Мерзость - любимец обоих: Второй шанс

      Никита тоже встал с дивана. Они стояли напротив друг друга, нервно смотря. Напомнили мне двух котов, готовых наброситься на друг друга в любую минуту. Роберт посмотрел на них сверху вниз и пододвинулся к краю дивана. Наверное, мы бы пустили друг другу какую-нибудь шутку, но мне было немного страшно за здоровье Гриши и свое благополучие, ну, второе, конечно же, самое важное. Роберт ровно положил руки на коленки и изобразил из себя примерного мальчика, чем немного рассмешил меня. Я сдержала смех, но попыталась вернуть серьезность, настроившись на мальчиков.  — Будешь разговаривать за свою девчонку? — Никита усмехнулся и кивком показал на меня, как на отродье.  — Э, я вообще-то здесь, урод, — подала я голос.  — Маша, не лезь, — раздраженно сказал Гриша, чем немного обидел меня. Я расстроенно вздохнула и села рядом с Данилом, — перестань вести себя так, Никита. Клейся хоть к какой, но к ней.  — Она что, какая-то особенная? Как по мне, обычная шмара, — упырь спокойно пожал плечи.       Гриша не заставил себя ждать и толкнул в корпус. Я вскочила.  — Гриша! — Мой голос сорвался. Никита ударила кулаком в щеку в ответную, от чего я завизжала.       Да они сейчас поубивают друг друга! Парни свалились на пол, было непонятно, кто побеждает, но отхватывали они оба. Я подбежала к ним и попыталась оттащить Никиту, чтобы от себя добавить. У меня почти это получилось, но Гриша ударил его снова, от чего тот разозлился и выбрался из моей хватки.       Я начинаю злиться. Это не к добру.       Я снова схватила Никиту и швырнула в сторону. Тот еще хотел приблизиться к Грише, но я помешала ему.  — Хватит! — Рявкнула я. Гриша тоже успокоился. Я стояла посередине, постепенно возвращая воздух, — выкатывайся отсюда! — Гаркнула я. Гриша немного смутился, подумав, что это ему, но Никита схватил свою куртку и вышел из студии с грохотом.       Я только сейчас заметила у Гриши подбитую губу. Он сел на диван, пыхтящий. Роберт вовсю заржал с его вида.  — Урод конченный, — прошептал Гриша и попытался убрать кровь с губ. Я села рядом с ним и тронула за место поражения. Он немного подергался от боли, но сел ровно.  — У вас есть аптечка здесь? — Спросила я. Лицо Гриши было настолько мне близко, что я взяла его щеки в руки и рассмотрела губу. Он улыбнулся одним уголком.  — Неа. Нахера? — Ответил Данил и рассмеялся, — у нас тут драки не часто.       Я вздохнула и отпустила лицо Ляхова, как бы мне не хотелось продолжить гладить его. Он тихо вздохнул, и я поняла, что он тоже этого хотел.  — Едем домой.  — Тебе настолько сильно хочется обработать мое лицо? — Усмехнулся Гриша.       Я посмотрела на него злым взглядом и кивнула на выход. Он выставил руки в знак поражения и вышел.       Гриша каждую кочку пыхтел, трогая губу. Я ругалась на него, чтобы он своими грязными руками ничего не трогал. Боже, ну и нахрен мне этот Гриша на голову свалился? Сначала Роберта докапывает из-за меня, теперь дерется с дебилом менеджером. Я бы сама этого дурачка на место посадила, без его помощи. «Будешь разговаривать за свою девчонку»… Б-б-б-б! Ляхов даже не отказался от его слов! Какая я ему девчонка! Господи, меня разрывает от кучи вопросов и сожалений, что я взяла телефон в руки в тот злополучный день. Почему нельзя просто встретиться на концерте, пообщаться, разойтись как взрослые люди по разным уголкам, нет, блять, надо сначала тусоваться со мной, целовать, затаскивать в постель, а в конце просто сказать, что, видите ли, зараженная ты, Маша, катись бы ты к черту. Так еще после этого драться с каждым встречным, будто они перерезали всю мою семью!       Я нервно сжимала руль. Голова заболела в желании покурить.  — Если ты дашь мне сигарету, то можешь хоть половым органам тыкать себе в рану, — сказала я и повернулась к нему, краем глаза следя за дорогой.  — Думаешь, дотянусь? — Он достал сигарету из пачки и стал вымышленно снимать штаны, — оцени со стороны. Ты же видела, — поиздевался на худой конец Буда.  — Боже… — Прошептала я, — ты настолько все быстро испортил, что я не успела толком разглядеть.  — Ой, да не прибедняйся, — он похабно улыбнулся.       Я закатила глаза и припарковалась около дома.  — Ну, квартиру ты мою уже знаешь, — сказала я и поднялась до квартиры. Гриша волочится сзади, — ноги об ковер!  — А в тот раз ты еле обувь сняла, — Гриша не переставал смеяться надо мной, из-за чего получил толчок в плечо, — я и так покалеченный! У меня ограничения!  — Будешь мне полы с белизной вымывать, — буркнула я, указав на его ошметок. Буда снял обувь и ровненько поставил их.  — Сразу в кровать или сначала выпьем?       Я рассмеялась и тоже сняла обувь.  — Сначала дезинфицироваться.  — Ого, мне что-то светит? — Он сел на диван и погладил по нему. Я мельком посмотрела на него, вспомнив, как мы чуть не переспали. Руки вымышлено оказались на тех же местах, от чего я поправила майку, скинув воображение.       В шкафчике был только хлоргексидин и пластырь от мозолей. Я вздохнула. Какая бы неуклюжая и неудачная была бы я, в моей аптечке нет ни обезболивающих, ни бинта.       Гриша рассматривал зал, смотря вещи. Он взял одну из фотографий в рамке. Там изображена я с бабушкой, не помню уже, какой это год, мы тогда заехали в город, в котором все мои родственники, с выступлением. Надо как-то навестить ее.  — Ты изменилась, — сказал Гриша.       Я кивнула ему на диван. Он положил фотографию, посмотрев на нее, и сел, закрыв глаза. Я села рядом с ним и повернула голову, приблизившись ваткой к губе. Черт, да у него по всему лицу ссадины почти. Видно, что он больше ударялся и резался об предметы поблизости, чем от самого придурка. Я провела пальцем по губе. Пухлые. Ляхов не открывал глаза, чувствуя себя спокойно. Надеюсь, он не заметил моего жеста. Я заклеила пластырь на порезе над скулой. Его лицо так близко, я чувствую абсолютно спокойное дыхание.       Он доверяет мне.       Я еще раз посмотрела на губы. Господи, хорошо, что он с закрытыми глазами и не видит, как я любуюсь его лицом. Мне не стоит уже в какой раз проводить ватой по одному и тому же месту, чтобы пощупать и потрогать губы. Гриша приоткрыл глаз, и я сразу же убрала руку.  — Да целуй ты уже, — тихо сказал Ляхов. У него снова тот же голос, как тогда, немного с хрипотцой. Я положила ватку и притворилась дурочкой, строив гримасу.       Буда вздохнул и сам приблизил меня за щеки. Я взглянула ему в сосредоточенные на моих губах глаза. Помедлив, он нежно коснулся моих губ, закрыв глаза, и притянул ближе. Я аккуратно положила ему руку на шею. Гриша посадил меня на колени, раздвинув ноги. Мы совсем позабыли о том, что нам нужно закрыть все его царапины. Он перешел на гладкую шею, покрывая ее короткими поцелуями своими мокрыми губами. Я тихо простонала от такой нежности от него. Черт. В тот раз мне хоть и понравился поцелуй, но он был напористым, жестким, чересчур страстным, что я не смогла даже насладиться им. Сейчас же Гриша делал все с тонкой нежностью, мои бедра зашевелились в такт на его паху. Я почувствовала, как он хочет меня.       Нужно остановиться. Срочно.       Мое тело не хотело слушаться меня. Язык проникал в рот Грише, проводя по нёбу. Он тяжело дышал, схватив меня за талию и зад. Вторая рука переместилась под толстовку, проводя пальцами по холодной коже, от чего вызвались мурашками.       Я сейчас разорвусь от желания.