Волчья песнь

Имея в предках довольно горячих и скорых на расправу мужчин, Елисей считал себя их полной противоположностью. Он всегда думал на десять шагов вперед, не принимал поспешных решений и холодная голова с трезвым разумом ему в этом помогали. Он никогда, совершенно никогда не отступал от намеченного плана и имел титановую выдержку. Только вот так было, пока в их деревне не появился «ледяной принц». Сейчас Елисей метался в своем доме словно зверь, запертый в клетку. Конечно, усилием воли он мог даже заставить себя лечь спать и уснуть. Но вот его внутренний голос думал иначе. Его второе "я", его зверь рвался наружу. Он чувствовал, что там, за деревенской стеной, происходит нечто ужасное, раздирающее Рена на части, забирающее последние силы и вгоняющее в могилу. Зверь рвался туда, где мог помочь, но Глава дал слово. И это самое слово заставляло его оставаться в стенах дома, мерить шагами комнату от стены до стены и скрипеть зубами от бессилия. Как только первые рассветные лучи коснулись верхушек деревьев, Елисей покинул дом и устремился к городским воротам. Он планировал по-тихому выскользнуть за стены деревни и проверить, как идут дела у Рена. Уж очень неспокойно было у него на душе. Но Главу ждал неприятный сюрприз: возле ворот собралась приличная толпа народа. И ладно бы коллеги блондинчика! Но и своих оказалось вполне достаточно. Причем большинство из своих переживали вполне искренне. Елисей ещё и рта не успел раскрыть, как Ёрш его опередил. – Ладно, граждане-товарищи. Не будем больше воздух попусту сотрясать. Пойду узнаю, как они там. – Почему ты? – единственное, что Глава нашелся сказать. – Так мне Рен разрешил. Сказал, мол, придешь посмотришь что да как, а потом и остальных позовешь. Дальше Ёрш разглагольствовать не стал, а направился за ворота. Его не было мучительно долго. Или это только Главой каждая минута ожидания воспринималась как вечность? Оглянувшись по сторонам, мужчина понял, что так казалось не только ему. Академик Ланвир, заложив руки за спину, мерил шагами площадку возле ворот. При этом неустанно шепча себе под нос: «Только бы Светлейший Гарторис не узнал. О всемогущие жрецы, только бы Светлейший Гарторис не узнал». Капитан Вайзен сидел на корточках у стены, жуя травинку. Но степень его нервозности выдавали руки, периодически сжимающиеся и разжимающиеся в кулаки. Да и деревенские чувствовали себя не в своей тарелке, не в состоянии скрыть беспокойство за чужака. Здесь собрались не только люди, отвечающие за сбор урожая, но и совершенно непричастные к этому виду работ. Они разбились на небольшие группы и тихо переговаривались между собой, тщательно приглушая голоса. Но вот наконец раздался крик дозорного у ворот: – Лекарь возвращается! Люди встрепенулись и подтянулись ближе к воротам. Ёрш появился спустя минут десять и сразу объявил: – Рен ещё поет. – В смысле – поёт?! Что поёт?!– Глава даже не пытался скрыть своего возмущения. – Какая разница, что и как он поёт, – включился в разговор академик Ланвир. – Главное, чтобы результат был. Цирий уже готов? Рен сумел пробудить к жизни эти растения? – Сумел-сумел, – закивал головой лекарь. – В принципе уже можно корзины брать и выдвигаться для сбора урожая. Вроде всё хорошо – обещание выполнено, но от внимательного взгляда Главы не ускользнула обеспокоенность Ёрша, и явно не отсутствием урожая, хотя в наличие последнего Елисей всё ещё не верил. Ему захотелось вытряхнуть всю информацию из пожилого лекаря, но… Он отдал приказ выдвигаться к роще цирия и сам возглавил процессию. С каждым шагом, приближающим Главу к заветной роще, иррациональное беспокойство, охватившее его еще в деревне, неуловимо усиливалось. Его внутренний зверь начал неистово биться, пытаясь вырваться на волю и спасти неизвестно кого. Невероятным усилием воли Елисею удавалось сдерживать его, но он при этом ощущал себя неопытным щенком, едва совершившим первый оборот. Удивленно-восторженные возгласы односельчан отвлекли Главу от невеселых мыслей. Подойдя ближе, он сам готов был к ним присоединиться. Пару дней назад, ещё до скандала с загубленным урожаем, он проходил мимо этой рощи, и деревья цирия выглядели иначе: голые остовы стволов чернели сквозь паутину тонких черно-серых веточек, сбросивших пожухлую листву. Деревья, отдав людям свой урожай, приготовились к зимней спячке. Сейчас же это место выглядело поистине сказочно. Деревья превратились в ярко-зелёные шары, вновь покрывшись густой листвой, сквозь которую обильно желтели мясистые плоды цирия. Елисею показалось, что сейчас урожай ещё более обильный, чем перед этим. Люди, пришедшие на сбор урожая, обходили деревья, рассматривая их как некое чудо, срывали плоды и тщательно обнюхивали их. Но вот кто-то решился расковырять толстую корку и попробовать на вкус кисло-горькую мякоть. – Ого! Да это же настоящий цирий! Вы только попробуйте! Все тут же кинулись дегустировать плоды. Глава сам не удержался и поддался общему настрою, сорвав и разломив на две части яркий плод. Привычный резкий запах ударил по чувствительным рецепторам обоняния так сильно, что мужчина даже поморщился. Но откусив, он оказался приятно удивлен, ощутив вкус хорошо вызревшего плода. – Черт, а Рен оказался настоящим волшебником, – тихо прошептал он себе под нос и огляделся в поисках «ледяного принца», но того нигде не было. Внутренний зверь Елисея сразу беспокойно заворчал, и мужчина в этой ситуации был с ним согласен. Не найдя Рена, он выцепил Ерша с одним-единственным вопросом: – Где он? Лекарь не стал изображать из себя дурака, типа не понял о ком речь, а сразу махнул в нужную сторону. – Он там. Рен совсем плох. – Что, кровь опять нужна? – нахмурился Глава. – Думаю, уже бесполезно. Но лучше у него сам спроси. По тому, как лекарь отводил в сторону взгляд, Елисей понял, что тот знает, но недоговаривает что-то очень важное, а пытать его – только время зря тратить. Мужчина отшвырнул недоеденный плод и решительно зашагал в указанном направлении. «Ледяной принц» обнаружился через пару сотен метров и он больше походил не на ледяного, а на замороженного. Мужчина лежал на расстеленной на земле куртке Карла в позе эмбриона и его била крупная дрожь, да такая, что было слышно, как стучат зубы. Карло стоял над ним ничего не предпринимая, в растерянности то протягивая руки к Рену, то опуская. Услышав приближающиеся шаги, он сразу обратился к Главе за помощью: – Профессору плохо. Совсем плохо. А я тут… А он… И вот… Елисей кинулся к лежащему на земле и попытался растормошить того, чтобы узнать чем помочь, ибо обращаться к Карло считал бесполезным. Ведь здоровяк до его прихода не оказал никакой помощи. Но все попытки оказались тщетны – тот не приходил в себя. С каждым мгновением Рену становилось всё хуже, и вот к зубодробительной морзянке добавились свистящие хрипы. Каждый вдох-выдох давался ему с большим трудом и казалось, что это последний в его жизни глоток воздуха. – Чего ты стоишь?! – заорал Глава на Карло. – А что делать? – Как что?! На помощь звать! – Тупость этого здоровяка невероятно раздражала. Елисей вцепился бы ему в глотку, если бы не боялся выпустить из рук умирающего парня. – Кого звать? Ему только эта тварь и поможет, а его нигде нет! – зло выкрикнул Карло. – Какая тварь? Кто поможет?! – Да оборотень этот! Чтобы он сдох! Который в белого волка обращается. Его все местные знают, но как только я про человеческую личину начинаю выспрашивать, так сразу глаза в сторону отводят. Прикрывают этого говнюка мерзкого! Елисей аж подвис от услышанного, вернее от того, с какой жаркой ненавистью всегда спокойный, местами даже инфантильный Карло говорил о белом волке. Его кулаки были сжаты до белых костяшек, желваки ходили ходуном, а глаза прищурены. Был бы зверем – точно б загрыз насмерть. – Рену опять нужна его кровь? – уточнил Глава. – Хуже! Крови уже недостаточно. Рен слишком много потратил сил, выращивая цирий! – Так что ему нужно? – Карло мялся словно мальчишка, а Елисей терял терпение. Ледяной принц умирает – умирает у него на руках, а этот молчит. – Ну! Говори же! – Семя этой твари! – выкрикнул мужчина и отвернулся, опустив голову, словно стыдясь своих слов. – Что? Что ему надо? – Елисею показалось, что он ослышался. – Что слышали, – буркнул Карло не оборачиваясь. Он тяжело вздохнул и начал очень тихо говорить, словно боялся, что их могут услышать: – Рен, он не такой как все. Он особенный. И не потому, что так ведет себя, а потому что таким родился. На самом деле он не заболел. Его изнасиловали. Белый волк. Он не просто изнасиловал Рена, а осквернил его тело своим семенем. Это запустило механизм перестройки тела. Но тело не может перестроиться без биоматериала. А материала нет. Поэтому тело Рена не перестраивается, а разрушается. Той крови, которую ему выдавали, ничтожно мало. Её хватало только на медленное угасание. Родители Рена ищут его и обязательно найдут, он хотел дотянуть до их прилета, чтобы нас забрали отсюда, а не оставили умирать. А теперь ничего не выйдет. Он умрет, и генерал нас всех прикончит. Вот так! Глава слушал излияния Карло, раскрыв рот. Он и подумать не мог, что всё так плохо. Ему казалось, что «ледяной принц» сам себя доводит терзаниями по поводу изнасилования, типа из-за поруганной чести. Мол, не может справиться с позором или душевной травмой. А всё оказалось гораздо серьезнее. – Как ему помочь? Ну! Чего молчишь?! – Так я сказал уже… – у Карло словно перегорел запал, и он опять стал тихим и мнущимся. – Нужно чтобы в его тело попала жидкость этой твари. Ну, там семя или хотя бы слюна. Как-то так… – Я понял. Иди в деревню. – А как же Рен? – Теперь это не твоя забота. Не дожидаясь ответной реакции Карло, Глава подхватил бессознательное тело «ледяного принца» и пошел прочь. Прочь от посадок цирия. Прочь от деревни. Туда, где их никто не найдет и не помешает. Но уйти далеко они не успели. Очередной хриплый стон Рена перешел в удушающий кашель, от которого он начал захлебываться. Тонкие пальцы блондина вцепились в собственную гортань в попытке разодрать её, чтобы получить жизненно необходимый глоток воздуха. Елисей, может быть, и замялся бы в раздумьях, что делать, но его зверь оказался настроен решительно. Он словно перехватил управление человеческим телом и стал действовать вместо хозяина, вцепившись хрупкими человеческими зубами в собственное запястье и разрывая его. Как только первые рубиновые капли попали в глотку задыхающемуся Рену, тому сразу стало легче и удушающий спазм отступил. Елисей тут же подхватился на ноги и продолжил путь, воспользовавшись передышкой. То что удушающий приступ вскорости повторится, он не сомневался. Поэтому спешил, как мог. Конечной целью пути стала небольшая пещера, укрывшаяся в расщелине оврага. Елисей обнаружил её будучи ещё подростком и иногда пережидал в ней непогоду. За столько лет он ни разу не видел в пещере чужих следов и был уверен, что и сейчас их здесь не найдут. Войдя в пещеру, мужчина повел носом, проверяя наличие посторонних запахов, и, убедившись в их отсутствии, принялся претворять свой план в жизнь. Он застелил своей курткой сваленную в углу сухую траву, служившую ему подстилкой, и аккуратно опустил на неё Рена. Дыхание блондина опять стало сиплым, новый приступ удушья явно был не за горами, поэтому стоило поспешить. Елисей быстро избавился и от рубашки, и от обуви со штанами, начал раздевать Рена. Молодой мужчина никак не реагировал на действия Главы. Избавившись от одежды, Елисей замер в нерешительности. Разумеется, он не был девственником и достаточно поимел партнеров обоих полов, но ему ещё никогда не доводилось заниматься сексом с бессознательным человеком. Это смахивало на форменное изнасилование. Хотя… кого ему стыдиться? Сейчас он спасал жизнь другого, которую… Елисей тряхнул головой, решительно отгоняя прочь мысли, которые так и норовили сформулироваться в обличительную речь. Перевернув бессознательное тело на бок, мужчина пристроился сзади. Елисей, двигаясь механически, старался ни о чём не думать, просто делать свою работу. Но нет-нет да зависал взглядом на остром плече блондина или излишне худой руке. Он и до этого замечал, что Рен похудел, но, не видя того без одежды, не думал, что настолько. Его руки походили на тонкие палки, обтянутые складками кожи. Каждое ребро просвечивало сквозь бледную кожу и казалось, что стоит неловко повернуть тело, и ребра вырвутся наружу, протыкая пергаментную кожу. Внутренний волк жалобно скулил, видя до чего довел себя Ледяной принц, и совершенно не обращал внимания на процесс соития. Разумеется, ни о каком удовольствии речи не шло, и Елисей вздохнул с облегчением, излившись в блондина. Через пару минут Глава почувствовал, что тело в его объятиях перестало быть ледяным и стало постепенно согреваться, несмотря на то что они оба были по-прежнему обнажены. Волк довольно заурчал и пожелал прижаться сильнее, но у Елисея оказались другие планы. Он, пусть и неохотно, разорвал контакт и, встав на ноги, принялся одеваться, а Рена прикрыл его же курткой. Мужчине хотелось малодушно сбежать, оставив здесь Рена, ведь кризис миновал и тому на глазах становилось легче. Дыхание выровнялось, противная дрожь исчезла, да и кожа на первый взгляд избавилась от синюшной бледности, чуть порозовев. Но оставлять всё на самотек ни в коем случае было нельзя, им стоило поговорить, объясниться. Приведя себя в относительный порядок, хотя бы внешний, Елисей присел в отдалении на корточки, подпирая стену, и принялся ждать. Через некоторое время Рен зашевелился, приподнялся на руках и попытался сесть. Елисей расположился так, что находился за спиной у лежащего блондина. Он малодушно пытался хоть так оттянуть неприятный разговор. С первой попытки у Рена не получилось сесть, впрочем, как и со второй. Но его упорству можно было только позавидовать. Он опять и опять приподнимался на дрожащих руках, отрывая своё тело от подстилки. Внутренний зверь бился чуть ли не в агонии, желая помочь, но Глава удерживал его «железной рукой». Наконец блондин справился с задачей и уселся, опираясь на руки, после этого решился осмотреться. Голые каменные стены пещеры его явно не впечатлили, вызвав только недоумение, ведь он отключился среди деревьев цирия. Но вот взгляд мазнул по замершему Елисею и яркий водоворот эмоций отразился на бледном лице. Сначала удивление, потом прозрение и в заключение – презрение. – Так вот ты какой, белый волк… – тихо прохрипел он. – Какой есть. В пещере повисла гнетущая тишина. Рен подтянул к груди колени и примостил голову на них. Он много чего имел сказать этому существу и пару недель назад именно так и поступил бы, но… сейчас молчал. Всё перегорело и блондин смирился со своей скорой кончиной. – Почему ты не сказал? – Елисей не выдержал первым. – А зачем? – Как это зачем?! – Какой теперь в этом смысл? – Ты же умираешь! – Умираю. Елисей совершенно не понимал этого человека. Как можно быть таким спокойным, говоря о собственной смерти? В свете полученной информации прежнее поведение Ледяного принца казалось более логичным. Но сейчас… Глава предпринял ещё одну попытку достучаться до Рена. – Неужели тебе не хочется жить? – А зачем? – Как это зачем?! Неужели ты не понимаешь ценности жизни?! Мы здесь боремся за каждый прожитый день, а ты!!! Зверь не хотел потерять свою пару и старательно поддерживал Елисея в его желании достучаться до блондина, пусть и проявлением негодования. А Рен… Рен с усталым безразличием взирал на беснующегося мужчину и молчал. В конечном итоге Глава сдулся и тихо спросил: – Чего же ты молчишь? – А что говорить? Ты ничего не понял. – Так объясни! Скажи так, чтобы я понял. – Я. Тебя. Ненавижу. – Это не новость. Но ведь это не повод расставаться с жизнью. Блондин тяжко вздохнул и уткнулся лбом в собственные коленки, спрятав от Елисея лицо, и только после этого заговорил: – Когда я был маленьким, папа мне рассказывал красивые сказки об особенных людях и я ему верил. Я верил в то, что, когда стану взрослым, встречу своего единственного и любимого, мужчину, которому смогу доверять как самому себе. Я готов был довериться ему, измениться ради него и это не казалось страшным. Для меня было естественным измениться ради любимого, стать таким как он, получив взамен любовь и поддержку. Но ты взял меня помимо моей воли. Ты запустил процесс перестройки моего организма, не дав мне не то что поддержки в этом тяжелом процессе, а элементарного биологического материала. Теперь я нахожусь в полной зависимости от тебя до конца моих дней. Теперь мне, чтобы жить и дышать, придется униженно вымаливать у тебя крохи твоей плоти: глоток крови, каплю слюны или спермы. Я буду вынужден валяться у твоих ног в прямом смысле слова. Прикажи ты мне на площади перед всеми проползти на брюхе и вылизать грязь с твоих сапог – я это сделаю. Ведь иначе меня ждет мучительная смерть. Я буду готов исполнить любой твой приказ. Ведь иначе меня ждет мучительная смерть. Я буду исполнять любой твой каприз, даже самый безумный. Ведь иначе меня ждет мучительна смерть. И это всё с человеком, которого я ненавижу и который презирает меня. Это не жизнь… Это мерзкое существование… Я не хочу себе такого будущего. Лучше умереть сейчас. Вот дождусь отца и покончу собой. Мне не нужна такая жизнь… Рен замолчал, и Елисей не знал, что сказать в ответ. Сейчас он увидел сложившуюся ситуацию глазами другого и понял, какой тварью, каким монстром является на самом деле. Он не думал, что всё настолько плохо. Хотя… последние слова блондина неприятно кольнули, и Глава не смог удержаться, чтобы не съязвить: – Слова говоришь страшные. Такие, что аж душу заморозить можно. Но действия разняться со словами. От этого появляется чувство омерзения и нет доверия к тебе и твоим словам. – Это мои действия вызывают омерзение? Да ты на себя сначала посмотри, моралист проклятый! Что такого ты услышал в моих словах? Я был искренен как никогда, а ты! – Говоришь, что жить не хочешь, что мечтаешь покончить с собой, а сам отца дожидаешься! Что, без него зрителей маловато? Рен устало посмотрел на главу и в презрении скривил губы. Изможденное лицо и до этого не блистало красотой, а сейчас превратилось в некую безобразную маску. – Не стоит, белый волк, судить о людях по себе. Я хочу, чтобы моих людей эвакуировали с этой планеты и доставили домой. Но боюсь, что отец, найдя здесь только мой труп, может отыграться на ни в чем не повинных людях и в наказание бросить их на верную смерть. Так что сначала эвакуация, а только потом избавление от мучений. А теперь пошел вон. Разговор окончен. Блондин отвернулся от Главы и принялся с осторожностью, избегая резких движений, одеваться. Зверь Елисея жалобно заскулил, признавая идиотизм и поражение собственного хозяина, но поделать ничего не мог. Мужчина резко встал и покинул пещеру, не оборачиваясь и не оглядываясь назад. Поэтому и не увидел, как плечи Рена содрогнулись от беззвучных рыданий. Несмотря ни на что, ему очень хотелось жить…