Утопия

      Драко сжимается, желая слиться с диваном. Ему стоит больших усилий продолжать держать лицо так, словно всё в порядке. Но оторвать взгляд от чашки на столе и посмотреть Тому в глаза, он не в состоянии.       Идиот. Дементора тебе в друзья. Как же это было глупо. И разве ты не знал, чем это закончится?       Он сжимает ладони в кулаки. Но не отрывает их от дивана, а лишь только крепче прижимает к бёдрам, чтобы никто не заметил. Но разве кто-то мог не заметить? Разве не к нему сейчас прикованы все взгляды в этой комнате?       Отец говорил, что это до добра не доведёт. Продумывай каждый свой шаг, думай о себе и семье. Береги честь. И никогда не жертвуй своей безопасностью во имя мифов.       Он не должен был так слепо верить деду, и потакать ему, впитывая в себя каждое слово о мифическом Томе.       Он вернётся, он обязательно вернётся. Он не бросит ее одну. И ты будешь рядом, когда я не смогу.       Это казалось таким правильным. Это казалось таким очевидным. Закончить дело Абраксаса. Поставить точку в этой истории.       Люциус не верит, но это и неважно. Ты будешь жить с ним в одно время. Ты важная часть цепочки.       А он только маленький мальчик, который так хотел быть похож на деда.       И что теперь?       Лишь бы Дафну не тронул. Он ведь даже не позволит сказать слово в свою защиту. Убьёт на месте. И забудет. Драко и сам бы так сделал.       Надо было бежать. Ты ведь хотел, как слизеринец. Но остался, как Малфой.       Потому что нельзя бросать друзей, даже если это друзья твоего деда. Потому что Абраксас хотел, чтобы Реддл был счастлив, чтобы его душа была спокойна. А тебе это было зачем? Конечно, он убьёт тебя. Ведь все улики против. Твоё странное поведение, помощь вопреки здравому смыслу. И эта чертова Минерва, которая так некстати подчеркнула, что ты остался, хотя не должен был.       Но что ей знать о мужской дружбе?       Что ей знать о слизеринской верности?       Драко все же решается поднять взгляд. Не для того, чтобы посмотреть на Тома. Ради Дафны. Последний раз.       Но вот она на него не смотрит.       Смешно. Последние секунды, а жена отвернулась. С другой стороны, это правильно. Это ее спасёт, она никогда не была дурой, чтобы умереть вместе с кем-то за компанию. Она всегда умела себя защитить и это восхищало.       Стоп.       Отвернулась и смотрит в стену вдалеке, где лежат документы?       Малфой быстро поворачивает голову в сторону Тома. Он стоит замерев, чуть подкрутив кисть с палочкой, наклонив голову вбок и сжав скулы. Драко успел изучить, что это значит. Он готов убивать. Но направляет ее совсем не на друга.       На его помощника, замершего в углу.       — Том, это же просто Говард. — от ужаса, сковывавшего Малфоя не остаётся и следа. — Ты чего? — всего лишь Говард. В висках Драко стучит. Слабый и трусливый, но умный и полезный.       — Разве? — выплёвывает Реддл. — А если сопоставить несколько фактов.       — На нас не было совершено нападение в то утро, потому что мы должны были быть уже мертвы. — тихо произносит Дафна. — Они были уверены, что мы воспользуемся шансом и сбежим. Мы должны были поступить именно так.       — Он слышал, что я собираюсь ставить опыты. И выбрал место встречи для сделки. Он же вообще все знает о нас. — продолжает за неё Гермиона.       — Это просто Говард. Вы не понимаете… — продолжает Малфой, поднимаясь со своего места. — Это все равно, что обвинить…       И не заканчивает. Все равно что обвинить домового эльфа. Конечно.       — Я всегда для вас был «просто», сэр. — наконец подаёт голос помощник. — Просто грязь на ботинке. Но они отомстят за меня. Они вам всем напомнят, что нельзя использовать людей. Что за все есть расплата.       Он тянется к карману, будто что-то достаёт, и тянет руку ко рту, подаваясь вперёд.       — Не дайте ему выпить. — вспыхивает Макгонагалл, тут же вскидывая палочку.       Мужчина мгновенно замирает под действием заклятия остолбеней и, поддаваясь гравитации, падает вперёд.       Гермиона и Том реагируют первыми, подходя ближе. Аккуратно осматривают тело. Все те же симптомы. Все как обычно.       — Яд был не в руке. Они не меняют схемы. — подводит итог Реддл. — Вы ему помогли, Минерва. Дьявол.       — Я же не знала… — виновато произносит Минерва. — Дементор, старая карга, которая все портит. — она закрывает руками лицо, опускаясь на диван. — Хогвартс не сохранила и единственного свидетеля уничтожила.       Ей действительно хотелось его убить за каждого из своих пострадавших учеников. Но не так бессмысленно. Не так глупо.       — Вы не виноваты. Мы должны были предупредить. — Дафна подсаживается к ней ближе, обнимая за плечи.       — Мы опять ни с чем. — Том зажмуривается. — Надо убрать его отсюда. И сообщить остальным. Драко, позови эльфов. — он поднимается, кусая губы. — Вечно неприметный Говард… Просто Говард, который мстил за людей, которыми пользуются. Просто…       — Нам нужно вспомнить, что он делал в последнее время. — Гермиона крепко сжимает ладонь Тома в своей, он не реагирует на этот жест, но она отлично знает, как он важен для него сейчас.       — Он спрашивал про артефакт. Говорил, что было бы здорово, если бы мы могли им воспользоваться. Буквально настаивал на этом. — отходит от происходящего Драко. — Как я мог пропустить его странное поведение?       — Мы все пропустили. — голос Грейнджер звучит твёрдо, она берет ответственность на себя, оправдывая Малфоя.       — Использовать людей… — задумчиво тянет Реддл. — Гермиона, твой блокнот с записями об артефакте, ты можешь мне его принести?       — Конечно. — с удивлением тянет девушка. Ей казалось, что Том изучил его вдоль и поперёк, что ещё ему могло понадобиться?

***

      — Что произошло? — Гарри врывается в комнату, у него широко распахнуты глаза, а волосы взлохмачены, легкая отдышка выдает, что он бежал до кабинета Драко.       — Говард убит. — Дафна поворачивает голову в сторону вошедшего и встает со своего места, чтобы подойти к мужу. Для него это потеря оказывается не такой простой, как ожидалось. За последние месяцы он доверил ему всю свою жизнь, а теперь остался один. И его потрясывает каждый раз, когда речь снова заходит о помощнике. — Он был предателем и признался в этом.       — Говард… — повторяет Поттер, тормозя в дверях.       Он опускается на диван, кусая губы, направив взгляд в пол и нахмурив лоб, словно что-то вспоминает.       — А ведь он был все время рядом, на каждом собрании, даже куда его не приглашали, он находил возможность прийти. — он потирает ладони.       — Извините мою бестактность, но кто это? — поднимает бровь Джинни, вошедшая вслед за мужем.       — Он об этом же сказал перед смертью. Что такие, как мы, не замечают таких, как он. И за это они мстят. — Гермиона пересказывает слова погибшего, не отрываясь наблюдая за Томом.       Последний занял стол Малфоя и строчкой за строчкой штудирует ее блокнот. Что-то выписывая на пергамент. Вздыхает, вздрагивает, кусает кончик пера, замирает, хмурясь. Снова пишет. Словно читает каждое слово первый раз.       И в конце концов, когда кабинет забивается людьми, пришедшими на шум, поднимается.       — Я пришел к выводу, что нам нужен артефакт. Чем быстрее мы его получим, тем лучше. — люди вокруг замирают.       — Это невозможно, Том. — Лили мотает головой из стороны в сторону. — Мы все чудом спаслись в прошлый раз.       — Уверен, они закрыли лазейку. — подтверждает слова Поттер Драко. — Надо быть идиотами, чтобы позволить нам сбежать еще раз.       — Да, но они не могут противостоять артефакту. С его помощью я и еще трое смогут уйти. — он прячет блокнот в кармане. — Гермиона, тебе придется рассказать мне, как его найти. Три места свободны. Вы можете вызваться сейчас, или подойти ко мне позже. Но должны понимать, что мы все можем там остаться, ибо они будут охранять его всеми силами. И я постараюсь отговорить каждого из вас от этой идеи. Доброй ночи!       Он дает буквально три секунды собравшимся, после чего выходит из кабинета и быстрым шагом направляется в свою комнату.       Малфой бросает быстрый взгляд на Дафну, после чего срывается с места вслед за другом.       — Я иду с тобой. — ему удается догнать Тома достаточно быстро. Он выравнивает шаг, поравнявшись с ним, и старается скрыть волнение.       — Исключено. — тут же отрезает Реддл. — У тебя медовый месяц еще не закончился, а ты уже пытаешься оставить ее вдовой. Я категорически против.       Малфою требуется пара секунд, чтобы собраться с мыслями. Ты поклялся себе молчать. Но к дементору это клятву, которая чуть не обернулась для тебя смертью. Сколько седых волосков ты заработал за эти мгновения?       — Послушай меня. — Драко дергает Реддла за плечо останавливая и поворачивая к себе. Лицо Малфоя в момент краснеет. — Минерва правильно сказала, любой слизеринец сбежал бы, имея такую возможность, зная, что скоро запахнет жареным. Но я остался, и это спасло мне жизнь. А знаешь почему? Это не было игрой на два шага вперед. Это не интуиция, я остался, потому что Абраксас бы мне не простил, если бы я бросил Тома Реддла в одиночестве. Если бы не помог ему, если бы я поджал хвост, как это всегда делал мой отец. Мой дед говорил, что, к счастью, я на Люциуса совсем не похож, а значит смогу быть тебе полезным. И я хочу быть полезным, Том. Я хочу чтобы это все было не зря. И чтобы когда я встретился с дедом, в его глазах не было разочарования. Поэтому я иду с тобой. Хочешь ты этого или нет, но одно место из трех мое. И Дафна это поймет.       Том пару секунд стоит не двигаясь, только хлопая глазами.       Он так похож на него. Эта мысль не первый раз проскальзывает в его мыслях. Так сильно, словно это и есть Абраксас. А ты хотел его защищать в память о деде.       Но он делал то же самое. В память о нем же.       Реддл делает шаг вперед, обнимая Драко. Это получается сильнее, чем он рассчитывал. Но Малфой обнимает в ответ с такой же силой.       — Я мечтал о встрече с тобой всю свою сознательную жизнь. И не хочу всю оставшуюся жалеть, что пустил тебя туда одного. — выдыхает Драко.       — Спасибо. — это все, на что хватает Тома. Он чувствует, как слезы подступают к глазам и это совсем не похоже на него. Это пугает. Но память о друге детства оказывается сильнее. Друге. Как Малфой это провернул? Он ведь так старательно отталкивал его от себя. — Мне стоило накричать на тебя, что не рассказал раньше, но думаю, лучшего момента придумать нельзя. Мы оба вернемся, ради него.       — Не помешаю? — Лестрейндж старший застает их в коридоре. Внутри все сжимается. Как будто и не было пятидесяти лет. Вот же, два его друга, стоят как в старые добрые. Только он вдвое старше их. — Я хочу пойти с тобой, Том.       — Алектус, — Реддл чувствует, что сил сопротивляться у него почти нет, слишком много эмоций внутри, слишком много тепла. — Ты был мне верным другом, но сейчас это опасно. Что если ты погибнешь?       — Сколько мне лет, Том? Ты помнишь? — он ещё не похож на старика, но в этот момент голос звучит так устало, что Реддл вздрагивает. Ведь ему хорошо за семьдесят, для волшебника смешной возраст. Но это все равно семьдесят долгих лет.       Том выдыхает, не находя слов.       — Мои лучшие годы закончились, когда ты пропал. Когда пожирателей не стало. Когда команда, за которую я был готов отдать жизнь исчезла. А сейчас она снова есть. Я знаю, как жить без этого. И не хочу. Если ты не вернешься из министерства, мне будет проще не вернуться вместе с тобой. — подводит итог Алектус.       Реддл смотрит на друга молча. Лестрейндж всегда служил ему верно. Но слово служить никак не вязалось с тем, что он сейчас произнес. И он никак не ожидал, что за этим словом может скрываться не страх, а любовь и настоящая преданность.       Он проклинал судьбу за то, что был вынужден жить без любви. И только сейчас, прыгнув на пятьдесят лет вперед, осознает, что всегда был ею окружен. Но мог ли он понять это раньше? Был ли способен на эти эмоции?       — Я буду счастлив, если вы двое пойдете со мной. — Том кладет руки на плечи друзьям. — Спасибо.

***

      — Он меня не позвал. — растерянно шепчет Гермиона. — Ещё и подчеркнул, что я должна только рассказать, как найти артефакт. Это нечестно.       — Он о тебе переживает. — Дафна тут же оказывается рядом, сжимая руку подруги. — Это нормально. Тем более, что он туда пойдёт не один. С Драко они точно вернутся обратно. Том тебя не оставит.       — У него будет больше мотивации вернуться в Мэнор, если здесь будешь ты. — подмигивает Джинни. — Гарри вот тоже сначала хотел, чтобы я осталась дома с ребёнком.       — Я не мотивация, чтобы возвращаться из-за меня. Я… — она прикусывает губу. Зачем сейчас тратить энергию и доказывать им, что ей интереснее быть партнером Тома, чем ждать его, не зная, как он и что с ним. Быть партнером, и сражаться рядом. У неё есть отличные примеры в памяти, как это делали Алиса и Фрэнк, Лили и Джеймс, Марлин и Сириус. Сейчас может и не так. Но она помнит.       — Алектус тоже пошёл за ним. — замечает Астория.       — Думаю, мне тоже стоит это сделать. — поднимается со своего места Гарри.       — Это плохая идея, сынок. Но я поддерживаю. — кивает Лили.       — Пойду с тобой, чтобы помочь уговорить Тома. — сквозь зубы проговаривает Грейнджер и подскакивает вслед за другом. И быстрее закрывает за их спинами дверь. — Тебе не нужно в министерство.       — Почему? — взгляд у Поттера растерянный.       — Всего три человека смогут трансгрессировать вместе с Реддлом. Драко, Алектус и я. — ее голос звучит уверенно, но Гарри и в других обстоятельствах вряд ли бы стал спорить с подругой. Однако, сейчас он оказывает сопротивление.       — Я знаю, каково это быть избранным, когда просто хочешь жить нормальной жизнью. Я должен его поддержать. А ты должна остаться в безопасности. — он выглядит уставшим, и постоянно оглядывается назад, словно ждет, что выйдет Джинни и скажет ему оставить эту идею.       — А я знаю, сколько ты вытерпел в нашей прошлой жизни. И думаю, что в этой ты достоин быть счастливым, любить жену, растить ребёнка и навещать родителей по выходным. Это не твоя война, Гарри. — Гермиона возвращает его внимание к себе. Никто другой не смог бы сказать этих слов, никто другой не знает, что он оставил позади.       — Тогда и не твоя тоже. — он поднимает на неё зелёные глаза, которые в полумраке коридора становятся темнее обычного.       — Не моя. — соглашается Грейнджер. — Но Том мой. А это что-то, да значит.       — Я провожу тебя до комнаты, тебе надо остыть перед разговором с ним. — переводит тему Гарри, не отвечая на ее фразу. Спорить бесполезно, она сделает, как знает. И он уверен, что поступил бы также, будь на месте Реддла его Джинни.       Гермионе действительно удается взять себя в руки до того момента, как она заходит в комнату Реддла, ее уже не трясет от злости и не хочется крушить все вокруг только потому, что он решил списать ее со счетов таким глупым образом.       Внутри рождается необъяснимая уверенность в том, что разговор все прояснит, они оба взрослые люди, которые уже осознали, что дорожат друг другом, нет смысла ссориться по пустякам.       — Это я. — она аккуратно закрывает за собой дверь, находя Реддла сидящем на кровати с блокнотом в руках. Он поднимает взгляд на девушку и улыбается.       — Ты невероятная молодец. Эти наработки на вес золота, здорово, что ты успела. — он потряхивает блокнотом в руке. — Это все ставит на свои места.       — Поделишься? — она садится рядом, обнимая мужчину, заглядывая в собственные записи. Ей они ничего не объясняли, только заставляли задать больше вопросов, ответов на которые не было.       — Все потом, сначала заберу артефакт из Министерства. — он протягивает ей блокнот, открыв пустые страницы, и ручку. — Распиши, как это сделать, хорошо? А потом я прочту, и мы обсудим, чтобы все точно получилось.       — В этом нет необходимости. — улыбается Гермиона, отодвигая блокнот. — Я смогу найти и забрать его даже если меня разбудят посреди ночи. У нас точно все получится. Ошибки быть не может и не будет.       — Но ты не идешь с нами. — отрезает Том, улыбка сходит с его лица мгновенно. — Прости, это не обсуждается. Ты должна рассказать мне, как это сделать и остаться в Мэноре. Я хочу быть уверен, что ты в безопасности.       — Реддл, ты сейчас шутишь, верно? — от неожиданности она хватает воздух ртом, это похоже на состояние после того, как тебя облили ледяной водой. Как ты могла быть уверена, что он все понимает и не будет сопротивляться? Что он видит в тебе партнера, а не просто красивое личико? Но видел же.       — Грейнджер… — он протягивает к ней руки. — Пожалуйста, не спорь. Мне нужно будет думать о деле, а не о том, как тебя защитить.       — Иди к черту, Том. — она подскакивает с кровати. — Ты так и не понял. Меня не надо защищать. За меня не надо волноваться! Я не маленькая девочка. И в этом есть часть твоей заслуги, не мешай мне быть собой!       — Гермиона, остановись. — он поднимается вслед за ней.       — Нет. — она запрокидывает голову, вытирая подступающие, но еще не вышедшие наружу слезы. Пустое движение, дающее ей пару секунд передышки. — Какая же я дура. Решила, что у нас могут быть нормальные отношения, что ты можешь быть нормальным…       — По-твоему, это ненормально? — он повышает голос. — Защищать свою женщину это ненормально? Пытаться сделать так, как лучше? Прости, я забыл уточнить у тебя, что такое нормально в твоем искаженном мире! — он делает шаг к ней навстречу.       Лицо Реддла краснеет, а скулы выступают сильнее, чем обычно. Это решение далось ему нелегко. Это было жертвой, к которой в другое время он был бы не готов, но сейчас шел не думая, ради нее. И вместо поддержки получает крик.       Она дергает плечами, отступая ближе к двери.       — Искаженном мире? Так ты думаешь? — она ощетинивается. — Мне не нужен мужчина, которые не дает мне решать самостоятельно, что мне делать и когда, Реддл! Я воин, а не курица-наседка, ждущая тебя дома. Как это вообще пришло тебе в голову? Что я не пойду? Что я отпущу тебя одного? Как ты себе это представляешь?       — Как? — он видит, как она прижимается спиной к стене, ища поддержки. Хрупкая и маленькая. С растрепанными кудрями и красными глазами. Сжимает зубы. Но стоит на своем. — Очень просто, Грейнджер. Если со мной там что-то случится, я хочу быть уверен, что ты останешься жить. Я не хочу тебя потерять. Мне это неинтересно. Ты больше не должна рисковать собой, у тебя есть я, и это моя забота.       Она плачет. Какого дементора? Разве это не должно было звучать приятно для нее?       Реддл сокращает расстояние между ними, прижимая ее к себе. Аккуратно проводит рукой по волосам.       — Пожалуйста, Гермиона. — с трудом сдерживая себя, шепотом, который способен разорвать его изнутри.       — Ты эгоист, Реддл. — она отталкивает его от себя, приложив все силы, что у нее есть, указательный палец утыкается в его грудь. — Ты чертов эгоист! Потому что ты знаешь, что моя жизнь без тебя была невыносимой. Ты знаешь, как мне было плохо, и думаешь, что это лучше, чем умереть с тобой рядом. Без меня ты не заберешь артефакт! Точка.       Она разворачивается, направляясь к двери.       Не давая ему оспорить это. Не давая закончить.       Том направляется следом, от злости отшвыривая стул, стоящий на дороге.       — Я пытаюсь тебя защитить. — фраза летит ей в спину. — Так как умею. Потому что люблю тебя.       И замирает от неожиданности. Любит.       Потому что случись с ней что-то, он повторил бы судьбу Абраксаса или Алектуса, превратив свой век в тень короткого отрезка жизни рядом с ней. Потому что случись с ней что-то, он бы рассказывал о ней, хотя ему даже рассказывать некому, ведь от них не останется ни сына, ни, тем более, внука. Но он бы рассказывал, как пахнут ее волосы, как появляются ямочки на щеках, когда она улыбается. Как она смеется и морщит лоб, когда злится. Как она проводит носом по его шее во сне. Он бы с ума сошел, не стань ее. Если снова придется жить одному.       Она тоже замирает. Не поворачивается и не произносит ни слова. Словно охваченная сильнейшим заклинанием.       — Грейнджер! — тихо. Неуверенно.       — Я бы осталась здесь, Том, если бы у меня был твой сын или дочь. Если бы мне было кого защищать, кроме нас. — она вытирает слезы. — Но сейчас все, что у меня есть, это ты и друзья, которым я нужна в привычной мне роли. Прошу, не унижай меня, думая, что я не смогу постоять за себя самостоятельно. И не запрещай мне быть рядом. Никогда больше. — она оборачивается, чтобы посмотреть ему в глаза.       Растерянный, еще не до конца справившийся с гневом, разрывающим изнутри. Но его губы растягиваются в улыбку.       Это было удивительно. Он всегда мечтал о людях, которые бы остались с ним до самого конца. И вот они были, но он не был к ним готов. И начинал отталкивать.       — Прости меня. — выдавливает мужчина. — И давай вернемся в комнату. У нас не так много времени до возможного самоубийства. — он протягивает ей руку, притягивая к себе. — Может я еще успею оставить тебе причину остаться в Мэноре.       И тут же получает легкий удар в плечо.       Но Грейнджер больше не плачет. А прижимается к нему, что есть силы. Том закрывает глаза, стараясь абстрагироваться от будущего, есть только здесь и сейчас.