Туман

— Почему вы не сказали мне ничего раньше? — Рокэ едва сдерживался, чтобы не сгрести стоящего перед ним человека и не приложить Дорака затылком о стену. — А вы бы поверили мне, инспектор? — профессор Дорак горько изломил тонкие губы, — в первое время я и сам себе верил с трудом. А посмотрите на беднягу Савиньяка? Думаете, это он от страха свел концы с жизнью? Нееееет… Не смог вынести мук совести. Уверен, что с тем мальчишкой связана более чем гадкая история, в противном случае он не материализовался бы на беду Лионеля. Между собой мы называем эти субстанции гостями. И я не ошибусь, что этой ночью к вам тоже приходил такой гость, так же как буду прав, предположив, что вы, недолго думая, тем или иным способом избавились от него, ибо, немного разобравшись в происходящем, могу с уверенностью сказать, что удовольствия вам этот визит не доставил. Это всегда мучительно… — Вы должны были предупредить меня… — Бросьте, молодой человек, — Дорак усмехнулся, потирая бесконечно усталое лицо, и взгляд Рокэ зацепился за темнеющие под ровно остриженными ногтями следы крови, — нет ничего более убедительного для человека, чем собственный опыт. Согласитесь ведь. Сегодня у вас куда больше поводов не считать меня выжившим из ума стариком. Алва молча и все еще хмуро качнул головой. Дорак несомненно был прав, но… — Скажите, каким образом вам удалось прийти сюда одному? Насколько мне известно, гости не имеют физической возможности переносить длительную разлуку со своим породителем. Как вы избавились от него, Рокэ? Яд? Веревка? Колюще-режущие предметы? — Пистолет… — Решительно и с места в карьер, неплохо для начала, инспектор, — веселья в голосе профессора не было ни капли. Рокэ вздернул бровь, чтобы скрыть желание передернуть плечами. Дорак глядел на него в упор, полными горького отчаяния глазами… — Вы хотите сказать, что они возвращаются? — Каждое утро, — плечи профессора устало опустились, — они формируются в то время когда мы спим и подсознание наиболее отрыто инородному воздействию. До сих пор не найден способ как избавиться от них навсегда… В каюте на некоторое время воцарилась тяжелая тишина. За стеклом иллюминатора стало темнеть и станция, продолжающая безмятежно плыть над безбрежным океаном клубящегося тумана, автоматически переключила освещение в ночной режим. — Что оно такое? — Рокэ сделал шаг в замусоренную каюту Дорака и тяжело привалился к стандартному письменному столу, окованному железом. Бедлам, что творился в жилой зоне профессора был неприятен, однако до того ли сейчас? — Манрик проводил различные исследования, делал кучу анализов, в конце концов придя к выводу, что гости состоят из нейтринных соединений, — охотно пояснил профессор, заметив, что инспектор смирил гнев и готов к конструктивному диалогу. — Нейтринные образования нестабильны, — весомо заметил Алва, имеющий кое-какое представление о строении вещества. — В нашем случае эти образования удерживаются при помощи полей излучаемых туманом, — Дорак вздохнул, — именно это позволяет нашим гостям регенерировать с невероятной скоростью. — Все это прискорбно, — Рокэ обхватил себя руками, вспоминая, как тащил истекающее кровью тело Ричарда к мусорному коллектору, а после, оставив его на платформе, не раздумывая кинулся за защитный щит, чтобы подавляя тошноту и дрожь во всем теле, нажать на кнопку сброса. Жутко и невыносимо больно. Кто бы мог подумать, что отправляясь на довольно обычное задание, ему прожженному и потрепанному жизнью Ворону, придется столкнуться с тем, к чему он окажется совершенно не готов… Ричард — единственная болевая точка, оставшаяся у непробиваемого циника Алвы, которую проклятая туманность нащупала без труда, чтобы ударить прицельно и невыносимо. — Признаться, я рад, что вы приехали, Рокэ, — произнес Дорак тихо, — возможно, свежий и нестандартный взгляд на нашу проблему поможет нам отыскать способ ее решения. Вы ведь понимаете, что нам не хотелось бы огласки, станцию прикроют, как только решат, что ее обитатели массово сошли с ума. Но это не так, каждый из нас вполне себе здравомыслящий. Он еще говорил, тихо, долго и возможно, полезно, но Рокэ его не слушал, думая о своем, в частности о том, как хорошо было бы научиться не спать. Совсем… Чтобы больше не встретить того, кого пришлось жестоко убить сегодня утром, просто банально струсив. Теперь, когда прояснилась хотя бы отчасти природа утреннего явления, Рокэ стал бояться совершенно иного. Появились опасения, что он, оказавшись еще раз лицом к лицу со своей потерей, забудется, позволив себе поверить в реальность Ричарда, запутаться в этом сумасшествии и сорваться с катушек, окунувшись с головой в своего юношу. Тот был пугающе настоящим, каждая черточка, каждая прядь отросших русых волос, каждый взмах ресниц. О том, как Ричард ему дорог, Рокэ узнал лишь вытаскивая из проклятой купальни уже остывшее тело, когда появилось понимание того, что случившегося не отменить, не переиграть, не пережить… Разлом, разделивший всю жизнь Ворона на ДО и ПОСЛЕ… Да и жизнь ли была в этом ПОСЛЕ? И что же теперь? Неужели придется снова переживать этот ужас? — Профессор, — промолвил Рокэ, уловив довольно долгую паузу в монологе Дорака, — скажите, у вас случайно нет средства чтобы, обойтись без сна? — Самое большее — трое суток, — качнул головой Дорак, — мы все прошли через это, в итоге придя к выводу, что это не метод. Дальше всех пошел Лионель, решив уснуть навечно, но, как вы успели заметить, это не стало решением проблемы, доконавший его призрак продолжает бесшумно бродить по коридорам. — Скверно… — Рокэ поморщился, неосознанно ударив кулаком по металлическому краю стола, на который опирался. — И нет никакой возможности это прекратить? — Сейчас Манрик разрабатывает возможность передачи в туманность пучка содержащего энцефаллограмму головного мозга кого-нибудь из нас, такая вот попытка на уровне эмоций объясниться с чужеродным разумом, сообщив ему, что происходящее крайне нежелательно для нас, но, насколько мне известно, его изыскания пока далеки от финала. Кроме того, я собираю прибор, который позволит нам аннигилировать нейтринные соединения, что, в общем-то, куда гуманнее и щадяще для психики чем яды, веревки и прочее… Но на это нужно время, Рокэ…