Волчья песнь

Прошла всего лишь пара недель, а гости из космоса уже освоились. Может, в другой ситуации могли бы быть конфликты, но сейчас для деревни наступила ответственная пора – уборка урожая. Здесь каждая пара рук, пусть и не очень умелых, была на счету. Местные очень хорошо помнили, хоть и прошло много лет, как в первую зиму погибла от холода и голода почти половина переселенцев. Ведь выбросили сюда женщин и детей практически безо всяких припасов. Всё организовывалось с нуля – и жилье, и быт, и питание. С годами многое изменилось, наладилось, но с продовольствием по-прежнему были проблемы, хоть и не так остро. С приходом к власти Елисея многое изменилось и, как утверждали местные старожилы, изменилось к лучшему. Теперь обязанности четко делились на всех, работы строго регламентировались и просчитывалось всё на много месяцев вперед. Никто уже не голодал и тем более не умирал от голода. Правда, приходилось трудиться не покладая рук, но люди и не думали роптать, а радовались тому, что их жизнь наконец-то устоялась и появилась уверенность в завтрашнем дне. Этот период был жаркой страдой не только для обычных работяг, но и для лекаря, но не в том смысле, что требовалась медицинская помощь, а наступала страда и для сбора многих лекарственных растений. – Раньше я у Елисея себе пару мальчишек в помощники выпрашивал, – пояснял Ёрш, – но польза от них небольшая. Они парни старательные, но бестолковые. Травки они режут те, которые я показываю, только вот не обращают внимания, если попадаются сорняки или чуть-чуть не такие листочки-стебелечки. Я потом ползимы мучаюсь, перебираю и сортирую веники, собранные такими помощниками. – Тогда почему Елисей дает тебе таких бестолковых помощников? – на автомате в ответ поинтересовался Рен, увлеченно рассматривая диковинное растение, которое он прежде не встречал. – Все толковые на уборке урожая. – На что его новый помощник только неприязненно хмыкнул, демонстрируя свое отношение к ситуации. – Зря ты так, Рен. У нас на самом деле крайне суровые зимы и очень серьезные проблемы с пропитанием. Никакие лекарства и препараты не помогут, когда люди начинают пухнуть с голоду. Горечь, прозвучавшая в голосе мужчины, которую он не сумел скрыть, сказала Рену гораздо больше, чем все предыдующие речи. Поэтому он решил не кривя душой взглянуть на ситуацию по-новому, да и на людей, окружающих его, тоже. Даже Елисей предстал перед ним в новом свете, что значительно изменило отношение профессора к главе. Только вот сам Елисей своего мнения и отношения к Рену не поменял, в чем последний очень скоро убедился. Шел двадцать третий день пребывания экипажа «Анны-Виктории» в поселке. Они вместе с местными активно участвовали в сборе урожая, на это время поселок будто вымер, даже детвора находилась в поле. Но в этот день, выйдя из дома, Рен понял что что-то не так, что-то неуловимо изменилось. Только направившись к воротам, он понял, что сегодня люди не вышли в поле, оставшись почему-то в поселке. Ни с кем из местных, кроме дежурных у ворот, он обычно не разговаривал, а своих бывших коллег по дороге так и не встретил, поэтому ему пришлось мучиться от любопытства, пока словоохотливый охранник не пояснил: – Так гон у молодняка начался. Вот никто и не выходит без надобности. – А если есть надобность, то я могу выйти? Охранник осмотрел его оценивающим взглядом, что-то решая, а потом объявил: – Прямого запрета не было. Ты вроде мужик нехилый, так что можешь идти, но постарайся вглубь леса не заходить. На том и сговорились, и Рен спокойно отправился по своим делам, не обратив внимания на слово «гон». Он искренне полагал, что его дело действительно важное и не терпит отлагательства. Разбирая записи Ерша, он нашел один очень интересный состав. Рецептура у него была несложная, а вот сфера применения огромная, только лекарь его почему-то не использовал. На удивленный вопрос Рена Ёрш честно признался: – Там же нужны соцветия лории, а цветёт она только два дня. К тому же её очень мало. Так что того, что я успеваю собрать, хватает только на месяц, не больше. Ещё накануне Рен нашел несколько полянок, где росла лория, и по его подсчетам сегодня как раз должны были появиться первые бутоны. Так что Рен решил «уговорить» цветочки распустить эти самые бутоны на денёк пораньше, ведь он как-никак истинное дитя воздуха. Именно по этой причине он не стал с собой звать Ерша. Тот мог догадываться о природе его папы, но то только догадки учёного мужа, а Рен раскрывать посторонним правду не собирался. Первая полянка располагалась совсем близко от деревни, но при этом была скрыта несколькими высокими деревьям, так что с наблюдательных вышек нельзя было рассмотреть, чем он занимается. Усевшись посреди полянки, мужчина прикрыл глаза, замерев в неподвижности и сосредотачиваясь. Потом опустил руки, прижимая ладони к земле, и запел. Тихим голосом он старательно выводил мелодию, которую подхватил ветер и унес, смешивая с шумом леса. Некоторое время ничего не происходило, лишь тихое звучание песни лилось над поляной, а потом тонкие стебли лории затрепетали, начали раскачиваться из стороны в сторону словно от дуновения ветра, бутоны стали набухать, набираться сил и с чуть слышным шелестом приоткрываться. Когда первые цветы открыли свои чаши, голос Рена стих, но цветы, получившие «приказ», ещё некоторое время продолжали распускаться. Дождавшись завершения этого процесса, мужчина приступил к сбору лории. Через полчаса, собрав все соцветия, Рен отправился ко второй полянке. Повторив подобную процедуру и там, он остался недоволен. Соцветий удалось собрать гораздо меньше, чем он рассчитывал. Так что мужчина решил наведаться ещё в одно место. Эта поляна располагалась где-то в часе пути от посёлка, но была именно поляной, большой и широкой. Чтобы заставить лорию зацвести, ему понадобилось значительно больше времени, ведь он уже потратил много сил, да и объем был больше. Так что к тому времени, как Рен собрал все цветочки, он выбился из сил. Солнце клонилось к закату, пить хотелось неимоверно. Вода в его походной фляжке давно закончилась. Аккуратно пристроив у большого дерева свою ценную ношу, блондин отправился на поиски ручья. Деревья шептали, что он совсем рядом, что стоить чуть пройти вперед, и он найдет желанную влагу. Так и оказалось. С наслаждением напившись ключевой воды и умывшись, Рен достал флягу, чтобы пополнить запасы воды, ведь до дома добираться почти час. Рассматривая камешки на дне прозрачного ручья, он почувствовал пристальный взгляд. Медленно подняв голову, мужчина увидел в отдалении молодого волка, внимательно рассматривающего его. Не делая резких движений, Рен вытащил флягу из воды, закрутил крышку и плавно поднялся на ноги. При этом он не спускал глаз с волка, а тот, в свою очередь, продолжал рассматривать его самого. Что-то в этом животном показалось Рену странным, но он не мог понять, что именно с ним не так. Пока мужчина прикреплял флягу к поясу, позади волка послышалось рычание, и тот зарычал в ответ, оборачиваясь на звук. Этим моментом Рен решил воспользоваться, чтобы исчезнуть. Тихо отступая назад, он попытался скрыться за деревьями, но успел заметить, что к первому волку успели присоединиться ещё два. К сожалению, его маневр не удался, и как только он скрылся за деревьями в попытке ускользнуть, сзади сразу раздался вой. Это послужило для Рена командой к старту, и он сорвался на бег. Фотографическая память сослужила ему хорошую службу, поэтому он несся вперед с бешеной скоростью, автоматически двигаясь в нужном направлении, а подсознание выбирало соответствующие ориентиры. Судя по треску, раздающемуся сзади, преследовал его явно не один волк, недаром же они считались стайными животными. Минут через пятнадцать погони звуки за спиной разделились, и часть животных устремилась вправо. Сначала Рен решил, что они оставили попытку его догнать, но потом пришло понимание маневра. Во время сезона дождей здесь было болото, а в теплое время оно подсыхало, но люди всё равно опасались заходить на его территорию, обходя его по дуге. Именно так и двигался Рен, а вот волки пошли ему наперерез. Получалось, что они знали, куда он бежит. Мужчина попытался ускориться, хотя и начал немного уставать, но всё равно не успел, проблески ярко-красных аур, свидетельствующих об агрессии, замелькали чуть впереди. Вот тогда Рен понял, что добраться до поселения у него не выйдет и придется принимать бой, но делать это на открытой местности, где в лучшем случае можно только прислониться к дереву в попытке прикрыть спину, он не собирался. Резко свернув влево, он помчался прочь от поселка, направляясь на север. Спустя ещё минут двадцать мужчина понял, что в таком темпе долго не протянет, а спасительная каменная гряда никак не появлялась. К тому же треск за спиной становился громче. Его медленно, но верно догоняли. И вот когда уже отчаяние готово было захватить его душу, между стволами деревьев стали просматриваться темно-серые камни гряды. Воодушевленный таким событием, Рен ускорился и через пару ударов сердца выскочил к заветному подножью, но останавливаться не стал. Он помнил, что здесь должна быть расщелина, в которой можно укрыться, и тогда волкам придется нападать на него по одному, ведь два зверя там точно не поместятся. К его счастью, расщелину не пришлось долго искать. Добежав до неё, Рен резко развернулся, выхватывая нож, и стал медленно отступать вглубь, спокойный от того, что спина теперь под защитой и с врагом придется встретиться только лицом к лицу. Догнавшие его волки нападать не спешили. Они начали собираться возле входа, тоже тяжело дыша и не спуская глаз с мужчины, внимательно рассматривая его, словно оценивая. От такого пристального внимания Рену стало неуютно. Крепче сжав рукоять ножа, он приготовился к нападению, только волки не спешили этого делать. Они переглядывались, будто совещаясь между собой, и тогда до блондина дошло: «Это же не звери! Это самые настоящие оборотни!» Мужчина начал лихорадочно вспоминать всё, что он знал о подобной форме жизни. Самое главное, что ему удалось вспомнить, так это то, что оборотни, в отличие от трансгенов и химер, после оборота частично утрачивали контроль над разумом, и чем моложе был человек, тем хуже у него получалось контролировать своего зверя. В том, что перед ним молодняк, не было никаких сомнений. При этом невольно вспомнились слова охранника, что у молодняка сейчас гон, а значит, крыша у них из-за сексуальных желаний слетела напрочь. – Боже! – простонал он. – Это же надо было так влипнуть! И что мне теперь с этим счастьем делать? Судя по тому, как хищники начали перестраиваться, они прекрасно знали, что именно нужно делать. Так что, оскалив пасть и грозно рыча, на Рена двинулся первый зверь.