Волчья песнь

Представление, устроенное Реном, повергло в шок не только самого Елисея и его людей, но и всех коллег самого Рена во главе с Гарри. Один лишь академик Ланвир знал, что его одаренный помощник был сыном легендарной четы Гартов, сумевших захватить в плен самого Короля пиратов, что явилось переломным событием, приведшим к победе конфедерации. Но ученый честно хранил секрет Рена. Сегодня же это сослужило им хорошую службу, и они вступали на территорию деревни как гости, а не рабы. Поселение поражало своей простотой. Деревянные срубы, похожие друг на друга словно братья-близнецы, стояли ровными линиями вдоль широких дорог, мощенных деревом. Этот факт несказанно удивил Ланвира, и он обратился за разъяснениями к хозяевам. – В сезон дождей у нас слишком обильные осадки. Дороги раскисают так, что по ним ни проехать, ни пройти. А так хоть в пределах деревни можно нормально передвигаться. Такая забота об удобстве жизни приятно удивляла, а вот всё остальное огорчало. Рена, тщательно следящего за здоровьем, а значит, и за чистотой тела, больше всего расстроило отсутствие горячей воды, да и водопровода тоже. – Вот интересно, – обратился он шепотом к академику, – когда холода наступают, где они купаются? Хоть вопрос относился к академику, ответ пришел от совершенно другого человека. Рен, не ожидавший такого, вздрогнул от зычного голоса: – Там же, где и в остальное время, на прудах. – Странные у вас здесь привычки, – профессор чуть ли не с вызовом уставился прямо в желтые глаза мужчины. – Наверное, и смертность высокая? Елисей тоже смотрел не по-доброму, а на последних словах еще и нахмурился. Если до этого его лицо можно было назвать неприятным, то сейчас общее впечатление значительно ухудшилось. Оно стало отталкивающим. – При чём здесь смертность? Мы ценим жизни друг друга, и у нас нет никакой смертности. – А как же купание в ледяной воде в пруду? Потом еще прогулка по морозному воздуху. Итогом этого безобразия станет как минимум простуда, но скорее всего пневмония и смерть. Елисей уже оскалился, готовый произнести грозную отповедь, но его перебил задорный смех веселого мальчугана лет пяти-шести. – Ой, дяденька, не могу! Кто же в ледяной воде купаться будет? Для этого у нас бани есть. Да и в прудах вода всегда теплая. А иногда, когда боги праздники устраивают, она еще и горячая. Рен во все глаза уставился на черноволосого мальчишку, обхватившего ногу Елисея и выглядывающего из-за своего импровизированного укрытия. Чем привлек его этот ребенок? Может быть тем, что черты лица грозного главы смягчились, в глазах появилось тепло, а его тяжелая ладонь легла на голову мальчугану, ласково поглаживая. В этих коротких, даже скупых движениях было столько искренности, что представление Рена об этом человеке резко изменилось. – Так у вас здесь есть бани? Что ж вы, господин глава, мне голову морочите? – блондин притворно возмутился, не спуская смеющихся глаз с мальчонки. – Если бы не этот юный гражданин, то у меня случился бы нервный срыв. Позвольте узнать ваше имя, мой очаровательный спаситель. Мальчик, будто почувствовал доброту, исходившую от незнакомого дяди, смело выглянул из-за ноги Елисея и протараторил: – Меня зовут Арчи. Я здесь давно живу, у дяди. А дядя мой тут самый главный. Да, дядя? – устремил он свои глазенки вверх на стоящего рядом грозного главу. – Да, мой хороший, а теперь беги к тетушке Розе, а то она волноваться будет. Может быть, никто и не заметил этой сцены, длившейся всего лишь минуту, но только не Рен. Для него образ главы изменился раз и навсегда. Он, как и отец Рена, был грозен и страшен на службе, а для близких – самый любящий и заботливый на свете, но об этом никто не знал, кроме домашних. Хотя профессор не собирался ни с кем делиться своими наблюдениями. Спустя некоторое время они дошли до пункта своего назначения – длинного дома, похожего на сарай. – Это амбары, – пояснил Елисей. – Сейчас они еще пустуют, потому что уборка урожая начнется только через неделю. Пока поживете здесь, а за эти дни мы разберем вас по домам, но моим людям сначала надо к вам присмотреться. Никто не возьмет в дом дармоеда. Лишний рот никому не нужен, а вот помощник - всегда с радостью. После этого Елисей сразу ушел, оставив чужаков на своих подчиненных. Остаток дня прошел в заботах, связанных с обустройством. Их разместили, предоставили место для купания и чистую одежду, а еще скромный, но очень сытный ужин. Уставшие за последние дни люди практически не разговаривали между собой. Закончив со всем, они постарались улечься и уснуть. Только не у всех получилось сделать это быстро. Гарри как ни пытался улечься поудобнее, так и не мог уснуть. Он ворочался с боку на бок, а его голову одолевали неприятные мысли, и связаны они были с Реном и Елисеем. Именно так, с ними двумя. Капитан, также как и другие участники, никак не ожидал, что профессор ботаники может оказаться столь умелым и хорошо подготовленным бойцом, и если подчиненных Гарри это порадовало, то местных, напротив, огорчило. Но Вайзен думал вовсе не об этом, а о том, как он просчитался в определении истинного облика ледяного принца, и какие шаги нужно предпринять, чтобы привлечь внимание неожиданно сильного человека. Как ни странно, но капитан корабля, отвечающий за жизнь стольких людей, в этот момент думал вовсе не об их судьбе, а о том, как лучше соблазнить неприступного мужчину. При этом Елисея он неожиданно записал в соперники, хотя тот никоим образом не проявил свою заинтересованность в отношении Рена. Вот в таких сложных раздумьях Гарри забылся тревожным сном. Новый день для пришлых людей принес новые заботы. Еще до того, как пришли представители местных, Рен дал всем наставления: – Запомните, для местных мы враги. Они никогда не будут доверять нам, поэтому и вы им до конца не доверяйте. Кроме того, они будут искать любую возможность, чтобы превратить нас в рабов. Постарайтесь не дать им такого шанса. В ближайшие дни проявите себя с лучшей стороны, чтобы за вас кто-то из местных поручился и забрал к себе. Поймите, мы оказались в очень сложной ситуации, и это вопрос нашего с вами выживания. Я не шучу. В помещении воцарилась звенящая тишина. Каждый из присутствующих думал практически об одном и том же, но никто не готов был высказаться вслух и озвучить общую мысль. – Да-да, уважаемые, боюсь, что в этой ситуации наш профессор абсолютно прав. Голос Ланвира прозвучал немного неожиданно, ведь многие считали, что первым должен высказаться капитан корабля или, в крайнем случае, вторым. Получалось, что свалившиеся на них проблемы решали ученые мужи, которые как бы были хуже подготовлены к экстремальным ситуациям, чем представители силовых структур. На деле же все оказалось совсем наоборот. Тем временем академик продолжал: – После того как мы в условленное время не выйдем на связь, нашими поисками займутся и когда-нибудь найдут, но до этого времени мы должны сами о себе позаботиться. Поэтому делаем то, что предложил профессор. Иного решения на данном этапе я не вижу. – А если… – наконец в разговор вступил и Гарри, но сильные удары в дверь амбара не дали ему договорить. – Эй, хватит штаны просиживать! – требовательный женский голос стал для всех полной неожиданностью. – Пора приниматься за работу. Никто не будет вас кормить за просто так. – Ладно, не будем их злить раньше времени, а договорим вечером. Пойдемте уже. Гарри, как капитан, постарался оставить последнее слово за собой, на что Рен только хмыкнул. Чем лучше он узнавал этого человека, тем меньше он ему нравился, но свое мнение блондин постарался держать при себе. Не нужен ему здесь враг среди своих, ведь их и среди чужих хватает. В том, что среди «чужих» друзей у него нет, Рен понял очень скоро, как и то, что и «свои» помогать ему не собираются. Их распределяли на разные работы, начиная от простой помощи по дому, такой как наносить воды или дров, а также и более тяжелой в поле или мастерских, где их использовали в качестве помощников. К вечеру первого дня в амбар вернулись уже не все. Некоторых местные пригласили жить к себе домой. Когда это случилось с добряком Карлом, он растерялся и пошел за советом к Рену, на что тот велел соглашаться и постараться не огорчать радушных хозяев. К концу установленного Елисеем срока в амбаре оставалась еще почти половина народа, но их попросили не расстраиваться, ведь именно в этот вечер будет праздник, знаменующий начало массового сбора урожая, на котором у каждого жителя будет возможность пригласить в свой дом «гостя». Как ни странно, но Рен не испытывал оптимизма на свой счет. Судя по косым взглядам среди местных немного желающих пригласить его в свой дом, если они вообще будут. Когда с вечерними работами было покончено, и на дома стал опускаться вечер, жители потянулись на главную площадь. Никто не шел один, все были парами или семьями. Многие еще по дороге затянули песни, так что праздник начался во всех уголках селения, а не на площади. На ней веселье гремело уже во всю мощь. Рен сидел в сторонке, наблюдая издали за чужим праздником, понимая, что он здесь лишний. Нет, он не был провидцем и не умел предсказывать будущее, но аура всех этих людей говорила сама за себя. Рядом с ним присел академик Ланвир, тем самым нарушив тягостное одиночество: – Друг мой, что за тяжкие думы омрачают столь прекрасное лицо? На дворе праздник. Смотрите, как веселятся наши коллеги. Нужно отринуть все плохое и забыться хоть на чуть-чуть. – Увы, но я этого сделать не могу. Перспектива у меня слишком мрачная, чтобы предаваться веселью. – Неужели? С чего такие выводы? – Думаете, мне позволят остаться здесь, если меня никто не выберет? – Думаю, что нет. – Вот и я так считаю. Приветственные крики толпы сделали дальнейшую беседу невозможной, и ученые мужи молча обратили свой взор туда, где разворачивалось главное действие сегодняшнего вечера. Радость народа была вызвана тем, что на площади наконец появился Елисей. Он, несмотря на свои габариты, с легкостью взбежал на невысокий помост, что пусть на немного, но возвысило его над собравшимися. Стоило мужчине поднять руку вверх, как на площади воцарилась тишина. – Братья мои! С того дня, как появилась первая проталина, и до сегодняшнего момента мы трудились с вами не покладая рук. Столько сил и времени было затрачено на взращивание нового урожая, и вот наступила самая благодатная пора наших сельхоз работ – сбор урожая. От того, насколько дружно и быстро мы уберем его, будет зависеть, сколько человек в этом году сумеют пережить тяготы зимы. Пусть ознаменуется эта пора безудержным весельем! Толпа тут же взорвалась радостными криками. Даже шапки полетели вверх. Сразу было видно, что для людей это настоящий и очень долгожданный праздник. – Но в этом году мы не одни, – продолжил свое выступление Елисей. – У нас вынужденные переселенцы, свалившиеся на нашу планету из просторов космоса. За эти пару дней многие из них показали себя с хорошей стороны, как законопослушные и трудолюбивые существа. Таких мы с радостью примем в нашу общину как равноправных членов общества. На эти слова народ одобрительно загудел, соглашаясь с главой. Нахлебники никому не нужны, а вот пара рук в помощь - с радостью. – Теперь пришло время распределить их по домам и освободить амбар. С завтрашнего дня начнем готовить его под новый урожай. Итак, сейчас переселенцы будут по одному подниматься ко мне на помост, а желающие принять их в свой дом выйдут вперед. Вся эта процедура напоминала Рену торги рабами, но он молчал, понимая, что по-другому им попросту не выжить. Неизвестно, когда ещё сигнал бедствия дойдет до нужных служб и за ними прилетят спасатели, может, и зимовать здесь придется, а без помощи местных не обойтись. Ребят, которые помоложе и покрепче, готовы были взять сразу несколько семей. Один раз между претендентами даже драка завязалась на потеху собравшимся, но в основном решающим было слово Елисея. Более хилых разбирали не так охотно, но и они тоже не остались стоять на помосте. Каждому нашелся подходящий дом. Заминка вышла только с академиком Ланвиром. Работник в возрасте был невыгоден. Он больше съест, чем наработает. Погалдев, народ решил, что Ланвир тоже может быть полезным, уж больно он красиво да витиевато изъясняется, что заслушаться можно. Так что длинными зимними вечерами будет кого послушать и со скуки не помереть, а пока определили его к одинокой даме, чей сын погиб, из-за чего она осталась на попечении деревни. Значительно позже выяснилось, что это решение было правильным, и академик оказался не таким уж бесполезным в хозяйстве. Он очень быстро освоился с деревенской жизнью и полностью взял на себя заботу о пожилой вдове, освободив от этой обязанности деревенских жителей, чему те были несказанно рады. Постепенно все переселенцы взошли на помост, и наконец пришла очередь Рена. Он словно ледяной принц с гордо поднятой головой неспешно поднялся по ступеням и взошел на деревянный помост. Равнодушным взглядом обвел присутствующих, уже зная, что ни один из них не сделает шага ему навстречу. Местные ему так и не простили проигрыш своего бойца. Рыжую химеру здесь все любили и уважали, так что за публичное унижение, а воспринято это было именно так, теперь придется расплачиваться. – Есть желающие принять в свой дом это существо? – громогласный голос Елисея разнесся над площадью. В этот момент Рену показалось, что в глазах мужчины промелькнула злость или даже злорадство, а присмотревшись, понял, что был абсолютно прав. Аура Елисея оказалась ярко-красной, что свидетельствовало о наличии сильных отрицательных эмоций. Сконцентрировавшись, Рен осмотрел притихшую внизу толпу, но там колыхалось марево всех оттенков красного с редкими вкраплениями синего и голубого, что указывало на полное безразличие владельцев таких аур. Чего-то подобного мужчина ожидал, так что совсем не удивился. Он молча стоял и ждал развития событий, уверенный, что Елисей сейчас преподнесет ему какую-нибудь гадость. – Что, неужели нет желающих поиметь эту зверушку? При слове «поиметь» несколько человек глумливо засмеялись, а Рен понял, что Елисей не оговорился, а сказал именно то, что хотел. В ответ из толпы раздался вполне ожидаемый вопрос: – А чё, реально можно поиметь? – Только с согласия самого существа. Если никто не захочет принять его в свой дом в качестве работника, то он сможет остаться в нашей деревне только на таких условиях. Народ опять загудел, обсуждая слова главы. Елисей их не торопил, давая возможность почесать языками. Когда страсти немного улеглись, он продолжил, подняв руку вверх, призывая к тишине: – Так как желающих пригласить в свой дом это существо нет, то остается только спросить у самого Рена, согласен он на наши условия или нет. Рен однозначно не был согласен и только собрался открыть рот, чтобы ответить, как его перебили. – Почему это нет желающих? Я желаю взять его в качестве помощника. На площади сразу воцарилась гробовая тишина. Рен попытался рассмотреть говорившего, но тот стоял у самого края, практически возле стен домов. Его облик был скрыт стоящими впереди людьми. Тогда блондин сосредоточился, чтобы оценить ауру мужчины, и ничего не увидел. От такого открытия Рен растерялся, ведь еще никогда до этого дня не случалось такого, чтобы он не сумел рассмотреть ауру существа. Тем временем спор между главой и неизвестным набирал обороты. – Елисей, я такой же член нашей общины, как и любой другой житель. Я так же, как и многие другие, приношу пользу. Или ты считаешь мою работу бесполезной? – Конечно же, нет! Без тебя наша деревня пропала бы. Но поверь, это вовсе не тот, кто тебе нужен! – А вот это позволь мне решать самому, мальчик. По ходу разговора мужчина практически вплотную подошел к помосту. При этом он смотрел только на Елисея, вернее, прямо в его глаза. Напряжение, возникшее между этими двумя, для Рена было почти осязаемым. Складывалось ощущение, что два «альфы» пытались ментально задавить друг друга, показать «кто в доме хозяин», хоть мужчина в физическом плане значительно проигрывал Елисею. Он оказался с Реном практически одного роста, то есть на полголовы ниже главы. Обладал щуплым телосложением, да еще и сутулился, чуть втягивая голову в худые плечи. Лицо его было совершенно невыразительное, покрытое сетью морщин, а из-под кепы (1) на лоб падали сизые пряди, что указывало на почтенный возраст мужчины. – Хорошо, давай говорить начистоту. – Елисей хмурился, его скулы сводило от напряжения, а пальцы сжимались в кулаки, и было ясно, что сдаваться он не собирается. – Этот человек опасен и никто не даст гарантий, что однажды он на тебя не нападет. Пойми, деревня не может лишиться лекаря. На эти слова сизоволосый прищурился, и Рен наконец уловил угрозу, исходящую от мужчины. Сразу стало понятно, почему Елисей пытается договориться с ним, а не демонстрирует силу – глава явно был слабее. – Ты хочешь сказать, я настолько слаб и беспомощен, что в случае опасности не смогу постоять за себя? – Да нет же! Я имел в виду, что лекарь незаменим, и его безопасность приоритетна. Лекарь задумался, и Рен видел, что мужчина на самом деле решает для себя очень важный вопрос. Удивительным было то, что на площади по-прежнему царила тишина. Даже дети не шумели и не переговаривались. – Скажи-ка, глава, – в задумчивости заговорил сизоволосый, но говорил он так тихо, что Рен едва различал слова, – нам в деревне нужен хороший травник? – Нужен. – От такой резкой смены темы разговора Елисей растерялся, но внешне это проявилось только в легком изгибе бровей. Если бы Рен стоял чуть дальше, точно бы ничего не заметил. – Ну вот, рядом с тобой стоит отличный травник, а ты ломаешься. – С чего вы взяли, что я травник? – теперь уже и Рен не смог скрыть своего удивления. – Сын своего отца не может не разбираться в травах. – Откуда вы знаете моего отца? – Это заявление вызвало беспокойство в душе «ледяного принца». Как-никак его отец руководил операцией по захвату короля пиратов, что привело к их полному уничтожению. Этим фактом мужчина не хотел хвастаться перед повзрослевшими детьми пиратов. – Я некоторое время работал на корабле Жабы-Бо, там и познакомился с ним. У вас практически одно лицо. – Так твой отец был пиратом? – В словах Елисея проскользнули нотки облегчения, но Рен был вынужден его разочаровать. – Нет, мой папа был заложником, но я действительно унаследовал его способность разбираться в травах. Недаром же я профессор ботаники. Во взгляде Елисея промелькнуло разочарование, которое он умело скрыл, хотя Рен успел это заметить. Больше препятствий в выборе лекаря не было, и главе ничего не оставалось делать, как объявить: – Что ж, Ёрш, не могу препятствовать твоему выбору. Забирай. Последнее слово покоробило неприкрытым пренебрежением, но Рен не стал заострять на этом внимание. Он молча спустился вниз и пошел вслед за лекарем, поманившим его за собой. Когда они покинули площадь, на которой уже разворачивалось веселье, молодой мужчина поинтересовался: – Как мне вас называть? – Давай на ты, а то непривычно. А называют меня все здесь Ёрш, просто Ёрш. ____________________________________ (1) Кепа – шляпа Толкование заимствовано: «Словарь криминального и полукриминального мира: мат, сленг, жаргон», Ярослав. «Мельник», 2004.