Волчья песнь

Рен, как и всегда в последнее время, занимался приготовлением ингредиентов для будущих целебных снадобий и настоев лекаря и мало интересовался жизнью в деревне. Да, он слышал, что с утра поднялся какой-то шум, видел суетящийся народ, но у него не возникло никакого желания узнать причину суеты. И тем более он не хотел бы присоединиться к сему действу. Так что мужчина спокойно промывал травы перед сушкой, погруженный в свой внутренний темный мир и вовсе не ожидал, что его кто-то побеспокоит. Поэтому для него стало полной неожиданностью, когда прямо перед ним возник босоногий мальчишка и затараторил: – Там тебя академик зовет. Говорит, чтобы ты всё бросал и мчался на площадь, а то там ваших порешат. Рен отстранился от людей, погруженный в свои проблемы, но никогда не бросил бы тех, кто ещё совсем недавно находился у него в подчинении, и то, что академик Ланвир прислал за ним, указывало на большие проблемы. Блондин бросил всё и как был в одежде, залитой грязной водой, так и помчался. Площадь встретила его многоголосным криком, и градус перебранки был таков, что вот-вот начнется потасовка, переходящая в массовое побоище. Разобраться в этом оре и выяснить причину происходящего казалось нереальным, так же как и найти академика. Но тут громогласный окрик Елисея мгновенно навел порядок. – А ну сделали тишину! Устроили здесь балаган! Думаете, что чем громче орете, тем быстрее проблему решить можно? – Так это не проблема. Это беда, – выкрикнул кто-то из толпы. Рен его не видел, а по голосу не признал. – А если орать будете, то беда уйдет? – с нескрываемым ехидством поинтересовался глава деревни. – Но ведь надо что-то делать! Как-то проблему решать! Из толпы опять понеслись крики, но тут Рен заметил Ёрша и попытался протиснуться к нему, не вслушиваясь в возобновившуюся перебранку. – Что стряслось? – сразу же поинтересовался блондин у лекаря, пристраиваясь рядом. – Да как всегда. Бригада дебилов толком ангар не обработала и там паразиты завелись. – И всё? – Рен несказанно был удивлен. – Только из-за этого такой бунт? – Да нет, из-за другого. Туда почти весь урожай цирия загрузили. Вот его и попортили. – А потеря цирия большая проблема? – Не просто проблема. Это настоящая катастрофа. Без такого уникального фрукта нас ждет зимой эпидемия цинги. – И народ об этом знает? – уточнил Рен, уже понимая масштаб случившейся трагедии. Лекарь согласно кивнул. – Но ведь уже ничего не изменить. Чего митинговать попусту? – А наказать виновных? – недобро усмехнулся лекарь. Тем временем ситуация на площади претерпела изменения. Толпа расступилась, образуя в центре пустой круг и там выстроились в неровную линию мужики, понуро опустившие голову. Как понял Рен, это и были виновные в случившейся трагедии, и блондин с сожалением отметил, что среди этих людей оказался Карл. Блондину сразу было понятно, что сам Карл никаких решений не принимал и строго следовал указаниям своего «начальства». На собственные решения у него мозгов не хватило бы, а теперь из-за чужой халатности попадал под общую раздачу. Именно в этот момент картинка перед глазами Рена начала плыть и мужчина почувствовал, что его самого ведет в сторону. Инстинктивно ища опору, он ухватился за рукав куртки стоящего рядом Ёрша. – Эй, парень, ты чего? – но блондин уже не мог ответить, под натиском приступа утратив связь с реальностью. – Только этого не хватало! Ёрш, сообразив что к чему, обхватил Рена за талию, крепко прижав к себе, и потащил подальше из толпы. Добравшись до подходящего бревна, он усадил блондина и попытался привести того в чувства. Не сразу, но ему это удалось. Дыхание Рена постепенно стало ровнее, хоть бледность лица и испарина никуда не делась, но голова заработала сразу. Он хорошо помнил, зачем пришел сюда. – Ёрш, – всё ещё слабым голосом зашептал он. – Чего там нарешали? – А оно тебе надо? – Надо. Там Карл. – Карл? Какой?.. – лекарь, обеспокоенный за своего ученика, не сразу понял, о ком идет речь. – О себе беспокойся, а другие за себя пусть сами думают. – Я всё равно скоро умру, а он совершенно не приспособлен к жизни. Кто поможет Карлу, если не я? Ёрш в задумчивости смотрел на человека, которого совершенно не понимал. Он знал, что в этом исхудавшем и внешне хрупком мужчине скрыта большая сила. Недаром сам Жаба-Бо не просто носился с отцом Рена, а безмерно уважал, хоть тот и был почти пацаном. Сильный для других, «Ледяной принц» оказался слаб для себя и не то что не спасал себя, а готов был пожертвовать остатками сил. Это было выше понимания Ёрша. – Вопрос уже почти решен. Их хотят изгнать из деревни. – Но это практически смерть, особенно в преддверии зимы, – удрученно проговорил Рен. – Так на это и рассчитано. Типа показательная кара, чтобы другим неповадно было халатно относиться к своей работе. – Но ведь должен же быть хоть малейший шанс помочь этим людям? Карло ведь ни в чем не виноват! Он ведь как телок, что ему сказали, то и сделал. Ёрш присел рядом с Реном, задумчиво жуя травинку. Он не знал, как донести до человека, ставившего интересы других выше своих, простую истину: здесь каждый сам за себя, и только страх наказания в виде изгнания позволяет жить сплоченно и придерживаться общих правил. Хотя… Лекарь внимательно посмотрел в глаза ожидающему ответа мужчине и ничего не сказал. Такие как Рен не поймут. У таких другие ценности, иные принципы и свой собственный кодекс чести, впитанный с молоком матери из поколения в поколения. Поэтому Ёрш не стал попусту сотрясать воздух, а дал исчерпывающий ответ: – Если удастся возместить потери, то их простят и позволят остаться на зиму в деревне, назначив испытательный срок. – И как их возместить? – Заполнить амбар плодами цирия. Рен нахмурился, усиленно думая и что-то решая для себя. Он нервно покусывал нижнюю губу, что указывало на то, что решение явно не из простых. Потом мужчина, прикрыв глаза, глубоко вздохнул и с шумом выдохнул, и вмиг его лицо разгладилось, убирая следы печали и усталости. Ёршу даже показалось, что перед ним сидит не мужчина, а подросток, настолько его лицо стало по-детски светлым. – Ладно, можно попробовать. Ведь хуже всё равно не будет. С этими словами блондин поднялся и решительно направился в самую гущу собравшихся. Рен вел себя так, словно с ним всё в полном порядке и он не умирал всего лишь пару минут назад. Ёрш, пораженный такой метаморфозой, замешкался всего лишь на мгновение, а блондин уже скрылся за спинами стоящих впереди людей. Те самые люди, расступившиеся сначала, пропуская чужака вперед, почувствовали, что сейчас будет происходить что-то интересное, двинулись следом, плотнее смыкая ряды. Так что самому лекарю уже пришлось с трудом протискиваться вперед, и когда он добрался до центра площади, представление было в самом разгаре. Вернее, Рен уже успел высказать свое предложение, и сейчас глава бушевал. – Мне говорили, что ты профессор, а оказывается, что самым наглым образом врали. Ты не профессор! Ты дебил! – Не стоит оскорблять меня. Я свою ученую степень профессора ботаники заработал честным трудом. – Так ты ещё и ботаник?! – орал Елисей, чуть ли не слюной брызжа. – Так вот, господин ботаник, если ты не знаешь, то я тебя просвещу! У любого растения есть жизненный цикл. Вначале оно зацветает, потом завязываются плоды, которые мы собираем только после вызревания. На всё про всё уходит четыре месяца. Через месяц падут снега и цирий зацветет только весной. Надеюсь, это понятно твоей тупой башке? – Я, господин глава, не зря имею ученую степень по ботанике, – вопли Елисея не произвели на Рена никакого эффекта, и он отвечал, нагло копируя интонацию самого главы. – Про циклы растений знаю побольше вашего. В данном случае всего лишь требуется повторить данный цикл, только в ускоренном режиме. – Ты что, больной? – уже более спокойно поинтересовался глава, на что губы блондина сжались в плотную полоску, настолько сильно, что даже побелели. – Моя болезнь не имеет к происходящему никакого отношения. Хотя… в связи с ней имеется один нюанс. – Какой? По мере разговора злость и раздражение главы уходили, но внутри нарастало напряжение. Елисей, как и все собравшиеся, не понимал, что происходит, и если народ просто ждал продолжения, то глава искал подвоха. Он нутром чуял, что здесь что-то не так, а своему «нутру» привык доверять всецело. Это не раз спасало не только его самого, но и окружающих. – Мне элементарно может не хватить сил. Поэтому нужна своеобразная… подпитка. Пол-литра крови. По рядам собравшихся прошелся шепоток. Многие от своих матерей слышали, что некоторые народы практикуют кровавые ритуалы, но никто с таким не сталкивался. – То есть? Я должен отдать тебе пол-литра своей крови? – Елисей всё же уточнил, не до конца веря в то, что услышал правильно. – Твоя кровь, глава, мне без надобности. Её должен отдать белый волк, причем необязательно добровольно. При последних словах выражение умиротворенности покинуло лицо блондина и появилась злость, граничащая с ненавистью. Елисей с трудом подавил в себе желание отшатнуться от собеседника. Перемены, происходившие с Реном, были мгновенными и иногда поистине ужасающими, отчего глава терялся. Не знал он и в этот раз, что ответить, но тут в их спектакль абсурда вмешался ещё один актер. – Рен, что ты творишь? – зашипел появившийся рядом капитан Вайзен. – Не ввязывайся в разборки местных. Пусть они сами… – Местных?! – блондин сразу сменил дислокацию, резко развернувшись к мужчине. При этом выражение его лица не предвещало ничего хорошего. – В отличие от вас, господин капитан, я буду защищать своих подчиненных до последнего вздоха. Отправляясь в эту экспедицию, они вверили свою жизнь в мои руки, и я несу за них ответственность. – Но, Рен… – Карл мой подчиненный, – блондин особо выделил слово "мой", вкладывая в него особый смысл. – И если в моих силах помочь ему, то я помогу. – Помочь? Как ты сможешь помочь?! Вырастишь до холодов новый урожай этого чертова цирия?! – Не до холодов, а за ближайшие сутки. Сейчас, глядя на двух мужчин, стоящих друг напротив друга, Елисей понял, почему пришлые называли Рена ледяным принцем. Вся его поза и стать говорили о высоком положении, вернее, происхождении. Осанка, положении рук, разворот головы, гордый взгляд – всё это впитывается с молоком матери и научиться этому невозможно. Хоть Рен и выглядел замученным, болезненно бледным, но, в отличие от капитана, смотрелся шикарно. Капитан Вайзен, напротив, всем своим видом демонстрировал свою полную несостоятельность как руководителя, коим он по сути для пришлых и являлся. Он переминался с ноги на ногу, постоянно поводил плечами, нервно то сжимая, то разжимая кулаки. На его лице отчетливо проступала злость, но если Рена эта злость делала надменным, то Вайзен больше напоминал отчаявшегося побитого пса. – Рен, но ты же не Бог! – в отчаянии выкрикнул капитан. – Да, я не Бог. Боги не умирают. Они бессмертны. А я ботаник. Всего лишь ботаник. Разговор окончен, – блондин говорил короткими фразами, словно через силу выплевывая слова. Над верхней губой появилась испарина, и Елисей понял, что Рену действительно плохо и он держится из последних сил. Становилось ясно, что кем бы он ни был, но его план неосуществим. И впервые за последние дни главе искренне стало жаль этого человека. Ведь Рен так же, как сам Елисей, готов был отдать за своих людей всё, даже собственную жизнь. Вот только после того, как он не сумеет пополнить запасы цирия, его ждет смерть. Деревенские, получив надежду, не простят её потерю. – Итак, Елисей, вы согласны дать нам с Карло шанс? – Вырастить за сутки цирий? – Да, но только при наличии крови белого волка. – Согласен, и если у тебя это получится, то белый волк будет снабжать тебя этой кровью чуть ли не ежедневно. Елисею показалось, что при последних словах блондин улыбнулся так, словно он победитель или по крайней мере выиграл суперприз. – Отлично! Тогда поживём. Карло! – Да, профессор? – Здоровяк протиснулся вперед, переминаясь с ноги на ногу. Он явно чувствовал себя виноватым. – Пойдем, будешь помогать мне. Мы уйдем в ночь, и ни одна живая душа не должна появляться в районе посадок цирия. Надеюсь, глава, вы сумеете это обеспечить? И да, до ночи мне нужна кровь.