Утопия

      Гермионе кажется, что она оказалась в детском лагере. Они все взрослые люди со своими страхами, со своей болью, со своими привычками. Но они просыпаются в одно и то же время, завтракают, обедают и ужинают вместе за огромным столом. Вечером собираются у камина, чтобы поиграть в настольные игры или спеть. Или может встречаются в библиотеке, пересекаются на кухне, чтобы обменяться рецептами.       И тренировки после завтрака и перед ужином. Это территория Реддла, на которую лучше не лезть со своими советами.       И бесконечные разговоры о том, что нужно делать. Затишье перед бурей.       Каких-то три дня.       Но она готова на стены лезть и выть от того, как много в ее жизни стало людей. Как много и громко они говорят, как часто они дышат. Она и представить не могла, что так привыкла к своему одиночеству. Что так сильно влюблена в него.       — Ты здесь одна? — Том находит Грейнджер в оранжерее утром на четвертый день, сидящей за огромным горшком магнолии.       — Нет, я здесь с воображаемым другом, тремя сестрами Прозоровыми и скоро еще и с собакой. — она не отрывается от книги, жадно перелистывая страницу.       — Что, прости? — он замирает, поднимая бровь. Иногда она действительно ведет себя странно, даже по его меркам.       — За неимением других развлечений и в связи с изолированностью от внешнего мира, я решила освоить русскую литературу. — Гермиона наконец захлопывает книгу, переводя взгляд на Реддла. — Ты что-то важное хотел сказать или переживаешь, что я пропущу завтрак? — она злится и он точно знает, что не на него, просто тоже устала.       — Меня тоже бесит все, что здесь происходит.       — Я рада, что не одна понимаю абсурдность происходящего. — она поджимает губы. За эти три дня они не поговорили ни разу наедине, хотя каждый день встречались и далеко не по одному разу. Все время был кто-то лишний.       И все время в комнате была паника, безысходность и абсолютное бездействие.       — Я собираюсь в Хогвартс, нужно поговорить с Минервой. Малфой откроет камин после обеда. Ты со мной? — Том опускается рядом, забирая книгу у нее из рук. — Ты ведь знаешь, что лучше читать в оригинале?       — Мы здесь три дня, а не три года, чтобы я выучила русский. — фыркает Гермиона. — Кто ещё пойдет с тобой?       — Никто. Драко порывался и Алектус, но я был категорически против.       — Значит им не доверяешь, а меня зовешь? — она ухмыляется.       Издевается. Или подначивает? Без разницы. Ждет подтверждения, что она важнее, чем они.       — Да. — просто отвечает Том, не собираясь обходить тему, которую рано или поздно придется поднять. — Им запрещаю идти вместе со мной, но тебя зову. — и, как будто оправдываясь, добавляет. — Ты близкий человек для МакГонагалл. Даже в этой реальности.       Она вздрагивает на последнем предложении. Начиналось так хорошо, а закончилось очередным напоминанием, что эта реальность для нее чужая.       — Конечно, я иду с тобой. — быстро соглашается Гермиона, предвкушая выход на свободу.       Он кивает и тут же поднимается, протягивая ей обратно книгу.       — Если понравится, я жду рекомендаций.

***

      — Они на нас странно смотрят, тебе не кажется? — Гермиона двигается ближе к Тому, их плечи соприкасаются.       Он с удивлением смотрит на место прикосновение её одежды к его.       — Мы под оборотным зельем, Грейнджер. Мне, безусловно, приятно тебя успокоить, но это ведь глупо.       Она фыркает в ответ.       Глупо. И все же дети смотрят на них с неподдельным интересом. Обычно в Хогвартсе ведут себя по-другому. Обычно ни у кого нет времени на гостей школы.       — Ты просто давно здесь не был, вот и не помнишь… — шипит девушка. Может они выбрали не те волосы для зелья. Безопаснее было бы пригласить МакГонагалл к себе, чем сорваться в Хогвартс, но тогда пострадала бы ее репутация.       — Или ты не можешь свыкнуться с тем, что больше не героиня войны и никто не просит сделать колдографию с тобой. — Том шутит, это средство защиты стало для него привычным в будущем, что бы ни происходило, оно почему-то спасает.       — Добрый день, Минерва! — Грейнджер закрывает за собой дверь. — Мы вдвоём, ничего страшного?       — Гермиона, конечно, не страшно, я всегда тебе рада! — она поднимается из-за стола, чтобы обнять ученицу и пожать руку Тому. — Со своей стороны я постаралась сделать все возможное, чтобы министерство не узнало о вашем визите, но все ещё не считаю его безопасным. Давайте побыстрее со всем разберемся, и вам лучше вернуться обратно, откуда бы вы ни пришли.       Она жестом показывает на диван в углу кабинета с журнальным столиком перед ним, предлагая присесть.       — Гарри сказал, что вы нашли подтверждение, что мистер Тодд ученик Хогвартса. — начинает Том. — Но я не могу объяснить, почему вам вообще пришлось это делать, неужели вы не помните учеников?       — Это грубо. — Гермиона толкает его ногой под столиком.       — Это правда. — кивает Минерва. — Я помню очень многих, действительно очень многих, но иногда, как в этом случае, происходят будто провалы в памяти. Не только у меня, никто из учителей не смог его вспомнить сразу.       — Честно говоря, это даже звучит странно. — аккуратно начинает Гермиона. — Мы думаем, что корень зла в Хогвартсе, само собой, не вы, но нам надо разобраться. То, что происходит в Лондоне — ужасно.       — Я все понимаю. — выдыхает Минерва. — Просто… Я ведь тоже закончила Хогвартс, как и ты, Гермиона, и большая часть тех, что сейчас с вами. Разве кого-то из нас пытались… как бы это правильно сформулировать… завербовать?       — Панси как-то сказала, что никто не помнит зажатых, неуверенных в себе детей, они становятся легкой добычей для насмешек и потому предпочитают оставаться в тени. — Гермиона берет паузу, будто вспоминает что-то. — Никто из нас не подходил под это описание в школьные годы.       — Но не мог же кто-то так долго оставаться незаметным. Этот Тодд закончил Хогвартс почти десять лет назад. А это что-то было уже при нем. — злится Том. — Столько лет не выдавать себя, находя и собирая вокруг себя детей с проблемной психикой и самооценкой.       — Хогвартс не то место, где удивляются странностям, мистер Реддл. — Минерва поджимает губы. — Мой предшественник, Альбус Дамблдор, предпочитал относиться к странностям, как к должному, а не бороться с ними. Только сейчас я могу ужесточить контроль, хоть мне и мешают попечители школы.       — Вы нам не поможете. — Том резко встаёт со своего места. — Мы зря сюда пришли, Гермиона. И лучше действительно вернуться как можно скорее обратно.       — Мне жаль. — Минерва виновато пожимает плечами. — Я действительно хотела бы помочь, да нечем.       И когда Реддл уже опускает ладонь на дверную ручку, чтобы открыть, вдруг вздрагивает.       — Хотя… постойте. — она делает шаг вперёд, подбирая подол платья. — Однажды произошло действительно странное. В Хогвартсе есть легенда про Тайную комнату. Один из учеников был одержим идеей открыть ее. А когда, спустя два года, так и не смог, что в целом не удивительно, он утверждал, что вход в неё в женском туалете и проводил там долгие часы, пока не начал сходить с ума, так вот, через два года он попытался покончить с собой. Это были мои первые годы работы в Хогвартсе. Я забыла об этом, но сейчас отчетливо помню. Альбус тогда сказал, что время вернёт своё. Прошлое всегда влияет на будущее, а балансу необходимо восстановиться. Это прозвучало странно, но сейчас мне кажется, что может быть полезным.       — Спасибо, директор. — Том кивает, нажимая на ручку двери и выпускает Гермиону вперёд.       — Вспомнишь, кому насолил в прошлом? Или подождем, пока он сам назовет свое имя? — без злобы спрашивает Гермиона.       — Я оставил большую часть наследства своего отца, чтобы Абраксас мог компенсировать всем те неудобства, которые я доставил. Сомневаюсь, что он этого не сделал. — выдыхает Том, смотря в одну точку перед собой и не сбавляя темп, направляется к выходу из школы. — Я думал о будущем, если ты об этом, и я действительно хотел, чтобы прошлое меня не преследовало.       — Значит кому-то этой компенсации было мало. — Гермиона морщится. — Знаешь, я не думаю, что можно компенсировать жизнь деньгами.       — Я никогда не убивал просто так. — неожиданно вспыхивает Том. Им везет, что коридор оказывается пустым. — В каждом из моих поступков была причина. И они были оправданы, необходимы, чтобы я и мои идеи выжили.       — Это не делает их справедливыми.       Он ругается в ответ и ускоряет шаг, давая понять, что не намерен продолжать разговор.       — Подожди, — Гермиона ловит его за предплечье и тянет на себя, заставляя замедлиться. — Я не обвиняю тебя. Это прошлое, и ты его изменил. Это важнее, чем все то, что я о тебе помню. Но нам нужно взглянуть на это не оправдывая тебя, именно так смотрит наш соперник.       Он смеряет ее взглядом, решая, вырвать руку из её цепких пальцев или сдаться. Нападает она или действительно хочет помочь. На его она стороне или снова нет.       — Расскажи мне свою историю и давай подумаем вместе, кого ты мог забыть. — продолжает Гермиона, стараясь придать своему голосу мягкость.        — Плохая идея, просить монстра исповедаться, даже если он встал на путь исправления. — грубо отвечает Реддл, забирая у нее руку. — Не хочу видеть осуждение в глазах.       Он снова вырывается вперед, Грейнджер приходится приложить усилия, чтобы догнать и подстроить свой шаг под его.       — Если я один раз сказала, что я на твоей стороне, то я на твоей стороне всегда, что бы ты ни вытворил, и чтобы нового о тебе я ни узнала. Придется к этому привыкнуть. — она больше не смотрит в его сторону, они оба прикладывают все свои усилия, чтобы как можно скорее покинуть Хогвартс, а сделать это можно только из Хогсмида.       Но внутри у Тома становится тепло. И дальше он идет с улыбкой на губах. Рукав мантии Гермионы то и дело при шаге задевает его. И это кажется таким правильным, по-настоящему правильным, идти рядом с человеком, который на твоей стороне что бы ни случилось. Даже несмотря на то, что пока ему сложно поверить, что такое действительно возможно.       — Ты трансгрессируешь первая, а потом я. Это не обсуждается. — до границы Хогсмида остается буквально двести метров. Холодный ветер забирается под мантии больно сжимая все внутри, заставляет ежится.       — Нет проблем, босс. — отшучивается Гермиона. Реддл кажется ей слишком серьезным в данный момент. В школе и она чувствовала себя неуютно, но здесь, на свежем воздухе, все как рукой сняло.       Она подбрасывает заколдованный порт ключ, который должен направить их трансгрессию в Малфой-мэнор, в руке.       — Пригнись. — так быстро произносит Том, что от неожиданности она не успевает поймать его, только закрывает руками голову, нагибаясь.       Следующий луч приходится ровно в то место, куда упал портал, уничтожая возможность Грейнджер трансгрессировать внутрь Малфой-мэнора самостоятельно.       — Какого дракла. — рычит Реддл, отбиваясь от фигур в черных плащах, снова появившихся, как из-под земли.       — Уходи, я задержу. — тут же приходит в себя Гермиона, принимая боевую стойку.       Она сама виновата, что уничтожила свою возможность вернуться. Куда бы она не трансгрессировала, если это будет не Малфой-мэнор, её быстро обнаружат и придется снова отбиваться. Войти на территорию на своих двоих, как она попыталась после побега из министерства, тоже не получится. К этому теперь готовы и этот путь перекрыт.       Она бросает быстрый взгляд на Тома, который не дергается с места.       — Ну же, Реддл. Порт ключ для одного, ты им нужен. — выплёвывает Гермиона, бросая заклинания в неизвестных.       — Грейнджер, маленькая просьба, давай ты не будешь меня спасать. — он хватает ее за запястье, больно сжимая, так, что наверняка останутся синяки. — Это моя задача.       Придется одолжить у Дафны мазь для быстрого заживления оставленных отметин. Гермиона вздыхает. Какая глупость, переживать из-за синяков сейчас. Ты останешься здесь. Вот о чем лучше подумать.       Эта мысль сковывает. Если Том действительно исчезнет, она останется одна против пятнадцати человек, и, конечно, очень скоро Хогвартс выйдет ей на помощь, но до этого придется дожить. А она просто человек, никак не супергерой, чтобы это сделать.       Реддл не дает ей закончить жалеть себя, начиная тянуть в сторону деревни, свободной рукой отражая заклинания. Они переходят на бег.       — Что, мать твою, ты делаешь? — шипит Гермиона, стараясь не упасть, поспевая за мужчиной, не в силах освободить руку из его железной хватки.       Он тормозит так же резко, как начал движение. Это окончательно выводит Грейнджер из равновесия. Она бы точно упала, если бы он не успел ее поймать. Следующим движением он прижимает ее к себе.       — Это слишком опасно. — ее глаза округляются, когда она понимает, что он намерен сделать.       — Это необходимо. — дальше спорить Том не видит смысла и трансгрессирует.       Из легких Грейнджер словно кто-то выбивает весь воздух. Грудь сдавливает, она как рыба хватает ртом воздух, не в силах на самом деле вдохнуть. Хватается руками за Реддла, ища помощи. Это кажется кошмаром.       Перед глазами все плывет, хотя и плыть толком нечему. Только лицо Тома. И темнота. Липкая и беззвучная, грозящая смертью.       Лучше было бы умереть, забрав собой хоть несколько человек. Чем так, сбегая.       — Борись, пожалуйста, не закрывай глаза. — он крепче прижимает ее к себе. Если бы только можно было бы забрать все это на себя, если бы только можно было бы защитить ее от этого. Но мэнор готов принять только одного человека, и этот человек Том.       Второй должен умереть. Или доказать, что достоин.       Зачем ты ее позвал с собой? Зачем нужно было так рисковать.       Как будто без этой встречи не знал, что твой враг из прошлого. Как будто было так необходимо идти для этого в Хогвартс с Гермионой.       Было необходимо вырваться из четырех стен. И хотелось скрасить ее день прогулкой. Побыть вдвоем. Эгоист.       — Останься со мной. — так тихо, что едва ли она услышала.       Но ее пальцы в этот момент сильнее впиваются в его кожу.       Тьма вокруг рассеивается, бесконечная воронка, в которой, казалось, они застряли, исчезает.       — Салазар бы их всех побрал. — выдыхает Том, приземляясь на пол своей комнаты.       Она притягивает к себе ноги, пряча лицо за растрепавшимися волосами. И замирает. Несколько минут тишины, чтобы прийти в себя. Несколько минут тишины, чтобы надышаться.       Ее плечи начинают дрожать так резко, что Том едва успевает опомниться.       — Эй, все хорошо. — он аккуратно касается плеча Грейнджер. К такому он точно не был готов. — Все уже хорошо, мы в мэноре.       В его мире женщины не показывали своих эмоций. Не обнажали их перед друзьями. Да в общем-то и не дружили. Он миллион раз видел притворные слёзы, но плечи Гермионы тряслись от самых настоящих. И он понятия не имел, что нужно делать в таких ситуациях.       — Грейнджер, ты в безопасности. — тихо, но уверенно.       — Я думала, что умру. Я первый раз была уверена, что это все. — она всхлипывает, поднимая лицо, чтобы поймать его взгляд своим.       Том оказывается рядом. Садится слишком близко и обнимает рукой за плечи, прижимая девушку к себе.       Удивительно, она такая хрупкая. Всегда такой была, но раньше едва ли показывала.       — Это в прошлом. Слышишь? Все закончилось. — так странно. Не плакала на похоронах друга, не плакала, когда рисковала жизнью, спасая артефакт. Держала в себе.       А сейчас прорвало. Или просто ни разу до этого не чувствовала, что может себе позволить эмоции?       — Я не готова умирать. — это похоже на истерику, слезы стекают с щек. — Том, я не готова. Я так хочу жить, впервые за неё по-настоящему цепляюсь. И не могу отпустить.       Он гладит ее волосы, все ещё прижимая к себе второй рукой. Когда она расстроена, она на сто процентов с ним, целиком его. Том бы отдал многое, чтобы ощущать это и в те моменты, когда Гермиона не разбита и не ищет поддержки и защиты. Удивительно, но действительно бы отдал.       — И не умрешь, Грейнджер. Я тебе не позволю. Только если сам не соберусь тебя убить за очередную идиотскую выходку.       Он замирает, когда она поворачивается к нему лицом, когда сама прижимается к нему.       Ты снова пользуешься её слабостью.       Возможно, потому что в остальное время признаешь её силу и не решаешься нарушать её скорлупу? Она затихает, положив голову на его грудь, больше не плачет, но прижимается так же сильно.       — Прости. — она поднимает голову и разжимает руки. — Ты снова стал свидетелем моего срыва. — вытирает глаза и щеки тыльной стороной ладоней. — Правда, для меня это не свойственно. Дай мне пять минут, я приведу себя в порядок и выйдем. Мы же одиночки со стажем, нам нельзя себя жалеть при людях.       — А что, если я ошибся, так нас назвав? — неожиданно для самого себя выдыхает Том.       Что ты делаешь?       Она защищала тебя, и она доверяет тебе. Много ли таких людей в твоей жизни, чтобы продолжать отталкивать, даже если тебе кажется, что так безопаснее для неё?       Он провел не один час, скрывая, как переживает за ее жизнь, за последнее время. И откровенно устал, все могло бы быть намного проще.       Или сложнее. Но по крайней мере все это стоило бы того. Реддл был готов признаться, что скучает по ней. По тому, какой она оказывается милой и смешной, когда ест мясо ночью на его кухне, как делает отвратительные на вкус коктейли. Какой она была нежной, когда прижималась к нему утром и какая у нее была счастливая улыбка.       В тайне он надеется, что если сможет получить все это на постоянной основе, то его странная одержимость пройдет. И он больше не будет переживать из-за нее.       — Что? — она вздрагивает.       Тебе послышалось. Точно послышалось. Реддл не мог признать, что он ошибся и уж точно не мог иметь в виду, что хочет быть с тобой не просто друзьями. Это мог сказать, например, Фред, от которого ты прячешься последние три дня, но никак не Том.       Скажи ещё раз.       — Том, Гермиона? Вы оба тут? — без стука дверь открывают Драко и Алектус. — Мы услышали голоса, проходя мимо и думали, что у нас галлюцинации. Вы в порядке?       — В полном. — разочаровано выдыхает Грейнджер, поднимаясь на ноги и направляется к выходу из комнаты       — На нас напали, пришлось трансгрессировать с одним ключом. — выплевывает Том, смотря ей вслед, надо догнать и закончить, как только Малфой и Лестрейндж уйдут.       — Грейнджер, уверен, тебе не до этого, вряд ли перемещение для тебя было легким. — неловко начинает Драко. — Но лучше сейчас, чем позже и не от меня. Родителей Гринграсс убили полчаса назад.       — Дьявол. — выдыхает Грейнджер, быстро беря себя в руки.       — Она у себя в комнате вместе с Асторией.       О разговоре с Томом она сможет подумать позже. Или забыть о нем.