скидок на пол, мисс Паркинсон. Хотите сражаться — учитесь, нет, не приходите сюда больше.       В абсолютной тишине люди покидают зал Малфой мэнора. В этот раз им повезло, у них будет сильный лидер. В этот раз они в ужасе, однако, страх перед неизвестным сильнее. А Том, так или иначе, обещает защиту. И обещает научить защищаться.       — А что делать тем, кто не видит себя воином? — Реддл едва не вздрагивает от неожиданности. Ему на секунду показалось, что они остались втроем с Драко и Дафной, но Астория застает его врасплох.       — Выйти замуж за того, кто защитит. — он невольно вспоминает молодых жен своих Пожирателей. Едва ли они были слабее своих мужей, просто выбрали другой путь.       — Что ж, боюсь, что мне придется научиться сражаться. — она прикусывает губу, игриво опуская взгляд. А потом тянется к уху Реддла, чтобы Малфой с ее сестрой не услышали. — Вы ведь не собираетесь жениться, Том? Вряд ли кто-то другой сможет меня защитить.       — Давай на ты, ладно? — он даже не пытается скрыть улыбки. Все же есть что-то особенное в женщинах, которые не огрызаются на каждом шагу.

***

      — Мы завтра заключаем сделку с Малфоем. — Джордж начинает сразу же, как последний из Ордена Феникса заходит в комнату.       — Поздравляю, но мы здесь при чем? — произносит Тонкс, пытаясь устроиться на спинке дивана и неуклюже падает с нее, в привычной для себя манере. Вот что действительно не меняется.       — Это сделка на огромную сумму денег, которая важна для двух чистокровных семей. Кроме этого, эта сделка распиарена, вряд ли заявление о ней стало для кого-то сюрпризом. — голос Гермионы звучит ровно, пока она выходит в центр комнаты. — Если наша теория верна, и кто-то действительно хочет испортить жизнь чистокровным, ее попытаются сорвать, а может и убить кого-то из сторон. — она заканчивает в полной тишине.       — Брось, это случилось единожды, авроры взялись за это дело и вот-вот найдут виновного. — тянет Джинни, с опаской косясь на Гарри.       — А сделку лучше перенести на время, когда дело закроют. — строго произносит Молли, и Гермиона дает себе слово, что, если она не изменится, они больше не будут звать их с Артуром на встречи.       — Вообще-то авроры… — Джеймс мнется прежде, чем произнести. — Авроры ерундой занимаются. Меня, Аластора и Сириуса сократили из-за возраста, Гарри целиком и полностью утонул в бюрократии. Я не уверен, что дело смогут закрыть.       Все взгляды резко поворачиваются к нему. В руках Марлин ломается карандаш.       — Что от нас требуется? — резко произносит МакКиннон, плечом касаясь плеча мужа. Сириус переживает не меньше Джеймса.       — Я пойду на сделку с нашей стороны. — начинает Фред. — Это решено и не обсуждается, — он отвечает на возражение Джорджа раньше, чем тот успевает открыть рот.       — Возможно, что там будет только отвлекающий маневр, поэтому я буду страховать Фреда, а все остальные, должны находиться рядом с важными объектами Лондона, и если повезет, тогда у нас будет хоть одна зацепка. — заканчивает за ним Гермиона.       — Я возьму Министерство. — тут же отзывается Аластор. — Со мной Джордж, Римус, Анджелина и Тонкс.       — Мы вчетвером будем патрулировать Косой Переулок. — Лили опускает руки на плечи Джеймса и Сириуса, последний обнимает Марлин за плечи.       — Мы с Роном, Джин и Лавандой присмотрим за Годриковой впадиной. — продолжает Гарри.       Гермиона утопает в откликах. И наконец-то чувствует себя живой. Словно это не просто люди объединяются вокруг желания защитить мир, а вся энергия планеты стекается к ней.       Единственное, что ее пугает, легкость, с которой они соглашаются на авантюру. Раньше, в этом было больше планирования, обдумывания, переживаний. Но может это к лучшему. Может так будет проще?       Рон догоняет Грейнджер в коридоре, и пока та не успевает пискнуть, хватает за руку, толкая в пустую комнату дома Поттеров.       — Мы не будем спорить. — быстро начинает он. — Я иду прикрывать своего брата.       — Что прости? Рон, что на тебя нашло? — непонимающе хмурит лоб Гермиона.       — Ты прекрасно знаешь, как я ценю вас с Гарри, у меня нет и не будет людей в жизни ближе, чем вы. Как бы не старалась Лаванда или кто-то еще. И мой долг — защищать своих друзей. — он тараторит, стараясь как можно быстрее закончить. — Сегодня ты выглядишь лучше и живее, чем за все время с Нового Года, но тебе нужно восстановиться до конца. Мы не можем тобой жертвовать, а отправляться на задание после затянувшейся бессонницы — самоубийство.       — А тобой, значит, можем? — она закипает. — Рон, это не моя реальность. Я здесь чужая, я ненавижу спокойный мир, я ненавижу домашний уют. А ты в этом счастлив, и у тебя все это есть. Так не лучше ли тогда рисковать именно мной? Мы оба знаем, что единственное опасное место завтра — это место этой чертовой сделки. Плевать, умру я или нет. Никто не вспомнит. А ты… ты не можешь!       — Я и не собираюсь умирать. Только защитить тебя от самой себя. — он переводит дыхание. — Хочешь стать здесь своей, поговори с Томом. Сейчас вы оба лишние. И прекрати спорить, хотя бы раз, просто согласись.       Что-то в эмоциях Рона заставляет ее промолчать и кивнуть. Слишком много уверенности для него, слишком много правды.       Она зажмуривается, считая про себя до десяти, чтобы успокоиться. Война началась и скоро все будет по-старому.

***

      — Премного извиняюсь, — Рон ощущает, как к его шее сзади приставляют палочку. — Ты кто?       — Рон, приятно познакомиться. — хмыкает рыжий. — Я со стороны Фреда, и судя по всему, Том, мы на одной стороне.       — Отлично. — недовольно тянет Реддл, не спеша убирать палочку. — И с чего я должен тебе поверить? По моим данным со стороны Фреда должен быть другой человек.       — После вашего Рождества Гермионе стоит прийти в себя прежде, чем снова рисковать жизнью. Она эмоционально нестабильна.       — Еще раз отлично. — на этот раз палочку Реддл убирает. — Тогда быстро о правилах, мы прячемся в этом фургоне, я наложил на него заклинание тишины. Плюс снаружи нас не видно. Если что-то идет не так, вмешиваемся, по возможности, берем живьем. Но сначала даем Драко и Фреду уйти.       — А когда ты стал главным? — с усмешкой тянет Рон, не особо собираясь спорить на самом деле.       — Вас там всех Гермиона перекусала что ли?! — раздражается Том. — Это просто логичный план.       — Я шучу. — Уизли старается сгладить вспышку. — Все нормально, работаем, как ты сказал. Мы на одной стороне.       Том недоверчиво кривит рот. Что ж, это лучше, чем если бы действительно появилась Грейнджер и пришлось бы снова ругаться, отвлекаясь от дела. И все же какая-то часть Реддла была расстроена, что пришла не она.       — А почему они встречаются здесь? — Уизли выглядывает из маленького окошка. — Место странное, мягко говоря. Есть же кабинеты.       — Помощник Драко его предложил. — почти отмахивается Том. — Здесь склад, можно сразу посмотреть и протестировать. И места много, где еще можно поставить столько фургонов, чтобы нам было комфортно? Странный вопрос.       — И охрана минимальная, близко к министерству, плюс-минус в том же радиусе, где произошли все происшествия… — Рон хрустит пальцами. — Нужно просто понять, какую схему выстраивает игрок и какого короля он защищает.       — Ты очень странный, тебе об этом говорили? — поднимает бровь Том.       — Это шахматы. — хмурится Уизли. — Если понимаешь стратегию соперника, считай выиграл, пока картина не складывается до конца. Но думаю, мы были не правы, когда убеждали Гермиону, что ничего не происходит и все это ее фантазии, нужно было напрячься с ее первой паники.       — Да, возможно. — сухо бросает Реддл. — Но чтобы ее услышать, нужно было пережить тоже, что и она. Ты вряд ли в курсе, хоть и знаешь про Рождество…       — Я пришел вместе с ней оттуда. — перебивает его Рон.       Том замирает.       — Да брось, ты не похож на человека с поствоенным синдромом. И дикой ненавистью ко мне.        — Между нами разница лишь в том, что я пришел из счастливо выстроенной жизни к еще более счастливой. А она не умеет жить в мирное время. И если раньше все понимали причину ее поведения, то теперь ее просто избегают. Гермиона здесь лишняя. — он задумывается прежде, чем продолжить. — Нет, она думает и ведет себя, как лишняя. Ей проще жить в войне, потому что там есть правила и законы. А здесь иначе.       — И в этом похожа на меня. — опускает взгляд Реддл. — Я думал, что сделаю всем лучше. Мне тоже хотелось счастливой жизни.       — Может, тогда пора ее строить? — улыбается Рон. — Думаю, нам стоит работать вместе, может, придешь как-нибудь к нам на собрание? Под мою ответственность, конечно.       Том хмыкает в ответ, зажмуриваясь. Он напоминает Абраксаса, как бы смешно это не звучало. Малфой бы обиделся за сравнение с Уизли. Но он и не знал, как все повернется.       — Вот дементор! — Рон крепче сжимает палочку. — Целью были не Драко с Фредом.       — Уходи. — быстро произносит Том, бросаясь к выходу из их убежища. — Они не за тобой пришли.       — Еще чего. — Уизли следует за ним, не отставая ни на шаг. — Всегда было интересно, каково это - сражаться с тобой молодым на одной стороне. Как сражаться против, к несчастью, я уже знаю. — и отбивает первое заклинание. — К слову, не понравилось.       Их двое против пяти, однако, Том уверен, что преимущество на их стороне. Рон стоит рядом, умело перехватывая заклинания и отправляя свои. Что ж, Реддл все же был хорошим учителем, даже для тех людей, кому пришлось сражаться против него.       Реддл переходит в атаку. Против них уже четверо. Быстрее и проще, чем он мог представить. Быстрее и проще, потому что из них выходит хорошая команда.       Том ловит себя на мысли, что слова Рона и то, что он остался с ним, придают ему силы. Уизли не просто знает, что он был монстром, он вырос, сражаясь с ним. Он потерял родных из-за него, он потерял из-за него детство. Но все равно дает второй шанс. То, чего не сделала Гермиона, то, чего очень от нее хотелось.       Значит, все не зря. Есть за что сражаться.       Остается трое.       — Сокращаем их количество до одного и берем живьем. — рычит Том. — Главное, не дай ему упасть. Они могут быть напичканы ядом.       — Будет сделано. — усмехается Рон. В этот раз некто в черном капюшоне падает от его заклинания. Двое.       — Весьма недурно. — Реддл делает выпад вперед, ставя щит перед ними, давая Уизли секундную передышку.       — Том, балка! — вскрик Рона заставляет его поднять голову. Одно движение палочкой, чтобы ее взорвать, еще одно, чтобы осколки от взрыва не попали на них с Уизли.       И этих движений оказывается слишком много, чтобы выпасть из реальности.       Рон убивает второго в то время, как другая фигура в темном капюшоне выпускает заклинание в Тома. Слишком быстро, слишком стремительно, чтобы успеть среагировать. И со спины, что делает спасение почти невозможным.       Реддл ключ ко всему.Он нас спасет.       Мой долг защищать вас с Гарри. Но кто защитит всех остальных, когда Тома не станет?       Ничто не ёкает внутри Рона, когда он срывается вперед и прыгает в сторону Реддла, чтобы сбить его с ног. Ничто не ёкает внутри Рона, когда он закрывает глаза. Потому что это было в его духе.       Откуда эта преданность? К чему она здесь? Или просто привычка.

***

      Ты уже давно не мальчик, а это просто дверь.       Том знает, чувствует, что за этой дверью ждут не его. И раньше бы его это ничуть не смутило, а сейчас выворачивает наизнанку, заставляя медлить.       Подумаешь, это ее лучший друг, как будто у тебя не было лучших друзей.       Том не уверен, что умел когда-либо привязываться к людям. А люди за дверью умеют.       Но выбора особо нет, и он нажимает на дверную ручку дома Поттеров, она оказывается открытой, неудивительно, ведь дом под защитой. Рон был хранителем. И рассказал ему перед смертью, потому что доверял по какой-то неведомой причине. Подводить не хочется.       — Дорогой, это ты? — первой в коридор выходит пухлая женщина с рыжими волосами. И замирает с удивлением глядя на Тома. — А как, простите, вы…? Гарри, милый…!       Поттер появляется через пару секунд, рядом с ним два близнеца. Что-то внутри Реддла сжимает все органы, как будто хочет раздавить. Откуда в тебе боль?       — Миссис Уизли, подождите нас на кухне, пожалуйста. — бесцветным голосом бросает Гарри и, дождавшись звука закрывшейся двери, продолжает. — Почему он тебе рассказал, как нас найти?       — А где сам Рон? — весело подхватывает один из близнецов.       — Что здесь такого важного, что вы выгнали маму? — в коридор выходит Гермиона с рыжей девушкой. Ещё одна Уизли. Соберитесь здесь уже всей семьей.       Давай Том. Это просто фраза. Это просто нужно сказать.       — Реддл? — Грейнджер замирает на секунду, но оживает быстрее всех остальных. Всматривается в его глаза и бледное лицо. И к своему удивлению находит, что Том растерян.       В отличие от остальных на ее лице нет ни удивления, ни страха. Она как будто превращается в камень, не теряя при этом возможности двигаться и разговаривать. И идёт к Тому.       — Где?       Вопрос слетает с ее губ так просто, как будто речь о чем-то обычном.       — За порогом. Я трансгрессировал сразу, как смог. — так же просто отвечает Том.       Было бы проще, говори они о пальто или о свежем хлебе из булочной. Но они говорят о человеке, который ещё сегодня утром весело смеялся на своей кухне и обнимал жену.       — Спасибо. — Гермиона сжимает предплечье Тома так неожиданно, что он вздрагивает.       Она продолжает цепляться за его руку своими тонкими холодными пальцами. Выражая этим жестом не то благодарность, не то поддержку, не то просто ища опору. Ее взгляд прикован к двери, словно через неё можно увидеть.       — Он погиб, как герой. — громко произносит Реддл. — Я сделаю все, чтобы это было не забыто, и чтобы это было не зря. — последнее Том проговаривает тихо, но уверенно, вряд ли кто-то другой смог услышать, но она кивает, сжимая губы в тонкую полоску.       Позади слышен первый вздох. Это Лаванда, вошедшая позже всех остальных. Лицо Фреда перекашивает, в глазах Гарри виден ужас, Джинни сжимает кулаки и зубы.       — Где мой муж? — голос когда-то Браун срывается. Она бежит к двери, отталкивая от нее Тома и Гермиону, чтобы открыть и выйти. И вдруг, словно завывает, закрывая рот рукой, падая на колени на пороге.       Гермиона одергивает свою руку от Реддла, отмирая.       — Если хочешь, можешь пройти в гостиную, выпьем и поговорим. — так же бесцветно продолжает Грейнджер. Почти равнодушно. — Ты, конечно, ничего не мог сделать? — с ноткой обвинения. Неизвестно к нему или к себе. Скорее к себе, ведь это она должна была оказаться на месте Рона, это было ее задание. Это ее там ждали.       — Я лучше пойду. Вряд ли здесь сейчас кто-то способен разговаривать. — Реддл выходит за порог. И прежде, чем трансгрессировать, опускается на корточки рядом с Лавандой. — Мне действительно жаль. Ваш муж… он был отличным человеком, я думаю, одним из лучших, что мне встречались. — и исчезает быстрее, чем та находит силы ответить.       Гермионе кажется, что она оказалась в аду.       Это не первый раз, когда ей приходится оплакивать человека рядом с Орденом Феникса. Ей казалось, что она знает, как они могут скорбеть, что она готова.       Но дом моментально окрашивается в черный и наполняется слезами. Они не наполняются чувством мести, но превращаются в бесцветные фигуры, не способные функционировать. И плачут, плачут, плачут.       — Я не должен был уходить без него. — когда все расходятся по своим домам или комнатам в доме у Поттеров, Гермионе приходится утешать Фреда. Он кладет голову ей на колени, вытягиваясь на диване в гостиной. — Какой же я идиот. Он мог остаться жив, если бы я не ушел вместе с Драко.       — Ты действовал строго по инструкции, которую Рон знал. Если на то пошло, я должна была быть на его месте. — ее голос звучит строго, и Гермиона винит себя за это, но ничего не может с собой сделать.       Людям свойственна слабость, когда приходится хоронить первый раз, не вини их за это.       Ей она тоже свойственна. Внутри словно что-то взрывается, доставляя боль, которая заставляет ее морщиться.       А у тебя, между прочим, грязь на носу, ты знаешь? Вот здесь.       Правильно говорить ЛевиОса, а не ЛевиосА!       А потом он пожертвовал собой, играя в шахматы, чтобы они с Гарри могли пройти дальше. А потом шел за пауками, чтобы не бросать Поттера одного, хотя безумно их боялся. Это он защищал Коросту, это ему пришлось лечить ногу, после встречи с Сириусом. Это он больше всех переживал за Гарри на Турнире трех волшебников, хоть и завидовал. Это он не позволял никому шутить над ней. Это он пытался защитить ее от Малфоя, когда тот называл ее грязнокровкой. Это он кричал так громко, что заглушал ее собственный крик, пока Беллатриса пытала её в доме Малфоев. Это он был эмоциональным в жизни, спокойным в экстренных ситуациях и всегда возвращался. Потому что был верным. И больше всего на свете ценил их Золотое Трио.       Гермиона стеклянными глазами смотрит на стену перед собой, пока остальные продолжают всхлипывать, причитая.       — Это все жалость к себе. — наконец не выдерживает Грейнджер. — О мертвых не плачут, плачут о себе, потому что это нам придется учиться жить без них, это нам будет тяжело привыкнуть. А Рон в лучшем месте. И он бы не одобрил эту жалость. За мертвых можно мстить, за их память можно сражаться. За них можно жить. Но не жалеть. Хватит! — ее трясет, пока глаза краснеют, сдерживая подкатывающиеся слезы.       Тебе тоже придется привыкнуть жить без него. Хватит ли на это сил?       — Что с тобой происходит? — Фред садится. — Разве тебе не больно? Разве ты не понимаешь, как это больно?       Гермиона в ужасе смотрит на него. Одна. Теперь совсем одна.       — Она права. Но не все достаточно сильны, чтобы не жалеть себя. — напротив них на диван опускается Аластор. — Все скорбят по-своему.       На лице Гермионы появляется вымученная улыбка, больше похожая на защемление лицевого нерва. Надо убираться отсюда. Надо убираться, пока ты себя не съела среди их слез, пока ты не сошла с ума.       Хочешь стать здесь своей, поговори с Томом.       — Извините, мне пора домой. — она быстро поднимается на ноги и выходит за дверь, чтобы трансгрессировать.

***

      Реддл морщится, когда слышит первый стук в дверь. День был сложный, никого видеть не хочется. Он открывает вторую бутылку и разрешает себе курить на кухне.       За него тысячу раз убивали, но умерли впервые.       Стук повторяется, настойчивее и громче.       — Да? — он со злостью открывает дверь. Без разницы, кто за ней окажется. Одно заклинание и незваный гость сам захочет поскорее уйти отсюда.       — Я могу войти? — голос тихий, а взгляд уставший.       Том опускает палочку. Незваный гость застаёт его врасплох своим визитом. Еще больше удивляет своим видом. Днем она была каменной и бездушной. А сейчас ее глаза на грани слез. Она живая.       — Ты говорил, что у тебя на кухне самое безопасное место. А мне очень нужна безопасность. — голос Гермионы дрожит.       Реддл бессильно выдыхает, жестом показывая, что она может войти. Когда она уйдет, ты пожалеешь об этом. А она точно уйдет. Но сейчас Грейнджер аккуратно ступает по его коридору, до сих пор не отдавая себе отчет, что действительно пришла к нему. Что действительно находится в квартире одного из самых жестоких людей, что она знает, но теперь точно не самого жестокого.