Мерзость - любимец обоих: Второй шанс

      Что?       Глеб перевернулся на другой бок, лицом ко мне. Я заглянула в его унылые глаза.  — Как я помогу тебе? — Прошептала я, будто в комнате есть кто-то другой.  — Как я помог тебе с Гришей.       Делаю вид, что серьезно понимаю его.  — У тебя есть пассия, с которой ты не можешь наладить контакт? — Как можно спокойнее спросила я. Не знаю, почему мне становится неприятно от того, что у него кто-то есть. Наверное, обычная женская теория «бывший и его настоящая».  — Да, — коротко ответил Глеб, — я, кажется, начинаю любить её.       Я немного задумалась. Если уж Глеб влюбился, то хоть как-то остепенится со своим характером, потому что со мной так и было.  — Делай первые шаги — и все, — подсказала я, не зная, что еще ему сказать.  — У нее есть парень, — буркнул Голубин.       Мы нервно рассматривали друг на друга, повернувшись на бок.  — Точнее, вроде есть, а вроде нет.  — Может, таким способом она отшивает тебя? Говоря, что есть парень? — Я пыталась как можно правдивее и лучше подобрать ему совет. Как-никак, он сильно мне помог, с чем я не смогла бы справиться в одиночку без такого гения.  — Да… наверное, так и есть, — Голубин немного расстроился. Мне стало его жалко, — иди сюда, — он похлопал по своей кровати. Я встала со своей и переступила чемодан, сев на край. У Глеба одинокие, потерянные глаза, такие, которые я последний раз видела, когда он приходил ко мне, — приятно с тобой находиться, как друзья, — перед последним словом он сделал паузу.  — Да, — коротко согласилась я, рассматривая потолок. Глеб начал гладить руку, разглядывая меня. Я одернула ее, чтобы не натворить лишнего.  — Прости, но это слишком, — я захотела встать с кровати и лечь к себе, но Голубин метнул взглядом, чтобы я остановилась.  — Ничего такого, мы же с тобой не трахаемся, — он закатил глаза, — и плюс, вы не вместе, — дебильный Глеб и его прямолинейность.  — И что? Он будет против такого общения.  — Неужели тебя это стало волновать? Со мной такого не было, — он насторожился, — Грише плевать на тебя, он развлекается с другими девчонками, пока ты со своим другом даже отдохнуть съездить не можешь, а при первой встречи он сразу же пытался затащить тебя в постель.  — Давай закроем тему? — Мне стало немного грустно от того, что он говорит простую правду.       Глеб повернул голову в другую сторону, посмотрев на свой блокнот.  — Спасибо, — поблагодарил он, взял его, достал ручку и стал писать.  — За что? — Я озадаченно посмотрела на него.  — За вдохновение, — Голубин стал быстро писать.       Мне стало интересно, что он снова там пишет. Я пододвинулась чуть вперед, вглядевшись в буквы.  — Не читай, еще не готово, — мягко и тихо сказал Глеб, убрав мои волосы с блокнота, — потом как-нибудь послушаешь.       Некоторые строчки я смогла захватить. «Детка, не влюбляйся в меня, ведь я ублюдок Кроме шуток, мы живём каждый день, как последний»  — То, что ты ублюдок — это правда, — нервно рассмеялась я.       Он слабо улыбнулся и положил блокнот обратно. Его рука подтолкнула меня, чтобы я встала.  — Ложись спать.

***

      Пластмассовый стаканчик с кофе обжигал мои пальцы. Я поправила солнцезащитные очки, втеревшись еще больше в куртку. Черт, совсем не выспалась. Глеб всю ночь тоже не мог уснуть, заставляя меня разговаривать с ним. Наверное, в этом мы с ним и похожи: я тоже заставляю Гришу разговаривать со мной, когда меня что-то меня тревожит, и я не могу найти себе место. Макс восторженно рассказывал нам о его музыке, и как он упорно над ней работает. Голубин его слушал и изредка кивал, я же не могла уловить весь смысл, разглядывая небо и медленно попивая кофе. На улице с утра достаточно холодно, поэтому я дергалась от холода и покрывалась мурашками.  — Что неразговорчивая такая? Что-то случилось? — Поинтересовался Макс.  — Все хорошо, не выспалась просто, — мне было лень даже разговаривать.  — Не выспалась, — передразнил Глеб и улыбнулся. Он-то бодрый, как огурчик.       Максим слабо удивился, рассматривая на обоих. Черт, похоже, он думает о другом.  — О, нет, это не то… — Хотела возникнуть я, из-за чего у меня чуть не выплеснулся кофе, но меня перебил Глеб:  — Да ладно, не оправдывайся. Над музыкой мы работали всю ночь, — улыбнулся Голубин.       Многознал кивнул. Я вздохнула, ощутив легкость.  — Наконец, — пробурчал Глеб, увидев такси.       Вау! Такую крутую студию я еще никогда не видела. Компрессор, эквалайзер, синтезатор, миди-контроллер, экспандеры… В голове вспоминались все термины навороченных штук. Я восторженно провела рукой по аппаратуре, которая расстилается почти по всей комнате, настолько широк выбор. Неизвестные чуваки усмехнулись, смотря на меня.  — Англичане? — Спросила я у Глеба.       Он молча кивнул.  — Что смешного? — Сразу же спросила я на английском. Они смутились, переглядываясь с друг другом. Вот так вот, — делайте свое дело.  — Фьюзи? — Спросил один из них.  — Нет, блять, Фараон, — они начинают меня раздражать.  — Не кипятись, кис, — сделал замечание Голубин, сев за синтезатор, — сможешь накидать мне ноты? Я в этом туповат.       Я закатила глаза и села рядом с ним, показывая клавиши. Он внимательно смотрел, как я передвигаю пальцами. Глеб пытался повторить, но у него получалось раз через раз.  — Да блин… — шепотом психанул Голубин, пытаясь повторить. После удачной попытки его рука инстинктивно легла мне на бедро. Он чуть радостно вскрикнул, показав новый трюк в музыке.  — Круто, — похвалила его я, убрав руку. Глеб смутился, поняв свою ошибку.       После упорной работы мы наконец поехали домой. У меня мелькнула мысль, что я наконец отдохну от суеты и людей, но, вспомнив, что я живу с Голубиным — поняла, что эта мысль ох как неправильна. Сейчас чую, как он будет меня доставать, кидать усмешки… Еще вспомнилось, что я чертовски сильно устала, не выспалась и хочу продолжить короткий сон из-за Глеба. Как он выдерживает такие часы сна? Ему хватает подремать часик, и он уже бодр. Раньше с этими турами было также, однако моя физическая подготовка сильно утерялась. Блин, совсем забила на спорт…       Разные мысли, идеи крутились у меня в голове. Интересно, а Глеб обо мне писал или о той таинственной девушке? Контекст очень сильно похож на наши ситуации, но и фраза про не одинокость у нее тоже подходит. Блин, вот бы распознать все, что думает, все, что есть в его черепной коробке. Этот парень слишком сложен и загадочен, наверное, он совсем не отличается от своего сценического образа. Отличает его только то, что в отношениях с девушкой (со мной первые пять лет до непонятного изменения из-за нашего расставания) Глеб очень нежен и трепетный, правда его бзыки в голове иногда выскакивают, вызывая антипатию. Ну не все же мы идеальные, поэтому понять я его могу.       Часовой путь в узком салоне наконец закончился, и мы можем смело пойти в номер, расположившись на кровати. Ну так у Макса, если, конечно, он не со своей любовницей, которая не вылезает из номера и вообще не показывается.       А, может, ее вообще и не существует, может, Глеб напридумал просто так. Может, напридумал для того, чтобы проводить со мной время. Хоть это навряд ли, у него же гипотетически любовь к женской пассии, и я его не интересую. Наверное.       Я обессиленно кинула сумку и завалилась на кровать. Черт, в душ же надо сходить, покушать заказать нормально… Глеб толкнул меня по спине.  — Эй, я к Максу на ночь, мы тусоваться едем. Ты с нами? — Я не повернулась к нему, но услышала надежду в голосе.  — Нет, я чертовски устала, спать хочу, — проныла я в подушку усталым голосом, закрыв глаза.  — Ну, как хочешь.       Я вскочила с кровати, чтобы принять душ. Голубин хмыкнул и вышел из номера.       Фух.       Свободное дыхание.       Я радостно встала под душ, ловля капли воды. Ох, сейчас выйду после процедур, даже могу не одеваться, поработаю еще над музыкой, созвонюсь по видео с Гришей, я как раз ему обещала, все равно у нас всего два часа разница. Полностью обмывшись, я вытерлась полотенцем и взяла его с собой, чтобы замотать голову.       Вроде бы Глеба не должно, поэтому я вышла в чем мама родила и сразу же поставила телефон на зарядку.  — Ну спасибо, — усмехнулся Глеб. Я резко вздрогнула и прикрылась полотенцем.       Черт! Он же должен был уйти!  — Какого хрена? — Вскрикнула я, пытаясь замотать полотенце, но ничего не получалось.       Глеб встал с кровати и стал медленно приближаться ко мне, поправляя волосы. Нет. Уйди. Дай мне одеться. Он щелкнул меня по носу, поставив руки около моих бедер.  — И с чего бы ты решила походить передо мной голой? — Голубин не переставал улыбаться, заглядывая мне в глаза.       Хорошо, он очень даже сексуальный парень, но мне не нравится, что он будто заглядывает мне в душу. Я вжалась в телевизор.  — Дай мне одеться, — тихо сказала я.       Глеб еще больше усмехнулся и положил одну руку мне на талию, заставляя покрыться мурашками. Странное чувство возбуждения прокатилось по моему тело.       Так не должно быть.       Нет.       Голубин приблизился своими губами, напоследок еще раз посмотрев в глаза. Я задержала дыхание от такого момента. Его губы впились в мои, прикусывая чуть нижнюю и не торопясь засовывать язык. Я никак не касалась его, придерживая полотенце на своем теле, единственное, что прикрывает его. Он начал гладить оголенные косточки на бедрах, заставляя меня ответить на поцелуй.  — Нет… Нет, Глеб, не надо… — Я чуть оттолкнула его.  — Почему? — Он заметно расстроился.  — У меня Гриша, не стоит.  — Вы с ним не встречаетесь, — буркнул Глеб.  — У нас что-то получается, и я не хочу все рушить, — сказала я менее уверенно, — нам стоит забыть все, что между нами было.  — Да-да-да, — он закатил глаза и собирался уходить, как еще больше вжался в меня, заставляя почувствовать его нужду во мне, — не ври себе и не придумывай, — он потрогал мои мокрые волосы.  — А твоя будущая девушка? Ты о ней подумал?  — Мне плевать, когда у меня есть возможность провести время с тобой, — Глеб акцентировал внимание на последнем слове.       Я отвела взгляд, концентрируясь, нужно ли мне это. Голубин не стал ждать меня и молча поцеловал, с таким же наслаждением, как первый раз.       Если Гриша так со мной обращается, то и я могу.       Я приобняла Голубина за шею, прижавшись к нему еще больше, чтобы придерживать полотенце. Он снял с себя толстовку, показывая подкаченное тело. Наверное, он тоже занялся спортом после моего ухода, той привычной худобы и минимум мышц у него не осталось, бицепсы не могли поместиться в руку, а пресс стал еще упруже.       Я серьезно считаю его сексуальным.       Голубин закинул ноги вокруг бедер, заставляя полотенце медленно слезать. Он впился еще страстнее мне в губы, из-за чего я даже не могла толком пошевелиться. Полотенце окончательно упало, оголив все мое тело. Глеб не заставил себя ждать, быстрее снимая штаны, но в последний момент остановился:  — Стоп, нет, не стоит так сильно торопиться, — он оторвался от моих губ, разглядывая меня. Я стеснительно зажала ноги, — хочу растянуть этот момент, проведенный с тобой.       Мне приятно, что он так говорит мне, но своего решения вернуться к нему я не изменю. Он чертов ублюдок, хоть и такой красивый.       Я, кажись, больше не люблю его, чему я безумно рада.       Глеб слабо улыбнулся, продолжая чуть медленнее покрывать мою шею поцелуями. Только бы без засосов, только бы без засосов…       В ответ я беру его руку и кладу меж своих бедер.       Черт. Через пару секунд он уже наклоняется надо мной. Сначала целует мою шею, покрывая нежную кожу быстрыми и страстными поцелуями. Его язык оставляет влажный след на моих ключицах и груди. Я начинаю снимать с него штаны, и Глеб помогает мне и остается в одних «боксерах».       Я хочу коснуться каждого сантиметра его тела, его кожи, каждого изгиба с каждой стороны. Боже, как он красив! Он наклоняется, чтобы поцеловать мне живот, а я зарываюсь пальцами в его волосы, дергая за них у самых корней. Он слегка покусывает меня, языком ласкает кожу моих бедер.       Он исследует мое тело так, будто это первый раз, но я тороплю его своим «Глеб… пожалуйста…».       Я смотрю на него, а он смотрит на меня и наблюдает, как моя грудь быстро вздымается и опускается в ожидании. Глеб стягивает трусы и тянется к моей щеке губами; его член упирается мне в бедро.  — Не двигайся, — просит он меня.       Я слушаюсь. Предвкушение возбуждает меня практически до боли.       Я смущаюсь, но все равно провожу языком по его пальцам. Это побуждает Глеба осторожно войти. Меня переполняют сильные ощущения, которых мне не хватало — очень не хватало.  — Боже! — выдыхает Голубин, а я постанываю в ответ.       Все мои волнения исчезают, как только он погружается в меня, полностью заполняя. Я закатываю глаза, а Глеб нарочно двигает бедрами по кругу, прежде чем отстраниться и снова сделать толчок.       Черт, он обожает, когда я умоляю его!       Глеб снова вращает бедрами. Я хочу насладиться каждой секундой. Я не хочу торопиться: пусть он почувствует, как я сожалею о том, что все так получилось. Он припадает к моим губам и находит мой язык своим. Глеб издает стон, когда я впиваюсь ногтями в его руки с такой силой, что после наверняка останутся следы.       Он знает, как сильно дразнит меня мучительно медленными движениями.       Я хотела бы увидеть, как мы выглядим в этот момент со стороны: слившиеся вместе, но все же такие разные. Я провожу руками по его плечам, и моя гладкая чистая кожа особенно выделяется на фоне черных линий татуировок, покрывающих и его, и мое тело. Словно свет сливается с темнотой, словно хаотичный порядок, словно все, чего я так боюсь и жажду.       Мои стоны становятся все громче, и он подносит руку к моему рту, чтобы я могла впиться в нее зубами.       Его движения ускоряются, а мое тело замирает, и я выкрикиваю его имя, все еще зажав во рту руку. Через несколько секунд и Глеб присоединяется ко мне, будто одурманенный. Мы друг для друга идеальные наркотики.  — Посмотри на меня, — выдыхаю Голубин.       Я ловлю его взгляд, и он готов. Глеб наполняет меня, и мое тело расслабляется; мы оба не можем отдышаться.       Это все-таки произошло.