Белый и пушистый

*** Прежде чем устроиться во внутреннем дворе Хогвартса, Гарри внимательно проверил по Карте, чтобы вокруг было как можно меньше людей. Конечно, вечер поздний уже, большая часть учащихся корпит над домашним заданием, но не хотелось бы нарваться на кого-нибудь назойливого. Удерживая на весу Карту и сумку, он водил по ней палочкой, освещая мелкие фигурки с подписями. В углу, где он на минуту остановился, освещение было так себе, так что только с Люмосом Гарри видел мелкий шрифт. К самому кончику палочки сунул любопытный розовый носик хорек. Гарри не сдержал улыбки, аккуратно отстраняя его от Карты Мародеров. — Не суйся под палочку, малыш, — осторожно убрав палочку, он сложил Карту и сунул в сумку. Хорек, сердито фыркнув, ловко запрыгнул ему на плечо. Гарри не смог сдержать улыбку, шагая в сторону двора. Нет, своим питомцем свободолюбивого маленького хорька назвать не вышло. Белоснежный хорек наведывался к нему в гости два-три раза в неделю, здорово скрашивая будни. Зверек выбирал моменты, когда рядом с Гарри было как можно меньше народу, ловко взбирался по штанине или по полам мантии на плечи, с удобством устраивался на плечах живым воротником. Требовательно тыкался в ухо носом, щекотно задевал щеки, требовал вкусняшки фырчанием. Забавно гудел и гукал, когда они игрались, бегая по всему Гарри. Затем, через пару-тройку часов веселья хорек шустро убегал в свое прекрасное далеко, махнув на прощание хвостиком. Гарри больше не предлагал ему остаться и тем более не пытался удержать насильно. Маленький зверек отличался свободолюбивым нравом, он был упрямым и очень умным. Гарри подозревал, что милое создание было не совсем естественным. Порой хорек проявлял совершенно не звериную смекалку. Иногда Гарри подозревал в нем анимага — но стал бы анимаг так откровенно ластиться и выпрашивать вкусности? Короста-Петтигрю, к примеру, никогда не отличался тактильностью или общительностью, всегда стараясь укрыться подальше от людей в какой-нибудь укромный закуток. Хотя основываться на поведении беглого преступника и подлеца как-то не очень… Гарри старался не ломать себе этим голову. У него был милый приятель хорек, с которым он мог отдохнуть, расслабиться и позабыть обо всех проблемах. — Ну, вот тут тихое местечко, — облегченно вздохнул Поттер, падая на пенек в углу между деревом и стеной. Тихо, уютно, сложно разглядеть как самого Поттера, так и то, чем он будет заниматься. Например, Гарри собирался покормить хорька кусочками вареной курицы. И кусочками зеленого яблока, которые зверек обожал до безумия. Или еще хотел тихонько пожаловаться хорьку на жизнь. Или просто вдоволь погладить, потискать, почесать зверька. Отличный план. Но еще на стадии кормления хорька идиллия была разрушена. — Гарри! — Гермиона была отличной девушкой, прекрасным чутким другом. Но такта ей порой не хватало. И голосу ее лучше бы быть чуточку тише. Рон, следующей за Гермионой, был непривычно бледным и угрюмым. Он слабо улыбнулся Гарри и со вздохом посмотрел на хорька. Хорек сердито заурчал и залез Гарри в капюшон мантии. — Почему я ему не нравлюсь? — грустно спросил Рон, облокачиваясь на стену рядом. Гермиона прыснула, трансфигурируя из ветки себе теплую подушку. — Может, от тебя порой сильно тянет гарью? С Симусом переобщался? У хорьков чуткий нюх, они не любят резкие запахи. — Да не тянет от меня ничем, — вяло возразил Рон, сползая по стене вниз. — Проблемы дома? — Гарри нахмурился, обеспокоенно смотря на друга. Такое вялое и тоскливое состояние Рона они с Гермионой наблюдали уже несколько недель. До сих пор Уизли отговаривался сложной учебой, но, кажется, дело было все-таки не в этом. Рон тяжело вздохнул, запуская пальцы в волосы. — Ребята, вы меня вряд ли поймете, но в большой семье порой бывают очень серьезные проблемы… Гарри и Гермиона солидарно промолчали. Конечно, они понять вряд ли могли, хотя постановка вопроса вышла несколько грубой. — Нас у мамы много, и она порой забывает о ком-то. Ну там, положить нелюбимую говядину в сэндвич с собой или забыть о том, что ты ей говорил полчаса назад… Ну, бывает, мы все понимаем. — Рон снова вздохнул. — Маме сложно с нами, я знаю. И иногда… чувствуешь себя одиноко. Знаете, она всегда много времени уделяла Джинни. А мы росли как-то сами по себе. Близнецам хорошо, они вдвоем. А мы все… Ну, как-то не страдали от чрезмерной опеки, если честно. Рон смолк, отсутствующим взглядом уставившись в пространство. Выждав небольшую паузу, Гермиона осторожно поинтересовалась: — Но ведь эта проблема была всегда? И знаешь, мне показалось, когда я у вас гостила, что она старается заботиться обо всех вас. — Да, она же чувствует, что иногда не дает нам достаточно заботы, — Рон сорвал травинку, покрутил в пальцах. — Тогда мама старается компенсировать. Наоборот, очень сильно заботиться. — Гиперопека? — Гарри тоже машинально дернул травинку. Также машинально сунул за плечо хорьку. Зверек, который, казалось, тоже прислушивался, цапнул ее и начал усиленно жевать. — Ага. Много вопросов, настойчивый интерес к тому, что, где, когда и с кем… Главное, пережить и не ляпнуть чего-то, что ее взволнует. Или расстроит. Мы привыкли. А этим летом… Гарри, извини, но при тебе мы многое не обсуждаем… — Ничего, я понимаю. — На самом деле понимал. У каждой семьи есть свои скелеты в шкафу, свои тайны, свои проблемы. Которые незнакомцу, пусть даже и другу семьи, так просто не расскажут. — Чарли этим летом признался, что встречается с парнем, — Рон выпалил на одном дыхании и даже немного втянул голову. — И мама… очень разозлилась. — И что? — Гермиона недоуменно приподняла бровь. — У магглов на это смотрят сквозь пальцы. Нет, бывают нетолерантные люди, конечно, но в основном нормально относятся. Да и у магов, я читала, это абсолютно нормальное явление. Зависит от направленности магических векторов. Твои родители же чистокровные, должны были понять. — Далеко не все маги такие начитанные, Мио, — Рон грустно улыбнулся. — И очень много консервативных магов, которые против подобного. И мама, оказывается, именно из таких. Папа… Папа ей поддакивает. Мама требовала, чтобы Чарли отказался от всяких глупостей, нашел себе девушку… Иначе она от него отречется. Чарли в запале сказал, что: «Ну и прекрасно, отрекайся!». И ушел. В закутке между ребятами повисло неловкое молчание. Гарри не знал, что сказать. Семья Уизли ему казалось довольно дружной, крепкой, с отличными отношениями внутри семьи. Конечно, он понимал, что многого не увидишь, если гостишь летом. Ему, как гостю, естественно покажут самые лучшие стороны своей жизни. Но казалось, что Уизли действительно дружные. — Ох, Рон, мне жаль, — Гермиона первая нарушила молчание, обеспокоенно сдвинув брови. — Я не согласен с мамой, — Рон поджал губы, сильно стиснув зубы. — Я потом виделся с Чарли и его парнем, тайком. Чарли хотел его с нами познакомить. Они вместе работают драконологами, живут вместе. Они уже семья! И мне Влад понравился! Он хороший парень. И Чарли с ним хорошо. Рон опустил голову ниже. — У нас в семье никто маме перечить не рискует. Я не знаю, что думают остальные. Я вдруг понял… что у нас дома свое собственное мнение нельзя высказывать. — Почему ты так думаешь? — Гарри коснулся плеча Рона. Хотелось поддержать его не только словами. — Я понял, что если скажу, что поддерживаю Чарли, мама и на меня вызверится, — криво усмехнулся Рон. — Близнецы отшучиваются, но я чувствую, что и они бы поддержали Чарли. Перси… не уверен. Джинни на стороне мамы. Билл точно за Чарли. И это страшно. — Что семья может распасться? Расколоться на два лагеря? — тихо спросила Гермиона, так же касаясь плеча Рона. Тот кивнул, упорно смотря в землю. — Это уже начинается… Мы стараемся меньше разговаривать, разбегаемся каждый по своим комнатам после завтрака, обеда, ужина. Откровенно ничего не рассказываем, больше не доверяем маме. И это… неприятно… Гермиона прикусила губу, но тут же удивленно охнула. Гарри дернулся от неожиданности, чуть не падая со своего пенька. А Рон растерянно заморгал, когда ему в руки ловко юркнул хорек. Изящное тело гибко извернулось, когда хорек свернулся пушистым клубком на руках Рона, зверек негромко заурчал. — Видишь, ты ему немного все-таки нравишься, — не смогла сдержать улыбки Гермиона. — Это он решил тебя так утешить, — Гарри погладил бок хорька кончиками пальцев. Да, зверек определенно непростой. Ну и что? Они же в мире магии, здесь возможны любые чудеса. Чудеса возможны всякие, а люди… люди все те же. Слепые, глухие даже к самым близким. Раненные, обиженные, зашоренные. Одинокие, грустные, подавленные. — Здорово, — тихо сказал невпопад Рон, несмело погладив хорька. — Все будет хорошо, — так же невпопад пообещала Гермиона. Гарри решил промолчать. У него не было семьи. Его некому в случае чего осуждать. Он не сможет понять. Но поддержать, помочь другу, оказавшемуся в такой сложной ситуации — он постарается. *** Драко иногда казалось, что у людей глаза, мягко говоря, в одном месте растут. Потому что были эти люди такими слепыми, что оставалось только удивляться, как они вообще живут. Драко был самокритичным и легко признавал, что и сам подобной проблемой страдал. Расслабляясь на руках Поттера, он рассчитывал узнать немного больше о самом Герое, о его друзьях, об их настроениях. То, что будут без утайки обсуждать только между собой. Но от тех откровений, что ему порой доводилось слышать, становилось неуютно. Потому что Драко был чужой. Он не был другом, не был приятелем, никто даже не знал, что он слышит их. Словно коварно подслушивает, шпионит. И было мерзко. От самого себя. Драко пытался разбудить в себе слизеринское: «Врага нужно знать в лицо. А союзника — еще лучше». Пытался быть… Малфоем. Только, видимо, неважный из него все-таки Малфой и слизеринец. Не зря Шляпа предлагала Рэйвэнкло, надо было послушаться. Изначально все казалось игрой. Притвориться милым зверьком, насладиться необычными ощущениями, когда тебя кормят, гладят, разговаривают непривычно мягко и по-доброму, умиляются… Изначально Драко собирался лишь для вида мириться с друзьями Поттера. Если он собирался все же добиться союза с Гарри Поттером, то вместе с ним шли еще и его Уизли с Грейнджер. Не собирался Драко проникаться к ним никакими теплыми чувствами. Гермиона тут же выяснила все про хорьков, чем их кормить и повадки. И добывала для него вкуснейшие печенюшки и кусочки сырого мяса. Она улыбалась и ненавязчиво гладила по спинке — но только когда убедилась, что хорек ей это позволяет. Она не тянула к нему руки лишний раз, позволяя самому выбирать, на кого забираться. Ей было сложно адаптироваться в магическом мире, но она старалась. И подбадривала друзей, как могла. Рона хорек не любил откровенно. Шипел, фырчал, кусал протянутую руку. Ну не нравился ему этот Предатель Крови из семьи маглолюбцев! Тупой, неряшливый… На самом деле талантливый аналитик. Рассеянный. Не без своих недостатков и заморочек. Хороший друг. Болезненно тянущийся к Гарри и Гермионе, как к своей второй семье. Потому что со второй отчаянно не везло. Что у людей с глазами, почему они не видят, что Уизли дружны лишь на словах? Драко видел Асторию и Дафну Гринграсс. Старшая помогает младшей, занимается с ней уроками, ненавязчиво опекает. Драко видел близнецов, Рона и Джинни в гриффиндорской башне (пробрался в капюшоне Гарри, убежал через лаз для питомцев). Близнецы не обращают внимания на младших, занимаясь лишь своими разработками. Джинни держится ото всех подальше, ютясь в темном уголке и что-то старательно обдумывая. Рон за все время, что наблюдал Драко, общался только с Гарри и Гермионой. Никаких весточек от семьи в такой смутное время. И этот разговор… Драко очень хорошо понял все. Даже лучше Гермионы и Гарри, лучше самого Рональда. Отречение, отсечение от семьи — не пустые слова. Ты одиночка, без поддержки рода и семьи. Ты никто. Безфамильный. Хорошо, если есть на кого опереться. Плохо, когда своя же семья отталквает. Ужасно, если семья распадается. У Драко не было братьев и сестер. Его семья мала. Отец замышляет что-то в одиночку, мама на успокоительных. Он сам — с крестным. Когда семья Малфоев распалась, когда это произошло? Когда Драко впервые понял, что не стоит рассчитывать на отца? Когда возродился Темный Лорд? А его семья вообще была целой? Драко мог бы спихнуть на инстинкты свое поведение. «Это лишь зверь, а я — лишь наблюдатель». Вот только у него слишком хороший контроль над своей формой, чтобы оправдываться так глупо. Это Драко нервно грызет травинку, вслушиваясь в рассказ. Это Драко прыгает на колени к Рону, сворачивается клубком, так наивно и глупо выражая поддержку. Понимание. И это именно Драко гладят теплые руки. Можно было бы свихнуться от диссонанса. Можно было бы отрицать все и постараться вернуть все в прежнее русло. А можно принять все и выстроить новый путь. Обладал ли он гибкостью, которую утратил отец? Драко об этом не думал. Он размышлял о том, как бы наладить отношения с гриффиндорцами уже в человеческом обличие. Пожалуй, для начала неплохо было бы свести к минимуму неприязнь и организовать нормальное нейтральное общение. А там будет видно…