Волчья песнь

С того дня между Реном и Елисеем началось общение. Назвать его нормальным даже у невероятного оптимиста Ерша язык бы не повернулся, но, как говорится, лед тронулся. Глава, несмотря на свою занятость, находил время на блондина. Каждое утро он приходил в дом лекаря и вместе с ними завтракал. При этом он неизменно в первую очередь интересовался самочувствием Рена, а уж потом пытался беседовать на отвлеченные темы. Причем это, как очень скоро убедился блондин, был не формальный интерес к его здоровью, а вполне искренняя забота. На подобные вопросы Рен неизменно отвечал: – Терпимо. Пока ещё не сдох. Но организм работал на перестройку и после того единственного соития, произошедшего неделю назад, биоматериал явно исчерпал свои ресурсы, и требовалась очередная «подзарядка». Рен промучился в болевой горячке почти всю ночь, поэтому на подобный вопрос раздражённо буркнул в ответ: – Почти умер. Елисей сразу же всполошился и пристал с расспросами. Вернее, попытался учинить форменный допрос: "Что? Как? Почему и когда?" Но тут его осадил лекарь: – Неужели ничего не понимаешь? Организм Рена требует твоё ДНК, а его нет. Вот и мстит непутёвому хозяину, что такую малость обеспечить не может. – Почему мне сразу не сказали? – нахмурился глава. – Или нравится из себя жертву изображать и мучиться понапрасну? – Да нет, – криво усмехнулся блондин, – просто никак не привыкну, что мне нужно вымаливать у тебя каждый глоток своей жизни. Извини, не приучен я в ногах у кого бы то ни было валяться. Воспитан иначе. Но я исправлюсь, ведь со временем ко всему привыкаешь. Вот и я привыкну на брюхе ползать. – Чего ты сразу передёргиваешь и впадаешь из одной крайности в другую? – в ответ ощетинился глава. – Сам бы научился для начала нормально разговаривать, а уж потом строил бы жертву неприкаянную! Но до того как Рен успел выдать в ответ очередную колкость, вмешался лекарь. Ёрш с силой хлопнул ладонями по крышке стола, да так громко это у него получилось, что оба спорщика разом вздрогнули и уставились на пожилого мужчину. – Да, я смотрю, что терпение, взаимоуважение и красноречие – не ваш конек! И тем более не добродетель! Вам обоим учиться, учиться и ещё раз учиться. А начать стоит с того, что прежде чем рот открыть и друг другу что-то сказать, посчитайте мысленно до десяти. Этого времени как раз хватит, чтобы будущую фразу осмыслить. А то слово – не птица, вылетит – не поймаешь и назад уже не воротишь. Взяли моду зубы скалить друг на друга! Тьфу! – старый лекарь в сердцах сплюнул. – Смотреть противно. Рену сразу стало стыдно, и вовсе не перед главой, а перед этим убелённым сединами человеком, который, несмотря на то что получил от жизни по самое не могу, всё же сохранил человечность. А они, два здоровых молодых лба, треплют нервы не только себе, но прежде всего Ершу, которому небезразлична жизнь каждого из них. Проведя достаточно времени в расположении части, где служили его родители, блондин прекрасно умел выделять такую категорию людей: одиноких по жизни, но при этом сумевших создать для себя иллюзию семьи из окружающих вояк. И эта их способность помогала окружающим сохранять не только человечность, но и силу духа. Только сами такие товарищи порой оказывались совершенно беззащитными перед глупостью, а порой и жестокостью окружающих людей. Именно за это и было стыдно, что он невольно причинил боль человеку, который так много сделал для него на этой враждебной планете. – Прости, Ёрш, – виновато потупив глаза, попытался извиниться Рен. – Сам не знаю, что со мной происходит. Я вроде воспитанный и вполне адекватный человек, но в последнее время меня словно подменили. – Так тебя на самом деле подменили, – лекарь согласился с его словами. – Только ты этого понять не хочешь. Не только Елисею предстоит познакомиться с тобой новым, но и самому стоит озаботиться этим вопросом. Ладно, все успокоились, заканчиваем завтрак и займёмся процедурой кровообмена. Хотя… вам бы по-хорошему другими жидкостями обменяться… – Я к этому не готов! – резко выпалил блондин, не дослушав пожилого лекаря. – Так ты и не будешь никогда готов, – говоря это, Елисей смотрел в окно, старательно отводя взгляд от Рена. – Я тут с нашими старшими женщинами немного поговорил. Так вот, после пережитого насилия, каждый новый раз вступая в связь со своими насильниками, они испытывали не меньшее отвращение, чем в первый раз. У большинства из них появилось не только отвращение к сексу вообще, но даже непереносимость обычных прикосновений другого человека. – К чему ты это сейчас говоришь? – блондин оказался очень удивлён такой перемене в разговоре. – К тому, что ты каждый раз вздрагиваешь, когда я подхожу к тебе вплотную. А уж про то, чтобы просто коснуться тебя рукой или приобнять, вообще можно не мечтать. Причем ты никого к себе не подпускаешь. Даже этого твоего Карло, хоть он готов носить тебя на руках в прямом смысле этого слова. – И? – Рен нахмурился в ожидании продолжения. – Я безнадежен? – Нет, я не то хотел сказать. Получается, что вот так сразу ты никогда не будешь готов. Придется поднапрячься… нам обоим. В наш первый раз я был в обличье волка, поэтому негативные тактильные ощущения у тебя будут связаны прежде всего с шерстью зверя. Ну а второй раз ты не помнишь, потому что был в отключке. Вот значит нам и надо привыкать друг к другу на этом уровне ощущений. Для начала стоит просто поспать вместе. Подожди, не перебивай, – остановил он Рена, было открывшего рот, – и дослушай до конца. Мы будем просто спать в одной постели здесь, в доме Ерша, потому что именно здесь ты чувствуешь себя в безопасности. Пусть он тоже спит с нами в одной комнате, чтобы тебе было спокойнее. К тому же мы оба будем в одежде. Приставать к тебе и на что-то там намекать не стану. Одно только условие: мы завяжем тебе глаза, чтобы ты ничего не видел, а основывался только на тактильных ощущениях. Лады? Блондин стоял перед главой и не верил услышанному. У него появилось стойкое ощущение, что у Елисея раздвоение личности и сейчас перед ним сидит совершенно другой человек, которого он видит впервые в своей жизни. Но если подумать хорошенько, предложение главы не лишено смысла и стоило попробовать его реализовать. Ведь чем ближе приближался день «икс», тем сильнее Рену хотелось жить. – Хорошо, я согласен на твоё предложение, – сделав над собой усилие, он всё же согласился. – А сейчас хочу твоей крови. Ёрш только хмыкнул на двусмысленность последней фразы и увлек главу в соседнюю комнату, выполняющую роль кабинета лекаря. После, оставшись с лекарем вдвоём, Рен вернулся к этому разговору, поскольку странность происходящего не давала ему спокойно жить, о чём он и поведал своему умудрённому прожитыми годами другу. – Ай, не обращай внимания, – отмахнулся тот. – Елисей дело говорит, давай попытаемся применить данную методику. Вдруг что дельное получится? – У меня сложилось такое ощущение, что это не его слова. Словно я разговаривал с другим человеком, и у нашего главы… эм… Как бы сказать? Что-то типа раздвоения личности. Ёрш только рассмеялся на это заявление: – Ты посмотри, какой внимательный! Это действительно не его слова и не его идея. Это методика, разработанная Тиной. Она до того, как попала к пиратам, получила неплохое психологическое образование. Вот и пыталась помочь нашим женщинам как могла. Да и дружила она сильно с мамкой Елисея, а после того как та померла, Тина забрала мальчишку в свой дом. Думаю, что Елисей, будучи подростком, достаточно наслушался подобных душеспасительных бесед. От такой новости блондин даже присел на стоящую рядом лавку. Это надо же! В этой забытой всеми Богами деревне есть отличный мозгоправ, а он мается и не знает что делать! Но Ёрш, видя его воодушевление, быстро спустил на грешную землю: – Нет больше нашей Тины. Померла она… На том разговор и свернулся. Каким-то шестым чувством Рен уловил, что сейчас лекарь не готов с ним говорить об этой Тине. Явно в той давней истории было что-то личное и явно неприятное, потому как отголоски застарелой боли мелькнули во взгляде мужчины. Всего лишь на мгновение, и Ёрш взял себя в руки, но этого мгновения Рену хватило, чтобы увидеть и не лезть с ненужными расспросами. Блондин здраво рассудил, что если тот захочет, то расскажет сам. Ну а если нет, то и не стоит бередить застарелые раны… Елисей пришёл в их дом, когда уже стемнело, но, несмотря на поздний час, хозяева ещё не ужинали, дожидаясь главу. Тот от предложенной еды отказался, заявив, что не голоден, и только потягивал едва тёплый настой с пряными травами да исподлобья наблюдал за Реном, что значительно портило и настроение, и аппетит последнему. Блондин с трудом запихивал в себя тушёные овощи, совершенно не обращая внимания на их дивный вкус. При этом усиленно пытаясь придумать внятную причину для отказа от этой безумной затеи. И в этот момент за дверью послышалось тихое шебуршение, словно кто-то неуверенно пытался поскребстись в неё. – Кого-то ещё в гости ждёте? – усмехнувшись, поинтересовался Елисей. Рену сразу же захотелось огрызнуться и заявить, что это, мол, не твоё дело, но не успел. Ёрш, как хозяин дома, взял всё в свои руки. – Сейчас проверим! – и очень споро, несмотря на свой возраст, оказался у двери и резко распахнул её, да так и замер. Рен никого из-за стоящего к ним спиной лекаря не увидел, но тот с кем-то заговорил, при этом интонация оказалась мягкой или даже ласковой: – Ты что-то хотел, дружок? Чего молчишь? Стесняешься? Понятно. Небось Елисея ищешь? Тогда проходи. Здесь он. Мужчина отступил в сторону, пропуская позднего гостя, и Рен, к своему немалому удивлению, увидел черноволосого мальчишку лет шести. При его появлении Елисей сразу же подобрался и подался вперед, протягивая ребёнку руки, а тот, не раздумывая, бросился к нему в объятия. – Арчи, хороший мой, я же предупредил, что останусь здесь ночевать. – А я не хочу дома быть. Одному страшно, – протараторил мальчишка, уткнувшись Елисею в живот и вцепившись мёртвой хваткой в его куртку. – Ты же не один. Тётя Роза обещала присмотреть за тобой. – Не хочу с тётей Розой. Я с тобой хочу…– в голосе мальчика Рен отчётливо услышал слёзы и поэтому решился вмешаться: – Пусть остается, если ему так хочется. Думаю, что Арчи никому из нас не помешает. Так ведь? Арчи отлип от главы и активно закивал, соглашаясь с его словами. При этом на мордашке отразилась такая радость, что Рен понял, что поступил правильно. – Тогда давайте спать укладываться, – постановил Ёрш, доставая заранее приготовленную скрутку. Блондин начал убирать со стола, а лекарь – расстилать для себя матрас на полу, ведь свою постель он уступил им с Елисеем. – Арчи, ты хоть тётю Розу предупредил? А то начнёт тебя ночью по деревне искать. – Не начнёт, дедушка Ёрш. Я ей сказал, – но под пристальным взглядом лекаря покраснел и промямлил: – Я Русу сказал. Он ей точно передаст! Спать все улеглись не раздеваясь, при этом Арчи выглядел сильно удивлённым, но ничего спрашивать у взрослых не решился. Только вот Рен никак не ожидал, что мальчишка к ним в постель полезет и совершенно без какого-либо зазрения совести уляжется посередине. При этом Арчи повернулся к блондину попой, обхватив руками и ногами огромную, по сравнению с самим мальчиком, руку Елисея, словно бамбуковый мишка ствол, и практически сразу уснул. Минут через десять и сам глава отправился в царство Морфея, его дыхание стало ровным, размеренным. А вот Рену совершенно не спалось. Весь сегодняшний день он был в страшном напряжении из-за предстоящей ночи. Он всё думал, думал, представлял что да как и опять думал: «Что будет, если он просто случайно обнимет меня во сне? Как я отреагирую на это? А если неслучайно? Если он приставать начнёт? Вдруг Елисей всё это специально затеял, чтобы добраться до меня?» И все мысли в таком ключе. Мозгами Рен понимал, что хуже, чем оборотень повёл себя до этого, уже не будет, что тот действительно пытается наладить с ним отношения. Но взять под контроль эмоции не получалось… А тут раз, и между их телами оказалась преграда в виде мальчишки, такого живого и теплого, совершенно неопасного. Рен коснулся пальцами мальчишеской спины, провел вверх и вниз. Арчи на это никак не отреагировал, и тогда осмелевший Рен погладил его ладонью. Сквозь тонкую ткань рубашки легко ощущались узелки позвонков и острые крылья лопаток, а ещё тепло. Обычное человеческое тепло, которого так не хватало телу, подвергшемуся трансформации. Блондин сполз ниже со своей подушки и прижался щекой к узкой спине Арчи, да так и уснул, вслушиваясь в размерный стук детского сердечка… Утром Рен проснулся оттого, что ощутил, как то, что лежало на нем сверху, слегка зашевелилось. Он в ужасе распахнул глаза и уставился на вихрастую макушку, уютненько примостившуюся на его груди. «Арчи... – выдохнул он облегченно. – Хорошо хоть, я не заорал со страху, а то напугал бы мальца». Тем временем Арчи, спавший на блондине, опять зашевелился, попытавшись сползти с мужчины. Он не стал ему препятствовать, лишь немного придержал, чтобы мальчишка спросонья не навернулся. От этой возни проснулся и Елисей. – Что такое? – хриплым со сна голосом пробурчал он. – В туалет хочу, – прошептал мальчишка. – Так иди. Чего возишься? После того как Арчи покинул постель, мужчины больше не стали лежать, несмотря на несусветную рань. Рен, ополоснув лицо, сразу же приступил к приготовлению завтрака, и глава не стал смущать его своим присутствием. – Пойду посты проверю, а через часик вернусь. Накормишь завтраком? – Конечно, – только и смог выдавить из себя блондин. Он чувствовал рядом с оборотнем некую неловкость, что его не столько раздражало, сколько смущало. Рен вообще испытывал совершенно иную гамму чувств, не ту, на которую рассчитывал с вечера. И это сбивало с толку. Как обычно, на выручку пришел мудрый лекарь. – Всегда надейся на лучшее и тогда лучшее обязательно наступит, – вместо утреннего приветствия проговорил он. – Ты сейчас о чем? – Рен всыпал мелко дробленые зерна в закипевшую воду и только тогда взглянул на лекаря, излучающего полное довольство жизнью. – Изъясняйся более конкретно, и так голова болит, чтобы ещё твои шарады разгадывать. – Никакая голова у тебя не болит, не наговаривай на себя. Я же вижу, что тебе полегчало. Совместный сон с Елисеем явно пошел тебе на пользу. Рен только передернул возмущенно плечами, но спорить с лекарем не стал. Ведь возразить ему было нечего. Он действительно чувствовал себя выспавшимся и, пожалуй, впервые за несколько дней у него совершенно не болела голова. Поэтому Рен постарался перевести разговор на другую тему. – А этот Арчи, он вообще кто? – Воспитанник Елисея. А что? – Ёрш прищурившись внимательно посмотрел на блондина, но тот был сосредоточен на варке каши и даже не оглянулся. – Ничего. Просто спросил. Очень сильная привязанность не только у мальчика, но и у Главы. Вот я и подумал, что они родственники. – У них нет привязки по крови. Они не кровные родственники, но их связь гораздо сильнее. Понимаешь, в самом начале, когда нас только выкинули сюда, здесь всё было по-другому. В ссылку отправили не только пиратское потомство, но и пиратских подстилок. Таких как я. – В смысле? – Рен развернулся всем корпусом к своему собеседнику, а тот недобро усмехнулся и пояснил: – Помимо всего прочего, я был постельной игрушкой капитана нашего корабля, и когда нас взяли в плен, то он охарактеризовал моё положение на корабле именно так. В команде многие были обязаны мне жизнью, вот и не стали чесать языками. – И что это дало? Можно подумать, что ты от этого сильно выиграл. – А то! – Ёрш криво улыбнулся. – Вместо рудников я оказался на богом забытой планетке, где пусть и плохо, но всё же живу. Так вот, таких, как я, «постельных мальчиков» оказалась почти четверть от высланных сюда людей, и большинство из них были уже совершеннолетними. Так что, избавившись от пиратского гнета, они решили продолжить линию поведения своих бывших хозяев. – Кто сильнее, тот и прав? – нахмурился Рен. Ему с самого начала не понравился рассказ лекаря, и он понимал, что дальше будет только хуже. – Типа того. Кто сильнее, тот командовать начинает, продукты отбирает, девок покраше выбирает, и неважно, что те не согласны с их выбором. В общем, царил у нас тут пиратский беспредел и длилось это лет восемь, потом молодняк подрос, объединился со старшими несогласными, и они навели здесь свои порядки. Елисею тогда только тринадцать лет исполнилось, но он как истинный внук вожака оказался парнем разумным и сумел повести за собой народ. Всю эту падаль из деревни выгнали, но они нам спокойной жизни не давали. На саму деревню не рисковали нападать, а вот на отдельных людей запросто. Вначале очень часто такое случалось. Кого-то на месте насиловали и бросали, а кого-то с собой забирали. Ведь трудиться сами они не хотели, поэтому и заводили рабов. Точно так же и урожай наш собирали, а скот угоняли. В общем, у нас тут настоящая война шла. Елисей отряды защитников организовал, систему дозоров, засады и ловушки строил, и те поутихли немного. Только иногда выползали и гадили. Вот так Тина со своей дочкой Марией этим мерзавцам и попались. В общем, надругались они над ними… Тина пять дней в горячке провела и померла, но успела с Елисея слово взять, что он о её дочери позаботится. Та вроде сначала отошла, а потом узнала, что беременна… Вот так Арчи на свет народился. Три года Мария ещё справлялась, а потом повесилась. Елисей расследование провел и выяснил, что среди деревенских гниды завелись, которые к таким как Мария приставали. Мол, раз через изнасилование прошла, то подстилкой стала, никто из нормальных мужиков и не посмотрит в твою сторону. Значит, должна давать всем подряд. Вот она и не выдержала. Не уберёг её Елисей. Теперь вот с мальцом возится. Рен глубоко задумался. Чем дольше он находился здесь, тем все более нелогичным считал поведение местных, в особенности их главы. Для него Елисей вообще стал символом антилогичности. С одной стороны, для деревенских он был настоящим вожаком, защитником и опорой, сумевшим навести порядок и подарить надежду на нормальное существование. В общем, мечта, а не мужик. Но по отношению к нему самому становился самым отвратительным существом на свете, монстром и ублюдком. Рен мог его ещё кое-как назвать, но старался не увлекаться даже мысленно, опасаясь однажды сказать это вслух и спровоцировать новый акт агрессии. Сейчас блондин мог признаться хотя бы себе, что надежда в его душе не умерла, он действительно хочет жить и при этом испытывает страх рядом с Елисеем. Даже не страх, а настоящий панический ужас. В связи с этим он совершенно не представлял, что ему делать дальше, как строить отношения с человеком, у которого явное раздвоение личности. Оставалось обзавестись терпением и ждать следующих шагов со стороны Елисея, надеясь, что со временем что-то да изменится в их отношениях. Только вот времени у Рена оставалось всё меньше и меньше, и спасательной команды на горизонте не видать…