Утопия

      Гермиона не особо разборчиво бубнит себе под нос, пока колчан то загорается, то успокаивается. Она взмахивает руками, произнося заклинания, мелким почерком исписывает страницы кожаного блокнота. Она капает одно за одним зелья на стрелы, наблюдая за реакцией. Иногда вздрагивает от результата, но чаще улыбается сама себе по непонятной причине.       И только ближе к вечеру осознает, что находится на работе уже около десяти часов, так ни разу и не выйдя из помещения с артефактом, и даже не перекусив. Единственное, чего она не может себя лишить — вода. Здесь пить хочется особенно сильно, словно колчан высасывает из тебя всю влагу, а вместе с ней и жизнь.       Грейнджер хочет воспользоваться часами, чтобы узнать точное время, но они остановились на четырех часах, не выдержав давления магии. Девушка вздыхает.       — Кто сейчас на дежурстве? Подскажите, который час? — она на автомате повышает голос, чтобы докричаться до охраны. Но слышит в ответ только тишину.       Ну конечно, ты ведь сама отпустила их. Они вернутся только к десяти. Что ж, значит сейчас точно не десять вечера.       Дементор. Ты застряла.       Что ж, этим стоит пользоваться. Гермиона делает очередной глоток воды, перелистывая страницы блокнота, освежая в памяти утренние наблюдения. Это нужно будет обсудить с Томом, а вот про это, возможно, знает Гарри. А это может заинтересовать Дафну с Драко.       За ее спиной открывается дверь.       Быстрым движением Грейнджер прячет блокнот в складках мантии, не от страха, по инерции. И резко оборачивается, не забыв сжать в руке палочку.       Не так много людей могут сюда зайти и вряд ли их стоит бояться, но все же срабатывает инстинкт самосохранения.       — Мистер Тодд? — заместитель министра с интересом оглядывает комнату, с удивлением поднимает брови и ухмыляется.       — Мисс Грейнджер, не ожидал вас здесь застать. Я проходил мимо, хотел проверить охрану, но никого не увидел…       Он безоружен и не спешит подходить, остановившись в дверях. Однако, интереса скрыть не может. Кажется, он здесь впервые, но слышал точно много.       — Я отпустила их в обед, во время экспериментов даже такая незначительная погрешность, как несколько посторонних магов за дверью, может сыграть злую шутку. — она пожимает плечами, но не расслабляется ни на секунду, словно зверь, следя за каждым движением своего гостя.       — Экспериментов? — он хмыкает, поднося руку ко рту, пару секунд стоит задумавшись, как будто действительно вспоминает. — Не помню, чтобы согласовывал вам проведение экспериментов. И уж точно не подписывал разрешения снять охрану.       — Простите, но я начальник отдела, который отвечает за этот артефакт. — ощетинивается Гермиона. — Он под моей ответственностью и принесен сюда моими руками. Вы перегибаете палку, мистер Тодд. Не стоит.       — Мисс Грейнджер, на вашем месте, я бы лучше ознакомился с должностными обязанностями. Благо, теперь у вас появится время. Я вас отстраняю на неделю. Но сегодня можете закончить, не стоит бросать магию, и дождитесь охрану, чтобы передать им колчан в целости и сохранности. Это в ваших интересах. — он морщит нос, рассматривая столик с инструментами. — И все бумаги с сегодняшними записями мне в кабинет.       — У меня нет бумаг, достаточно головы. — она злится. — А отстранять меня имеет право только министр. И на вашем месте я бы следила за своими полномочиями так же усердно, как вы следите за моими!       Где весь твой такт?       Там же, где и все годы работы, чтобы получить место заместителя министра.       — А это уже пахнет увольнением за нарушение субординации. Я все ещё настаиваю, чтобы вы не бросали артефакт в полупозиции и дождались охраны, но завтра можете не выходить. — после этих слов он растягивает губы в улыбке. И чем-то отдаленным напоминает Гермионе Амбридж.       Она набирает в легкие воздух и медленно выдыхает, не удостоив его проявлением своих эмоций. Накричаться она сможет потом, когда будет рассказывать об этом Гарри или Дафне. И, пожалуй, выслушает пару идей Тома о том, как можно убить этого Тодда предварительно замучив, почему бы нет, раз у них временный мир, надо пользоваться дружбой с Темный Лордом.       Мистер Тодд кивает, прощаясь, закрывая за собой дверь. Комната снова погружается в звенящую тишину, и Гермиона зажмуривается. Жизнь катится ко всем чертям, но пока не скатилась окончательно, надо закончить опыты. У нее совсем немного времени, чтобы во всем разобраться. Совсем немного времени, чтобы оставить себе лазейку для доступа к артефакту.       Время продолжает бежать вперед, а Гермиона работать.

***

      Гарри тянет в рот кусок утки, наколотый на вилку вместе с запеченными овощами. Маленький Роберт разбрызгивает пюре из своей тарелки, размахивая ложкой. Джинни, зажмуривается, то и дело уворачиваясь от съедобных снарядов сына.       — Хорошо, что ты сегодня пораньше. — девушка, изображает самолет, чтобы ребенок охотнее открыл рот. — Он весь день бредил вашей новой игрой в машинки, меня к ним и близко не подпускает.       Гарри с улыбкой кивает. Действительно хорошо, ему и самому не терпится поиграть с сыном, тем более что в кармане новая игрушка, продавец обещал, что она поедет сама, как только он нажмет на кнопки на пульте. Магия эффектнее, конечно, но тут почти научный интерес.       — А потом можем полетать втроем. — Гарри пережевывает очередной кусок. — Надо приучать его к высоте.       Джинни открывает рот, чтобы ответить в тот момент, когда на их кухне появляется патронус Сириуса.       — Срочно в Министерство, — черный пес раздирает серебристой лапой пол. — Гермиона в опасности у своего артефакта.       Поттер младший заливается смехом, когда его отец повторяет за ним игру в съедобные снаряды, выпуская вилку из рук, овощи разлетаются в разные стороны.       — Я отправлю его к родителям и иду с тобой. — быстро произносит Джинни.       Гарри словно в тумане поворачивает к ней лицо и кивает. Надо бы запретить, но та Джинни, которую он знал большую часть своей жизни, точно бы пошла и вряд ли что-то могло ее остановить. Как бы ни было хорошо, он не может не скучать по той Джинни и поэтому не спорит.       И тут же рассылает несколько патронусов.       — Отправлюсь вперед, дождись ребят у каминов в фойе. — Гарри сжимает скулы. — Я не могу потерять второго друга. — и тут же исчезает.       Джинни вряд ли когда-нибудь вспомнит, как оставила ребенка на руках у матери и вернулась домой, чтобы откопать палочку среди столовых приборов и полотенец.       — Что-то случилось? — Лаванда появляется из камина неожиданно. — Прости, что без предупреждения, я просто…       — На Гермиону, кажется, напали в Министерстве. — не дослушав перебивает миссис Поттер. — Извини, все потом, у меня там муж и подруга умирать планируют. — она достает палочку, радостно поднимая ее над головой. — Наконец-то!       — Я с тобой. — тут же оживает Лаванда.       — Исключено, это опасно. — на ходу отмахивается Джинни. Браун отлично шьёт и вкусно готовит, в отличие от неё самой, но при чем здесь защита Грейнджер в Министерстве?       — Я. С. Тобой. — на фоне чёрной траурной одежды покрасневшее лицо Лаванды смотрится особенно эффектно. И Джинни с ужасом понимает, что за последнее время довела себя до того, что едва ли сейчас не окажется бесполезнее Браун, которая, к слову, ещё и отлично шьет, и вкусно готовит.

***

      — Не министерство, а проходной двор. — только выйдя из камина, девушки натыкаются на недовольную Лили Поттер. — Раньше сюда так просто не удавалось попасть, мучаешься с пропусками до бесконечности…       — Защиту сломали, видимо не только нам сегодня нужно пройти в Министерство без приглашения. — рычит Реддл, выходя из камина. Все его тело напряжённо, скулы сильнее обычного выступают на бледном лице, а глаза готовы сжигать все, что попадется на пути.       — Неожиданно тебя здесь увидеть. — задумчиво произносит Уизли не то Драко, появившемуся следом за другом, не то Тому. Вспоминая, как была ими недовольна Гермиона раньше. С чего бы теперь им мчаться к ней на помощь?        — Быстрее! — это все на что хватает Реддла, вместо ответа он устремляется вперед и уже только спину и видно.       — Он всегда такой…эээ…бешеный? — растерянно хмурится Джинни.       — Потом обсудим. — Джеймс бросается следом.       К несчастью собравшихся, Том заходит в хранилище первым и его взгляду открывается картина, которую он предпочел бы не видеть никогда в своей жизни.       В центре комнаты, прижавшись спиной к Сириусу Блэку и Гарри стоит Гермиона. Ее плечи подняты, а зубы сжаты в оскале, лицо грязное от пыли, от виска стекает тонкая струйка крови. А вокруг человек двадцать. И ей осталось от силы несколько минут.       Реддл и отсюда чувствует, что и Блэк, и Грейнджер на исходе, хорошо, что Поттер отправился сразу же, как отправил ему патронус. Плохо, что Поттер получил патронус первым.       Джеймс делает шаг в сторону от неожиданности, когда Том выпускает наружу гортанный рык. Драко пятится назад вместе с мистером Поттером, когда глаза Реддла чернеют. Он перетягивает на себя все внимание, давая Гермионе, Сириусу и Гарри передышку, разбрасывая заклинания налево и направо. В висках стучит ярость, заполняя взгляд. Они чуть не отобрали ее. Были слишком близки.       Браун распихивает руками товарищей, чтобы прорваться вперед и встать за спину Тома, прикрывая. Ее заклинания произносятся с визгом и отрезвляют остальных.       Джеймс срывается к другу и сыну, чтобы встать с ними рядом, и тут же двигается, чтобы позволить Лили встать рядом. Джинни присоединяется следом.       С губ Гермионы срывается смех.       Хотела сражаться рядом с Лили и Джеймсом, вперед. Теперь молись, чтобы Римус, у которого все еще маленький Тедди, не получил приглашения на эту вечеринку. Молись, чтобы Джинни, оставив маленького ребенка, выжила.       Снова молись.       Она переводит взгляд на Тома, видя его злость. Такого Темного Лорда она уже видела. Таким она его помнит. И от этого получает второе дыхание, чтобы сражаться.       Даже если и не за тебя, он здесь все разрушит до основания, в таком состоянии.       Появляется новая партия людей в черном, словно кто-то открыл им портал напрямую в хранилище.       — Авроры здесь. — в дверном проеме показывается Марлин и тут же бросается к мужу, — я пыталась их задержать до последнего.       — Уходим. Нужно сохранить мир, пока это возможно. — быстро командует Том. — Потом успеем с ними разобраться. Драко!       Малфой кивает, поднимая палочку.       — Держитесь за меня, это единственный шанс уйти.       Те, кто нападает, так не торопятся, словно точно знают, сколько у них времени, и препятствуют безболезненному уходу ребят.       — Гермиона, быстрее! — торопит Лили.       Грейнджер ловит обеспокоенный взгляд Тома, который словно стена встает между надвигающейся смертью и людьми, которые пришли ей помочь. И сдается, хватаясь за плечо Драко.       Ровно в эту же секунду к компании примыкает Реддл, и Малфой трансгрессирует. Ровно в этот же момент Грейнджер отпускает руку, срываясь к артефакту.

***

      — Слава Салазару, вы здесь! — две сестры Гринграсс отрываются от окна, направляясь к вновь прибывшим. Дафна падает на пол и прижимается к Драко, покрывая его щеки поцелуями.       — Она отказалась мне говорить, куда вы отправились! Я чуть с ума не сошла здесь от бессилия. — тараторит Дафна, проглатывая окончания слов. Глаза на мокром месте не то от счастья, не то от страха, который всё ещё сжимает горло.       — Спасибо, Тори. — выдыхает Малфой, поднимаясь на ноги, одной рукой он прижимает к себе девушку. — Прошу прощения за приземление. Первый раз трансгрессировал с такой большой компанией.       — Как это вообще возможно? — отряхивается Лили Поттер. — Я изучала систему их защиты несколько лет, ладно войти, но выйти так точно нереально.       — Все-таки министерство… — тянет Гринграсс, смотря на Драко. — Все так и есть, миссис Поттер. — и продолжает отвечать на ее возмущение. — Но есть лазейка, при обычной трансгрессии магия основывается на вашей энергии внутри Министерства. Именно это блокирует защита, вы ведь согласны? Малфои могут совершить трансгрессию с помощью мэнора, здесь сумасшедшая магия, она зовет, и им нужно только подчиниться.       — И попытаться не умереть, возвращая потраченную домом энергию. — Драко прикладывает большие усилия, чтобы продолжать стоять на ногах. — Но это вы и сами ощутили. Милая, прикажи эльфам подготовить комнаты для гостей, я настаиваю, чтобы вы все остались до утра, чтобы прийти в себя.       — А где Грейнджер? — с пола поднимается Реддл, он потирает бедро, приняв на себя удар о мраморный пол за Лаванду, которая приземлилась ровно на него. — Грейнджер, сумничай, пожалуйста?       — Ты нарвался. — усмехается Поттер, все еще лежа на полу и рассматривая потолок. Для него все это слишком удивительно. Место, где он чуть не погиб, стало нейтральным, а теперь спасло его. — Ну же, Гермиона.       Тишина.       — Мать твою, Грейнджер. — Том окончательно приходит в себя, оглядываясь по сторонам. — Драко, — он хочет спросить его, как так вышло, что он трансгрессировал без нее, он хочет спросить, какого дракла, за ней никто не проследил. Но обрывает сам себя на полуслове. На это у него нет права. Она ему никто. Он ей тоже. И она не важнее остальных людей. Малфой спасал их и себя, он не обязан был медлить, даже если знал, что она отпустила руку. Реддл краснеет. — Мерлин!       К горлу подкатывает ком. Он ощущает, как начинают трястись его руки.       Сколько у него есть времени, чтобы вернуться и помочь ей и есть ли еще смысл возвращаться? Их там оставалось больше двадцати, а она одна. К тому же авроры. Дура. Кто дал ей право собой рисковать?       — Думаю, это входило в ее план. — тихо произносит Сириус. — Надо дать ей время. Гермиона ведь и на помощь не звала. Я случайно обнаружил, что на нее напали, и она была этим недовольна. Давайте подождем.       — Не нужно ей никакое время! Я прямо сейчас отправляюсь обратно. — рычит Реддл, бросая пепел в камин раньше, чем Драко успевает отдернуть его руку.       Но ничего не происходит.       — Закрыли! Дьявол! Серьезно думают, что меня это остановит? — он, сжимая палочку, направляется к двери. — Мне никогда не нравилось министерство, но это слишком! С какого расстояния твой замок даст мне исчезнуть?       — От калитки. — Малфой, несмотря на свою усталость, бросается за ним. — Это безумие, Сириус прав, ей нужно дать время, раз она сама выбрала остаться.       — Не согласовав! — свирепеет Том. — Не предупредив! Рискуя жизнью! — ты выглядишь глупо, волнуясь за девчонку. — Я отвечаю за своих людей! А раз мы объединились, я отвечаю и за нее. Какую бы глупость эта женщина не сотворила! Что, если она уже мертва?       — Я бы почувствовал. — Гарри застегивает, пришедшую за последние полчаса в негодность мантию. — Пойду с тобой. С главой аврората будет проще.       — Там у ворот кто-то трансгрессировал. — Астория машет рукой в сторону окна.       — Грейнджер. — сердце замирает. — Если она жива, я сам ее убью. — теперь уже Реддла никак не представляется остановить. Он переходит на бег, направляясь к выходу из Малфой-мэнора. И это вряд ли было бы удачно, если бы за ним по пятам не рванула Дафна, подсказывая дорогу.       Но девушка тормозит у дверей в то время, как Том продолжает идти к выходу за территорию. Мантия развевается от каждого шага. Его лицо становится все суровее и суровее.       Калитка беззвучно открывается, он абсолютно точно знает, что за гость с той стороны. Поэтому подхватывает неподвижное тело на руки, чтобы отнести во внутрь мэнора.       — Какого черта? — одними губами. Так по маггловски, так просто. На их общем языке. Тома колотит.       Ее дыхание едва слышно, а веки плотно закрыты, будь это другой человек, он бы едва смог узнать лицо под слоем пыли и крови, но магию Гермионы мог почувствовать и издалека. Ему вовсе необязательно видеть ее лицо, чтобы знать, что это именно она, обессиленная и едва живая.       Девушка дергается, резко делая вдох, открывает глаза, чтобы вцепиться пальцами в плечи Тома.       — Я его спрятала. — и снова теряет сознание.

***

      — Думаю, тебе стоит пойти поспать, я пока подежурю, а потом меня сменят Лили и Джинни. — у Марлин Маккиннон мягкий голос, но взгляд суровый. Едва ли кто-то мог бы сомневаться в ее способности помочь человеку, кажется, что она могла трезво мыслить в любой ситуации.       Даже сейчас, когда рядом с ней без сознания продолжала лежать Гермиона, выросшая у нее на глазах. Лили с этим не справилась, попросив дать время. Но Марлин нашла и слова, чтобы успокоить остальных, и силы, чтобы вместе с Лавандой и Дафной помыть и переодеть девушку.       — Тебе действительно не стоит беспокоиться, с ней все будет хорошо. Здесь она в безопасности.       — Я не беспокоюсь, что с ней случится что-то плохое, я беспокоюсь, что она придет в себя и сбежит раньше, чем я ее придушу за неосторожность. — выплевывает Том.       Он злится. И уверен, что поводов у него для этого предостаточно, сначала Грейнджер творит ерунду без предупреждения, потом заявляется в состоянии, когда на нее даже ругаться бесполезно, его выставляет за дверь свора женщин, когда ей нужна помощь, и вот теперь просят успокоиться и пойти отдохнуть.       — Спасибо вам за помощь. Но я остаюсь здесь, вы можете идти спать, и Лили с Джинни здесь не нужны. Я отвечаю за людей и буду это делать в полной мере. — он хмурится, давая понять, что спорить дальше с ним глупо и бесполезно. Бросить бы в них всех Круцио, но ведь Грейнджер потом очнется и вряд ли поймет, зачем он это сделал. Маккиннон в ответ усмехается, но из комнаты выходит.       — Ты здесь? — Гарри приоткрывает дверь спустя полчаса после ухода Марлин и застает Тома мечущимся по комнате от стены к стене, с напряженным взглядом.       — Нет, не уйду. Нет, мне не нужен отдых. — выдыхает Реддл. Не первый раз и, скорее всего, не последний за сегодняшний день.       — Я просто хотел сказать, что меня отстранили от должностных обязанностей. — пожимает плечами Гарри. — Я вроде как нежелательное лицо теперь в министерстве. У них нет доказательств, что я был с вами, но они работают над этим.       Том останавливается.       — Мне жаль. — он поджимает губы и после паузы выдыхает. — Прости, это все из-за меня.       — Брось, я уже был нежелательным лицом номер один, вот тогда ты был при чем, а тут нам еще предстоит выяснить, кто виноват. Как она? — он переводит взгляд на Гермиону.       — В себя больше не приходила. Ты тоже вместе с ней из другой…? — щурит глаза Реддл. — Сколько вас здесь вообще?       — Трое. — четко и быстро произносит Гарри. — Было трое. — поднимает взгляд на Тома. — Хотя и сейчас трое, было четверо вместе с тобой. Однажды мне уже приходилось сидеть около Гермионы в больничном крыле. Серьезно, я могу…       — Не можешь. — отрезает Реддл. И чуть спокойнее добавляет. — Отдыхайте, хорошо? Впереди неизвестно что, надо высыпаться, пока есть возможность.       И когда дверь за Гарри закрывается, после его согласного кивка и пожелания спокойной ночи, продолжает ходить от стены к стене.       Это новое чувство, которое он не может себе объяснить. Говорят, так люди переживают за близких, но он этого никогда не понимал. Так переживал Абраксас за жену, так он переживал за родителей, когда те занимались политикой во время войны с Гриндевальдом. Так он переживал о том, как будет жить, если с ними что-то случится.       Это бесило Тома больше всего. Ему не нужна была Гермиона, чтобы жить. Но он точно знал, что жить в мире, где ее нет, было пусто. И бессмысленно. Снова погружаться в бессмысленность хотелось меньше всего.       Он останавливается, долго всматриваясь в темноту.       Его бесит, что он отказался от неё, чтобы защитить, это было жертвой, которой она пренебрегла, продолжив рисковать собой.

***

      Гермиона открывает глаза и находит себя лежащей на мягкой кровати в полной темноте. Она ожидала чего угодно, но точно не этого. Было бы понятнее, проснись она в камере.       На стене размеренно стучат часы, вызывая желание бросить в них бомбардой. Она удивляется, находя в себе на это силы. Кажется, что она полностью восстановилась.       Девушка приподнимается на локтях, заставляя глаза различать очертания комнаты, в которой оказалась. Не у себя. И не у Тома.       Гермиона ненавидит просыпаться в незнакомых местах, но кажется, это скоро войдет в привычку.       Она пытается нащупать волшебную палочку и, как только пальцы касаются дерева, она успокаивается. Если палочку оставили, значит она у своих.       Только после этого ее взгляд натыкается на силуэт Реддла. Он сидит на полу, облокотившись спиной о кровать, опустив вниз голову, кажется, задремав совсем недавно.       Она вздрагивает. Здесь мог бы сидеть Рон. Это было бы в его духе. Здесь должен был сидеть Гарри. Это было бы правильно. Здесь мог оказаться Фред. Это было бы привычно для этой реальности.       Но здесь Реддл, который озверел в министерстве. Который защищал важных для неё людей. Который должен был быть монстром, но стал стеной, рядом с которой спокойно и безопасно.       Что он забыл здесь?       Или просто ей кажется. Или ей просто хочется, чтобы именно он был здесь сейчас рядом с ней.       Она тянется к его плечу рукой, останавливаясь на полпути, боясь, что все-таки показалось. Что-то внутри желает коснуться тёплой кожи Тома. Так, словно от этого зависит ее жизнь. Так, словно ей была необходима его энергия сейчас.       Может, галлюцинации одно из последствий того, что она совершила?       Давай же.       Он тут же вскакивает на ноги, выставляя вперед руку с палочкой, но почти сразу опускает, выдыхая, после чего переводит взгляд на часы.       — Третий раз пугаешь за последние двенадцать часов. — ругается Том.       — Никогда не думала, что смогу напугать великого и ужасного Реддла. — она садится. — Настолько испугала, что ты сидел у моей кровати? Где мы, кстати?       — В Малфой-мэноре, а здесь я, чтобы быть первым, кто отправит тебя обратно в бессознательное состояние. Какого дракла ты это сделала? И что ты вообще сделала?! — он тут же переходит в нападение, снова начиная злиться. — Ты вообще понимаешь, как рисковала, когда не трансгрессировала с нами? Какого черта?!       — Я спрятала колчан у них под носом. — она усмехается. Ее веселит, что он не причитает у ее подушки и не спрашивает, как она себя чувствует. Ей нравится, что он не подчеркивает ее слабость в этом моменте. И переживает. Непривычно, нетипично для обычного человека. По-своему. Но сильно. — Мерлин, это так забавно, пришло мне в голову в последний момент. Если бы Сириус не помешал, вышло бы проще, а так пришлось ждать, когда все окажутся в безопасности, да ещё и закрыть артефакт, он ведь не знал, что он отбирает силы у колдующего и полез драться. — и тут же становится серьезной. — Где моя мантия, я надеюсь ее не постирали? Там блокнот со всеми записями.       — Естественно, я его забрал, он в безопасности. — Том смотрит на нее исподлобья. Злясь уже на себя, что действительно позволил себе переживать. Что с ней вообще может случиться, если только придя в себя, она тут же начинает говорить о работе? — Как тебе удалось сбежать?       — Артефакт — это мощнейшая сила, я пробыла с ним целый день и до этого ещё уйму времени. Достаточно, чтобы понять, как обернуть эту силу в свою пользу. — она гордо задирает нос. — Правда взамен пришлось отдать своей энергии. Не знаю, как удалось трансгрессировать Малфою, но из министерства однозначно теперь есть ещё одна лазейка. Я, правда, не думала, что будет так плохо.       — Мне кажется, что ты вообще не думала. — он взрывается, будет время обсудить с ней детали, все равно ей придется забрать у него свой блокнот, сейчас внутри слишком много эмоций для научной беседы. — Это безрассудно! Это глупо! И было очень опасно!       — Да! — она непонимающе хмурит лоб на его эмоции. — Но кто еще это мог сделать? Ты нужен людям, все, кто там был, связаны с кем-то и должны были вернуться. А я нет. Плюсы одиночества, Том, как раз в этом, что я могу и должна рисковать. Разве не за это стоит держаться? Я защищала своих людей.       Она ударяет его же оружием. Не специально, но в точку.       — Я рад, что ты пришла в себя. — он хочет сказать больше. Хочет рассказать ей, что в момент, когда не увидел ее в Малфой-мэноре вместе с остальными, думал, что сойдет с ума. Хочет рассказать, что потерял голову, увидев ее в министерстве. Хочет рассказать, что снова чувствует в себе силу, как в прошлом, но только теперь она направлена в правильное русло и он не сойдет с ума, он не превратится в монстра.       Ему действительно есть, что ей сказать.       Что он ненавидит ее за безрассудство. Что он в ужасе от страха, который испытал, когда понял, что она может умереть.       Но вместо этого выходит из комнаты, чтобы не сорваться и не накричать на нее.       Гермиона с удивлением смотрит на закрывшуюся за ним дверь. Все кажется чересчур странным.

***

      — Как я рада, что ты пришла в себя! — Дафна вскакивает из-за стола, когда Гермиона заходит в зал, где они завтракают всей компанией.       — Как я удивлена, что вы все здесь. — замирает Грейнджер, окидывая стол взглядом.       — Нас всех это удивляет. Я подогрею тебе отвар, поможет восстановиться. — Лаванда понимается из-за стола и быстрым шагом направляется в сторону кухни Малфоев, дорогу к ней она выяснила ещё утром, когда почувствовала запах шоколадного пуддинга и решила выяснить рецепт.       — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно произносит Гарри, вставая, чтобы обнять подругу. Она в ответ заставляет себя улыбнуться.       — Все хорошо, спасибо. Простите, что напугала.       Том фыркает. Вот что ей нужно. Сопереживание. Им она улыбается и просит прощения, а с ним спорит.       Гермиона удивляется, что за столом нет близнецов, Аластора и Лонгботтомов. Она бы сама точно их позвала, если бы собралась кого-то спасать. Но чуть позже, когда Гарри со смехом рассказывает, как вчера оторопел от патронуса Сириуса и, боясь потерять время, отправил сообщение только Тому, до сих пор не может себе объяснить почему, и отцу, потому что тоже не может себе этого объяснить, понимает, что их коммуникационная связь страдает.       — Надо придумать что-то лучше патронусов. — заговорчески тянет Гермиона. — Так не пойдет, мы не можем тратить столько времени на оповещение друг друга.       — Может татуировки на предплечье? — неожиданно для себя шутит Том, и удивляется, когда она действительно усмехается в ответ.       — Что-то менее радикальное. Может, монеты? — Поттер ожидаемо кивает, соглашаясь.       — Боюсь, они нам не потребуются. — хмурится Драко, отрываясь от газеты с новостями. И привлекает к себе все внимание. — Они закрывают Лондон для нас. Усиливают охрану города, узаконили обыски и проверки граждан. Если наша теория верна, они найдут что-либо у каждого чистокровного, чтобы запереть временно или нет. У них пропал сильнейший артефакт, и они намерены его найти любой ценой. — он делает паузу. — Гермиона, я должен переживать, что он в моем поместье?       — Его здесь нет. Я вообще понятия не имею, где он. — четко произносит Грейнджер.       — В таком случае, думаю, я имею право закрыть мэнор для их проверок, если хотят, могут попробовать прорваться сквозь вековую защиту. — усмехается Малфой. — Кстати, мы теперь все преступники и, так как я очень хочу досадить министерству, вы все можете оставаться здесь сколь угодно долго.       — Нужно дать возможность прийти остальным. Если они не доберутся сюда, представляешь, что они устроят нашим друзьям? — быстро произносит Дафна, сжимая ладони под столом.       — Скольких человек может принять мэнор? — хмурится Том.       — Достаточно. — недовольно поднимает взгляд в потолок Драко, прикидывая, где разместить спальные места, и что бы на это сказали его родители. Кровати в оранжерее или библиотеке. Сказка.       — В таком случае, все, кто собираются сражаться, должны быть здесь. Остальные — уехать из страны. — подводит итог Реддл.       В ответ за столом повисает тишина, нарушает которую только тяжелый вздох Джинни Поттер, которой придется приложить усилия, чтобы ее родители вместе с сыном уехали.

***

      — Прости, что был немного груб ночью, — Том находит Гермиону в библиотеке, там она прячется за книгами и листами бумаги от прибывающей в мэнор толпы.       Он в общем-то делает то же самое. Обычно холодный и пустой дом рискует стать центром жизни и это выводит из строя не только его хозяев.       Она поднимает на него взгляд и дарит улыбку.       — Брось. Все нормально. Я бы тоже накричала на тебя или Гарри, окажись вы на моем месте. — он останавливается рядом с ней, заглядывая в то, что она пишет, и кладет рядом с ее рукой блокнот.       — Ты соврала за завтраком, когда Драко спросил про артефакт. — просто произносит Реддл.       — Да, и сделаю это ещё раз. Никто не знал, что я вчера буду в хранилище, но мистер Тодд все же изменил свой привычный маршрут, чтобы меня уволить, а после, весьма организовано на меня напали, не за полчаса же они все спланировали. — она поднимает на Тома испуганный взгляд. — Нет, я думаю не на тебя, я думаю, что в мэноре есть уши.       Реддл ухмыляется. Она снова его удивляет. Должна обижаться, но вместо этого делится мыслями, ведет себя так, словно они и правда друзья. Вот так резко, после долгих дней вражды и ненависти. Как будто сдалась, признав в первую очередь что-то важное внутри самой себя. Или чувствует то же самое, что и он?       — Думаю, корень угрозы в Хогвартсе. Я начал с него в свое время. Это логично, и этот гад оттуда, но почему-то скрывает. И мстят они выпускникам Хогвартса, которые в теории могли их гнобить во время учебы… Но это слишком просто. Они здесь все заморочены на магии, Мерлин, ты их слышала? Энергия, родовая защита… Должны были придумать что-то интереснее.       Гермиона замирает, перо зависает над бумагой, чем привлекает внимание Тома, заставляя его замолчать.       — Ты гений! — она выдыхает, оживляясь. — Они кормят артефакт энергией. Я поняла. Как до меня ещё вчера это не дошло. — она роется в бумагах. — Вот, эту карту нарисовал ещё Рон, здесь отмечены все места, где происходили убийства, покушения или происшествия. Все вот в этом радиусе, которого достаточно, чтобы артефакт съел. Дело не в мести чистокровным, хотя и это тоже, ведь они откровенно портят им жизнь. Их энергия чище и потому понятнее для артефакта. И вот почему на меня дважды покушались в хранилище. И Рона убили так близко к министерству. Я грязнокровка и похоже, они знают, что мы оба из другой реальности. Это другая, более сильная энергия.       — Они уничтожат людей способных сопротивляться, как класс, и получат самый мощный артефакт в мире. — тянет Реддл. — Понять бы зачем он им. Захватить власть можно куда проще. Они уже практически сделали это.       —Ты сам сказал, они живут иначе. Пока мы воевали, они изучали магию. В нашем мире всего этого не было. Только война и политика. Но они думают по-другому. — Гермиона обеспокоенно смотрит на Тома, ища поддержки. Она чувствует себя устаревшей.       — Все это воспитывается в школе. Я настаиваю на том, чтобы мы обсудили Хогвартс. Что если это новый директор. Как её, МакГонагалл?       — Скорее тогда уж я или Плакса Миртл. — усмехается Гермиона. — Нужно понять, кто может одновременно хотеть власти, мести чистокровным и тебе лично. Это человек из прошлого. И лучше бы нам узнать его имя, как можно раньше.