Волчья песнь

Полувздох-полувскрик, и Ал резко сел в постели, распахнув глаза. Хоть он и проснулся, но по-прежнему находился во власти страшного сна. Его глаза были широко раскрыты, но ясности сознания не наблюдалось, ведь взгляд мужчина оказался направлен в никуда. – Любовь моя, ты чего? – рядом с Алом завозился его муж. Не дождавшись ответа, он тоже сел и сразу понял, что с мужем далеко не всё в порядке. – Ал, что случилось? Он схватил мужа, резко разворачивая к себе и увидев благодаря ночному зрению трансгена, что тот находится будто в прострации, притянул к себе. Гарт знал, что только близкий телесный контакт мог успокоить его любимого блондина. Крепко прижимая к себе холодного словно лед мужа, стал ласково поглаживать его по спине, ожидая, пока странный приступ минует, и Ал вернется в нормальное состояние. Ждать пришлось недолго. Всё-таки он был не изнеженным юнцом, а закаленным воякой, хоть и имел, в отличие от мужа, худощавое телосложение, которое больше подошло бы гражданскому. – Всё, я в норме, – отстранился он от мужа. – Спасибо. – Так что случилось? – Мне приснился сон. – Всего лишь сон? Блондин отрицательно покачал головой. – Это не простой сон. Анареней жив, но сейчас в беде. – И немного подумав, словно прислушиваясь к чему-то, добавил: – Его биологические часы запущены. Короткая фраза, но прозвучала она как приговор. Оба прекрасно знали, что именно она означала для такого, как Дитя Воздуха. – Ал, их ищут и обязательно найдут, – горячо заверил Гарт, крепко прижимая к себе мужа. – Верь мне! Я найду нашего сына. – Найдешь, только не было бы поздно. Время пошло, и у Рена есть только девяносто дней. – Я знаю… Мы не опоздаем. Верь мне, любовь моя. В это самое время на другом конце вселенной на маленькой затерянной планете Рен метался в бреду горячки. Ёрш с ног сбился, пытаясь сбить жар. Он хоть и был опытным медиком с соответствующим образованием, но помочь Рену ничем не мог. – Как он? – поинтересовался Елисей, заглянувший в дом лекаря. – Без изменений. Ничего из того, что я даю, не помогает. – В голосе Ерша слышалась усталость, а еще озабоченность. – Если честно, то я еще не сталкивался с таким. – Никогда не видел изнасилованных мужиков? – Глава недобро усмехнулся. Именно он нашел бессознательного Рена в лесу и принес его в деревню. Кроме него и лекаря, больше никто не знал, как именно пострадал парень. – Дело не в изнасиловании. У меня такое ощущение, что у него в организме какой-то вирус или инфекция. Его состояние соответствует всем признакам, но я ничего не могу обнаружить. И развороченная задница к его состоянию не имеет никакого отношения. Теперь уже и Елисей забеспокоился. – Хочешь сказать, что у нас появился неизвестный вирус, который ты не можешь ни определить, ни уничтожить? – Ёрш кивнул головой, соглашаясь. – Значит, нам ждать эпидемии? Лекарь опустился на стул, сложил руки на край стола и примостил на них голову, устало прикрыв глаза. Сразу же вокруг глаз проявилась сеть морщинок, да и освещение падало так, что лицо мужчины казалось серого землянистого цвета. Елисею он показался не просто усталым, а значительно постаревшим, отчего в сердце неприятно кольнуло. За годы, проведенные на этой проклятой планете, перехоронив большую часть изгнанников, он умел ценить жизнь каждого выжившего, а Ёршу было плохо. Глава уже пожалел, что притащил чужака в деревню и повесил непосильную обузу на лекаря. Нужно было бросить беловолосую тварь умирать там или добить, чтобы не сильно мучился. – Никакой эпидемии не будет, – Ёрш говорил, не открывая глаз. – Так что не стоит наводить панику раньше времени. Подождем ещё пару дней, а там видно будет. На третьи сутки горячка отступила, и Рену полегчало, а к вечеру он пришел в себя. Открыв глаза, он, всё еще мутным взглядом обвел окружающее пространство и, поняв, где находится, облегченно выдохнул. Но стоило мужчине пошевелиться, как боль во всем теле напомнила о случившемся, и воспоминания убийственной лавиной навалились на него. Громкие стоны, больше похожие на скулеж раненого зверя, огласили комнату, вырывая из дремы прикорнувшего здесь же, на стуле, Ерша. – Эй, Рен, – кинулся он к стонущему мужчине, – ты в безопасности. Успокойся, всё хорошо. Блондин закусил до крови нижнюю губу, чтобы унять рвущиеся из груди вопли, и посмотрел на Ерша, вернее, ему в глаза. То, что лекарь увидел, невозможно было описать словами, но мужчине сразу захотелось отшатнуться и забыть увиденное. Усилием воли он заставил себя остаться и не отвести взгляд. – Рен, послушай, ты серьезно пострадал, но это не конец… – Ошибаешься… это именно конец… у меня больше нет будущего… – Хэй, парень! Что за упадническое настроение? – Ёрш попытался шутить. – Я пониманию, что быть трахнутым мужиком, к тому же так жестко, не лучшее событие в жизни. Сам прошел через такое… Но ведь на этом жизнь не заканчивается. Лекарь выжидающе посмотрел на блондина. Когда «пиратская империя» пала, и он оказался в руках правосудия, то оказалось, что у современного правосудия не только «длинные» руки, но и огромные и толстые хуи, причем в прямом смысле слова. Для него пребывание в камере предварительного содержания превратилось в одно сплошное изнасилование. Его трахали чуть ли не сутками, но несмотря ни на что, он сумел выжить и сохранить рассудок. Поэтому Ёрш прекрасно понимал Рена и искренне хотел ему помочь. Блондин отвел взгляд и посмотрел на стену. Хотя на его бледном, изможденном лице не отражалось ни одной эмоции, пальцы нервно комкали простыню. – Для меня жизнь кончена. Вернее… Сколько я был в отключке? – Трое суток. – Значит, мне осталось… восемьдесят семь дней. Если раньше от боли не загнусь. – Но… – Ёрш, оставь меня. Я хочу побыть один. Лекарь тяжело вздохнул, но спорить не стал. Мужчине на самом деле необходимо было побыть одному, а расспросить о странных словах Рена он успеет позже. Рен устало закрыл глаза, но перед его внутренним взором сразу всплыл образ огромного белого монстра. Он сразу же распахнул глаза и уставился в потолок. Мысли роились в его голове и все как одна были безрадостными. Мужчина никогда не думал, что повторит судьбу своего папы, вернее, её первую часть. Его папа точно так же оказался далеко от дома, без защиты и поддержки семьи, и стал жертвой насилия. Но его желание выжить перевесило всё остальное. Он сумел добиться любви своего насильника, простить ему всю ту боль, которую тот причинил, и влюбиться самому. Вот уже двадцать семь лет они состоят в браке и живут душа в душу. Хотя… когда чета Гартов начинает выяснять отношения, то все служащие военной базы стараются превратиться в невидимок. Но как говорит Зоя, это от большой любви. Самому Рену такой благополучный исход не светит. Боль, сейчас разрывающая его тело, только подогревала ненависть к неизвестному человеку, представшему перед ним в образе зверя. Хотя по сути это и был зверь. Если бы в душе этого существа имелось хоть что-то человеческое, то он не надругался бы над Реном, не изнасиловал его, взяв силой. Мужчину страшили не раны, оставленные когтями и зубами зверя, не разорванный и сейчас жутко болевший анус. Нет, не это. Самым страшным для блондина оказалось принять тот факт, что через девяносто, вернее, уже через восемьдесят семь дней, он умрет. Как бы ни старался выжить, как бы ни трепыхался – итог предопределен. Вся его борьба практически свелась на нет. С того самого момента, как чужое семя проникло в его тело, слилось с его ДНК, запустился процесс перестройки организма. Чтобы перестройка прошла успешно, нужно регулярно обновлять генетический материал, а по сути получать новую порцию спермы чужака или иных биоматериалов. Но как после того, что чудовище сотворило с ним, можно позволить еще хоть раз овладеть собой? Да хотя бы прикоснуться к себе? Правильно, никак… Это решение далось Рену очень тяжело. Но как он ни пытался убедить себя в том, что ради того, чтобы выжить, нужно пойти на всё, что угодно, переступить через себя, но согласиться на повторное насилие не мог. Уж лучше умереть… Уж лучше так…