Отчаянные Времена, Отчаянные Меры (Desperate Times, Desperate Measures)

      Приморский городок под названием Бродстерс оказался маленьким и причудливым: от станции до моря было буквально десять минут ходьбы. Пока ты прогуливалась на солнышке, Эммет медленно просыпался и, моргая и улыбаясь, натягивал на себя одеяло.       Как только вы дошли до пляжа, ты последовала за Джейкобом, пробиравшимся между другими семьями, наслаждавшимися прекрасной погодой, в поисках незанятого места. Найдя его, он взял у тебя покрывало и, наклонившись, расправил на песке.       Ты взяла Эммета из коляски и опустила его на покрывало. Счастливо бормоча, он покатился к краю. Сразу же стало понятно, что твоей главной работой будет проследить, чтобы ребёнок не съел грязь.       Ты вздохнула. Умный мальчишка.       Мистер Фрай снял обувь, поставив её на края покрывала, чтобы оно не развевалось:       ― Чудесный день.       Ты на долю секунды обернулась, чтобы согласно улыбнуться ему, и потеряла бдительность: Эммет победно засунул в рот кулак, полный песка. Ты в ужасе схватила его, когда тот выплюнул всё обратно, расстроенный тем, что земля оказалась невкусной. Пытаясь вытереть ему рот, ты глянула на мистера Фрая, переживая, что он расстроится этим промахом.       Тебе не стоило волноваться. Он начал смеяться, когда поймал твой взгляд:       ― Ну и поделом маленькому дурачку. Боюсь, слишком в меня пошёл. Давай возьму его… Чтобы ты смогла пойти переодеться в свои вещи для купания.       ― Уже?       Он пожал плечами:       ― Или, я полагаю, мы могли бы сначала погулять по набережной, купить мороженого или ещё чего. Но у нас полно времени, а я очень хочу залезть в воду.       Немного нервничая, ты пошла к деревянным кабинкам для переодевания и с трудом надела купальный костюм. У него был большой воротник и бант спереди, который тебе нравился, даже лента по кромке ткани выглядела довольно симпатично. Рукава, что были выше локтя, были неким писком моды, как и юбка, которая оканчивалась чуть выше щиколоток. Было настоящим подвигом переодеться так, чтобы не испортить причёску: волосы были тщательно уложены и заколоты на макушке.       Ты, держа одежду в руках, слегка смущённая, вернулась к мистеру Фраю и Эммету, обнаружив их копавшими и строившими маленький холм из песка.       Мистер Фрай, усмехнувшись, поднял взгляд.       ― Прелестно! ― ты не знала, имел ли он в виду твоё своевременное прибытие или то, как ты выглядела в костюме. Нервы подвели: ты не решилась спросить. ― Не могла бы ты взять его, ― продолжил он, ― и пойти вброд? Я скоро к вам присоединюсь.       Приобняв Эммета, ты оставила покрывало и корзинку для пикника на песке и побрела к берегу, медленно ступая в воду. Эмметт смотрел на небо широко раскрытыми глазами, указывая на птиц и что-то бормоча.       ― Да, ― согласилась ты, ― птицы. Прелестные птички, не так ли, Эммет? ― каждый шаг казался странным, вода хлюпала под ногами, песок под ступнями до странного напоминал глину. Он мягко и податливо выступал между пальцами ног.       Наклонившись, ты позволила Эммету протянуть ручку и коснуться воды, улыбаясь от его удивлённого возгласа.       ― Да, это океан. О-ке-ан. Тебе нравится? ― он издал ещё несколько возгласов и пошевелил пальцами, слегка плеснув водой. ― Немного прохладная, да?       ― Итак, ― прозвучал голос за спиной, ― первые впечатления? ― ты обернулась и увидела мистера Фрая, одетого в купальный костюм, оканчивавшийся чуть выше локтей и коленей. Он был слишком белым, имевшим зелёные полоски и пуговицы впереди.       ― Хм, ― произнесла ты, на мгновение задержавшись взглядом на его руках. Они были ужасно… очерчены. Быстро поморгав, ты сглотнула, перевела взгляд на его лицо и взмолилась, чтобы он не заметил твой пристальный взгляд. ― Очень мило.       Он хмыкнул:       ― Очень мило, говорит, ― он протянул руки и взял Эммета, прижав к себе, и серьёзно кивнул, когда Эммет что-то пробубнил. ― Согласен. Она скучная.       ― Что… он не говорил этого, ― не подумав, выпалила ты.       ― А мне показалось, что да, ― мистер Фрай наклонился поближе к Эммету. ― А ещё он, кстати, думает, что тебе очень идёт купальный костюм.       Прежде чем ты успела покраснеть, он уже пошёл вброд, погрузившись в чуть большую глубину. Ты попыталась последовать за ним. Брючки стали прилипать к твоим голеням, пока ты не оказалась так глубоко, что вода достигла подола юбки. Ткань становилась всё тяжелее и тяжелее по мере того, как ты продвигалась вперёд, делая путь труднее, а каждый шаг ― неуклюжим.       В какой-то момент мистер Фрай обернулся и увидел, что ты отставала.       ― Ну же, черепашка, ― пожурил он, ― не отставай!       ― Я пытаюсь, ― отозвалась ты, ― это вы должны быть помедленнее.       ― С твоей-то скоростью? Мы никуда и не уплывём.       В отместку ты наклонилась и обдала их брызгами. Эммет счастливо завизжал, выдав булькающие звуки, а мистер Фрай рассмеялся, махнув водой в ответ.       Чем сильнее ты прибавляла скорости, пытаясь угнаться за ними, тем быстрее плыл мистер Фрай, проворно подпрыгивая на волнах, что было абсолютно невозможно в твоём платье. Делая это, он развернул Эммета кругом, распевая «Нянюшка-черепашка, Нянюшка-черепашка», пока Эммет не начал лепетать «чейепашка, чейепашка, чейепашка» вместе с ним.       Наконец, запыхавшись, ты хлопнула по коленям.       ― Ну ладно, негодяи, ― крикнула ты им вслед. ― Черепашка собирается вернуться на берег, и она одна съест все пирожные миссис Артур.       Притворно пошатнувшись, мистер Фрай в ужасе ахнул:       ―Ты не посмеешь…       Будучи недостаточно взрослым, чтобы понимать социальные нюансы притворства, лицо Эммета вытянулось. Протянув руку, он озабоченно попытался погладить отца по щеке. К несчастью, Мистер Фрай как раз в этот момент опустил взгляд, и Эммету удалось только ткнуть его прямо в глаз.       Было трудно смеяться, будучи запыхавшейся, но ты всё равно это делала, полухрипя, когда мистер Фрай ругался не хуже моряка, шокируя всех вокруг.

***

      Оставшаяся часть дня прошла в тумане от новых впечатлений. Когда Эммет стал проявлять признаки усталости и стресса, ты объяснила заинтересованному мистеру Фраю о нужде ребёнка в спокойствии («По этой причине он всё время кричал?»). После того как ты переоделась, мистер Фрай предложил кафе в качестве спокойного местечка («Сработало в прошлый раз, сработает и в этот, верно?»). Как и тогда забившись в угол, ты устроила Эммету маленькую палатку из пальто мистера Фрая, время от времени заглядывая внутрь, чтобы убедиться, что он успокоился, в то время как ты наслаждалась чашечкой мороженого после пяти минут настаиваний мужчины («Ты не заставишь меня сидеть здесь и есть мороженое одному, это слишком грустно»).       Когда Эммет вновь стал шуметь, вы все вместе вышли на прогулку по набережной, ведя перед собой коляску. Чайки кружили над головой, а ветер трепал ленточки твоей шляпы. Была такая прекрасная идиллия, каковой не было уже долгое, долгое время.       Как только забрезжил закат, вы пошли к станции, мистер Фрай нёс Эммета на руках. Мальчик был полностью укрыт покрывалом и уснул на плече отца, немного пуская слюни на его пальто. Поездка прошла в дружном молчании. Твои спицы для вязки тихонько постукивали, в то время как мистер Фрай отдыхал на своём месте, закрыв глаза. Когда они оба спали, было очень просто заметить сходство между отцом и сыном. Они оба выглядели немного более приятно, чем когда бодрствовали. Конечно, ты никогда бы не сказала такого мистеру Фраю.       Преодолев поездку от станции на карете, вы вернулись домой. Ты с улыбкой забрала Эммета, прижав его к себе.       ― Недолгие ванные процедуры и в кровать, думаю. Для нас обоих.       ― Разумно, ― согласился мистер Фрай. ― Кстати, можешь воспользоваться моей ванной.       Ты замерла. У тебя была своя маленькая железная ванна для своих нужд, хоть ты ею ещё и не пользовалась. Было проще каждое утро протереться с мылом и тёплой водой перед тем, как одеться.       ― Я не… Я не думаю…       ― Не глупи. Я позову миссис Артур для помощи, мне тоже понадобится. Можешь идти первой, ну, дама и все дела.       Он был столь резок во всём. Ты обнаружила, что безмолвно следовала за ним на кухню, поставила маленькую ванночку для Эммета, пока мистер Фрай указал миссис Артур подогреть воды. Переутомлённый и раздражённый, Эммет сопротивлялся каждому движению, размахивая руками и вполголоса плача, когда ты пыталась вымыть грязь из его волос.       Когда он наконец был чист и насухо протёрт, завёрнут во фланель, ты унесла его в детскую. Найдя его любимую мягкую игрушку, ты посадила его в колыбельку, мягко раскачивая её. Облегчение, когда он успокоился и задремал, было неизмеримо.       ― Пойдём, ― ты обернулась и увидела мистера Фрая, что стоял в проёме и держал большое банное полотенце. ― Неси свои вещи для сна, ― ты схватила свою одежду и последовала за ним, пытаясь решить, попадает ли это под определение матери «неуместно». Возможно.       Ты впервые увидела его спальню, миссис Артур отвечала за её уборку. Она не была заставленной, но была отделана тёмным деревом, что придавало пространству достоинства; у стены стояли кровать и шкаф. Ванна в углу была объёмной и куда лучше, чем твоя. Она даже стояла прямо у камина, который уже ревел пламенем.       ― Мыло, ― просто сказал мистер Фрай, указав на блюдечко, стоявшее на краю ванной. ― Найдёшь меня, когда закончишь? Можешь закрыться на замок, если так будет удобнее, ключ на месте, ― на этих словах он вышел за дверь, оставив тебя стоять в молчании.       Собравшись с мыслями, ты отложила полотенце в сторону. Ты даже не позаботилась о замке, так как не беспокоилась о мистере Фрае, и вряд ли миссис Артур было стыдно видеть тебя.       Как только ты разделась и аккуратно сложила одежду, помня о том, насколько она была новой и красивой, ты окунула пальцы одной ноги в воду. Она всё ещё была горячей. Погрузившись по самые икры, ты счастливо вздохнула. Когда ты постепенно села, больные мышцы сразу же расслабились. Потянувшись за мылом, ты обнаружила, что оно пахнет довольно приятно и отдаёт цветочными нотками.       Ты вымыла туловище и собиралась перейти к ногам, как раздался резкий стук в дверь. Чуть не отдав Богу душу, ты опустилась в воду до подбородка:       ― Кто там?       ― Это я, дорогая, ― отозвался голос миссис Артур. ― Я принесла побольше воды.       О. Что ещё ты могла ожидать?       ― Входите!       Дверь со щелчком открылась, и миссис Артур ловко втащила ведро. Ты радостно хмыкнула, когда она выливала его в ванну и тёплая вода заструилась по коже. О, это было божественно. К такому можно было бы привыкнуть. Даже когда отец был ещё жив, купание в неглубокой ванне перед кухонным камином было быстрым делом, а не такой роскошной красотой.       Остановившись у двери, миссис Артур улыбнулась:       ― Наслаждаешься?       ― О да, ― ответила ты, поднося чистую кожу руки к носу и вдыхая запах лаванды от мыла, так сильно отличавшийся от резкого запаха щёлока, которым ты пользовалась раньше. Миссис Артур, уходя, посмеивалась.       Однако, в конце концов, помня о холодной воде и о том, что мистер Фрай ждёт своей очереди, ты выбралась из ванной и высохла перед огнём. Одевшись в ночное платье и халат, ты вышла из комнаты, слегка подрагивая от того, что мокрые волосы прилипли к шее.       Положив одежду в своей комнате, ты спустилась, найдя мистера Фрая в его кабинете. Он что-то старательно писал, забрызгав пальцы чернилами. Ты не уверена, видела ли раньше его с ручкой в руках, и это было своего рода гипнозом: смотреть, как он пишет. Если бы тебе пришлось гадать, каков его почерк, ты бы сказала, что он, скорее всего, беспорядочный и неразборчивый.       ― Мистер Фрай? ― ты нерешительно постучала в открытую дверь. ― Я закончила. Спасибо за ванну, это было очень мило с вашей стороны.       ― Конечно, ― пробормотал он, не поднимая взгляда от работы. ― Не за что. Я поднимусь через минуту, пожалуйста, скажи миссис Артур, что следующее ведро я сам унесу, ― ты кивнула, но до того, как ты обернулась, чтобы уйти, он заговорил вновь: ― Это был прекрасный день. Я немного будто в детство вернулся. В общем, спасибо тебе за это.       ― Не за что, ― сказала ты, повторив его слова, и смущённо улыбнулась. ― Спокойной ночи, мистер Фрай.       На этих словах он поднял голову, тем самым продемонстрировав чернильное пятнышко на своей щеке. Он улыбнулся в ответ столь нежно, что твоё сердце сделало кульбит.       ― Спокойной ночи, Черепашка.       Когда ты дошла до кухни, тебе пришлось остановиться на мгновение и глубоко вздохнуть. Было нечестно с его стороны быть столь милым. Это было несправедливо, что он был таким игривым и непочтительным, таким уязвимым и милым со своим сыном, не тогда, когда он переходил все границы дозволенного и был явной ходячей катастрофой в миллионе разных смыслов.       С тяжёлым сердцем ты пошла искать миссис Артур. Не могла же ты влюбиться в него.       Ну не могла.              _______________       Заметки автора:       Купальный костюм снимали, потому что он был очень дорогой и редко использовался. Экономнее было именно так, в наше время так поступают с вечерними костюмами.       Поездки к морю! Типичные викторианские выходные. После того как железные дороги сделали их куда доступнее, массы людей стекались туда в своих купальных костюмах, чтобы порезвиться в песке.       Променад часто включал в себя что-то вроде платформы, построенной на море, с пагодой на конце. Викторианцы свято верили в качество воздуха и «миазмы», так что считалось полезным прогуляться и подышать свежим морским воздухом.       Купание. Большинство людей, чтобы искупаться, просто ставили небольшой чан перед кухонным камином. Если люди побогаче, у них было бы так, как у Джейкоба. Но даже если бы они не купались, то, скорее всего, всё равно были бы чисты. Это была обычная практика ― использовать мыло и воду, чтобы протирать своё тело тряпкой каждый день. Рутинная смена нижнего белья также очень помогала, так как бельё, что было самой близкой одеждой у кожи, впитывало много грязи.       Другое же дело, что голову люди мыли гораздо реже. Однако одна женщина, которая работала в американском парке реконструкции колониальной истории, вела блог и утверждала, что она почти десять лет не пользовалась шампунем для волос. Но она использовала, что исторически точно, тонкую зубчатую расчёску, чтобы каждый день вычёсывать масло от корней вниз прямо до конца своих прядей. Через несколько месяцев её волосы приспособились к изменениям и перестали быть жирными. Она клялась, что парикмахеры всегда хвалили её волосы, потому что они такие густые и блестящие. Это помогло бы сохранить некоторые сложные причёски, которые делали викторианцы. Подобные вещи чертовски трудно сделать со свежими намыленными европейскими волосами (без использования ведра лака для волос).