Туман

— Добрый день, профессор, — они вошли в стилизованную под лохматую старину библиотеку, где в удобном кресле, опершись лбом на скрещенные пальцы, в глубокой задумчивости восседал Дорак. И сейчас, в окружении книжных шкафов, он выглядел истинным ученым, исполненным достоинства, ничем не напоминающим того расхристанного безумца, которого повстречал Алва в день своего прибытия на станцию. Услышав приветствие, Дорак вздрогнул и повернул седую голову в сторону двери. — Рокэ… Алва шагнул к нему навстречу, ведя за собой слегка стушевавшегося Ричарда. — Разрешите представить, это Ричард, — произнес он ровно, не меняясь в лице в ответ на удивленно вскинутые белые брови Дорака, — мой муж. — Очень приятно, — профессор протянул Дикону сухую руку для пожатия и мазнул по Ворону взглядом, оживленным любопытством, но больше ничем не выдал своего отношения, умело поддерживая атмосферу непринуждённости. — Дик, это профессор Дорак, — представил его Рокэ прежде, чем юноша протянул руку ученому для рукопожатия, — мой коллега. — Рад знакомству, — Ричард кивнул головой, пожимая ладонь Дорака, после чего отошел в сторону обширного шкафа с книгами и, выбрав толстую книгу в кожаной черной обложке, тихонько опустился на стоящую поодаль софу. Это было на него очень похоже, Дик всегда с удовольствием и много читал. — Прошу прошения за задержку, — извинился Рокэ, устраиваясь напротив профессора, — у нас возникли сложности с… — Я предполагаю, какого свойства, — кивнул Дорак, глядя на сидящего в стороне Ричарда. — Он действительно ваш муж? Рокэ неохотно кивнул, но после решил все же разъяснить ситуацию, придвинувшись к Дораку ближе и говоря шепотом, так, чтобы Ричард не имел возможности услышать его слова: — Он умер десять лет назад… по моей вине. Мы повздорили, и я сказал, что сыт по горло, что ухожу, навсегда. У меня тогда был не самый простой период в жизни… Он пригрозил, что убьёт себя, если я уйду. Я не придал этим словам серьезного значения, считая их истерикой. Ушел. Напился, как тварь, желая сбежать от проблем. Спустя сутки мне позвонили… Его обнаружила прислуга, лежащим в купальне со вскрытыми венами… — Рокэ вскинул глаза на профессора, явно опасаясь увидеть в них укор, однако на лице Дорака была написана лишь жалость. — Бедное дитя… — Он еще раз посмотрел на читающего Ричарда и покачал головой. — Я мог бы сказать, что вам повезло, Рокэ, но, пожалуй, это было бы неправдой. Вы уже, наверное, заметили, что эти субстанции не осознают своего происхождения и природы, они уверены в том, что являются теми, кем кажутся, а стало быть, вам, мой друг, придется хуже всех… Рокэ поджав губы, кивнул, соглашаясь с выводом Дорака. Кем или чем бы не являлся его «гость», кроме нежелания афишировать своих прошлых ошибок и, вероятно, стыда профессор к туманной субстанции не испытывал ничего. Скорее всего, засевший в лабораториях Манрик, разговаривавший с Рокэ зло и сквозь зубы, пока его гость пытался вырваться за ним в коридор, тоже. Сам же Алва питал к свалившемуся ему на голову феномену более чем живые чувства, целый клубок, и был совершенно не уверен в том, что ему захочется что-то менять. В отличие от остальных, он не желал избавляться от своего «гостя», остро чувствуя потребность видеть Ричарда, слышать его голос, чувствовать тепло. Вся ситуация виделась ему чем-то похожим на неожиданное и искрометное чудо. Но… чудес не бывает… Определенно Дорак прав. — Здравствуйте, господа, — в библиотеку вошел доктор Манрик, угрюмый, со всклоченной рыжей шевелюрой и такой же раздражённый, каким его видел Рокэ при первом знакомстве. — Я вижу, у нас кворум. — Леонард… — кивнул ему Дорак, не поднимаясь из своего кресла, — прошу вас, проходите. — Всенепременнейше, — рявкнул тот, резко придвигая для себя кресло и бросая полный желчи взгляд на уткнувшегося в книгу Ричарда. — А у вас превосходный экземпляр, Алва. — Это мой муж, — сквозь зубы процедил Рокэ, глядя в сторону Дика, не услышал бы… — Ага, — хмыкнул язвительно Манрик, — я так и подумал… — Леонард! — Дорак предостерегающе положил ему на плечо руку, — прошу вас, не стоит так громко. — А в чем, собственно, дело? — Манрик изображая недоумение, глянул на Рокэ, — Мы боимся, что оно нас услышит? Тоже мне беда… — Еще слово и я за себя не ручаюсь, — тихо зверея, предупредил Рокэ, подаваясь вперед и сверля доктора откровенно злым взглядом, а потом еще раз, внушительно повторил: — Это. Мой. Муж. — Кого вы обманываете? — на губы Манрика выползла язвительная ухмылка. — Оно не человек, а стало быть, ваше утверждение выглядит более чем жалко. — Не вам судить… — огрызнулся Рокэ, приподнимаясь из своего кресла. — Господа, прошу вас, не нужно кипятиться, — Дорак переводил взгляд с одного на другого, — мы собрались здесь, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию и попытаться найти пути ее разрешения. Рокэ, прошу вас, не судите строго доктора, все, что касается сферы его деятельности, Леонард воспринимает слишком остро. Кроме того, все происходящее ударило по нему едва ли меньше, чем по Лионелю, у каждого из нас есть свои скелеты в шкафу, так некстати вытащенные на свет. Это раздражает и порою заставляет нас терять приличный, достойный ученого облик. — Это вовсе не так, Квентин, — фыркнул Манрик, краснея настолько, что щеки его почти сравнялись цветом с цветом шевелюры, — просто меня выбешивает непрофессионализм инспектора. Вы ведете себя как влюбленный мальчишка, Алва… Снимите розовые очки! Не смейте позорить гордое имя ЧЕЛОВЕКА перед лицом туманной нечисти. Посмотрите на себя! Распустили слюни на эту тварь! У вас на лице написано единственное желание — поскорее залезть в штаны… Договорить он не успел, так как Рокэ, жалея о том, что тянул так долго, ударил рыжего кретина в лицо, не видя иного способа его заткнуть. Но, вероятно, было уже поздно, так как сидящий на софе мальчишка сделался белее снега, выронив из дрожащих рук книгу.