Волчья песнь

      По дороге к дому Елисея они не разговаривали. Рен выразился вполне ясно, что хочет поговорить о личном без свидетелей. Поэтому Елисей не торопил его с разговором, а вначале завел Арчи к тёте Розе, у которой накануне тот нашкодничал, натворив бед, и должен был теперь искупить свою вину физическим трудом. Но Арчи совершенно не хотел убирать дерьмо за животными, чистя стойла. Вот и пришлось его отконвоировать. Дом главы встретил их тишиной и холодом. Сырое промозглое помещение не располагало к душевным беседам, и вроде бы холод должен был прочистить мозги Рена, отрезвив его, но на деле только добавил решительности. Хотя неосознанно он всё же пытался оттянуть неизбежноё. – Почему здесь так холодно? – Рен передернул плечами, поёжившись от пробирающего до костей холода. – Просто здесь никто не живёт. Мы с Арчи перебрались к вам. А зачем топить пустое помещение? Это же лишний расход дров. У нас суровые зимы и не стоит разбазаривать понапрасну крайне ценный ресурс, коим является топливо. Глава прошёлся по комнате, остановился возле стола, расположенного так же, как и в доме Ерша, возле окна и провёл пальцами по столешнице, рисуя на пыльной поверхности дорожки. – Так о чём ты хотел со мной поговорить? – наконец задал он вопрос, интересовавший его всё это время. При этом мужчина старался не смотреть на Рена, чтобы не смущать того и не провоцировать ненужный конфликт. Он понимал, что если бы это был какой-то бытовой вопрос, то блондин не попросил бы о разговоре в уединении. Рен глубоко вдохнул, словно готовясь к прыжку в глубокую воду, и на одном дыхании выдал: – Моё тело полностью готово к трансформации. Через день-два я превращусь в оборотня, такого же как и ты. Елисей резко обернулся, услышав эти слова, и внимательно посмотрел в лицо молодому мужчине. Ну а тот в этот момент полностью оправдывал звание ледяного принца – его лицо походило на холодную фарфоровую маску без присутствия каких-либо эмоций. – Ты в этом уверен? – Абсолютно. Что-то в словах блондина, в его интонации зацепило главу, резануло по слуху. Он ещё раз внимательно посмотрел на собеседника, пытаясь понять, на что именно его внутренний зверь так отреагировал. И тут его осенило: – Ты к этому готов? – Разумеется, нет! – и блондина прорвало. Он закричал, активно жестикулируя: – Как можно быть готовым к тому, что твоё тело вывернет наизнанку?! Каждый сосуд, каждый сустав, каждый мускул претерпит трансформацию! Структуру всех органов и тканей вывернет наизнанку и соберёт уже заново. Судя по рассказам папы – это адская, невероятная боль, и даже зная о ней, ты никогда не будешь морально к такому готов. – Ты очень сильный человек! Не только физически, но и морально. Ты справишься с этой проблемой! Я уверен, – Елисей говорил это так убежденно, глядя блондину прямо в глаза, потому что действительно верил в то, что говорил. Рен лишь нервно усмехнулся: – Конечно справлюсь. У меня попросту нет выбора. Справлюсь… – ещё раз проговорил он на грани слышимости. Но Елисей услышал его, слух оборотня не подвёл. – Только вот сделать последний шаг не готов. Не могу. – Если это в моих силах, я всё сделаю для тебя. Нет-нет, погоди! – Елисей поднял руку вверх, останавливая блондина. Судя по тому, сколько злости появилось в его взгляде, тот готов был наговорить гадостей. – Я действительно хочу помочь. Вовсе не потому, что виноват в твоём состоянии и делаю это из чувства вины. Нет, я действительно хочу помочь тебе. Это моё желание и желание моего внутреннего зверя. Для нас это очень ценно и имеет колоссальное значение. Даже более ценное, чем благополучие всей деревни. Может, мои слова звучат сумбурно, но я не могу более ясно выразить то, что ощущает мой внутренний зверь. Это не облечь в материальную форму. Это ощущения, инстинкты. В общем, как-то так… И тут Рен повел себя совсем не так, как думалось Елисею. Он не проникся его речью, не взбодрился, а напротив, как-то сник: голова опустилась, плечи поникли, спина ссутулилась. Он обхватил себя руками, словно пытался укрыться ими от всего мира. Этот такой явно защитный жест резанул по Елисею словно острое лезвие ножа. Мозгами он понимал, что повода для доверия у Рена нет, но внутренний зверь жалобно скулил, попрекая свою двуногую личину. – Рен, – очень тихо, практически на грани слышимости позвал он блондина. – Что мне нужно сделать? Блондин резко развернулся к Елисею и посмотрел тому прямо в глаза, отчего последнему захотелось отшатнуться, такая бездна плясала в его взгляде. Но глава устоял и проявил внешнее спокойствие. Лицо Рена исказила кривая усмешка, и он прошептал, едва шевеля губами: – Ты должен переспать со мной. Заняться сексом. Трахнуть меня. Как тебе ещё объяснить, чтобы ты понял? – Я понял с первого раза. – Мне нужен твой генный материал в себе. И не просто материал, а полученный естественным путём, ведущим к зачатию потомства. – Это я тоже уже понял. А вот в чём проблема, понять не могу. Блондин застонал, с силой растирая ладонями лицо. Внутренний зверь Елисея забился, заметался, желая вырваться и утешить свою пару, но человек держал того в узде. Он стоял монолитом, ждал продолжения слов Рена, не желая делать поспешных самостоятельных выводов. Вдруг неправильно поймет слова «ледяного принца» и испортит их отношения ещё сильнее. – Я тоже это понимаю, – продолжил Рен, – мозгами. А вот тело не желает ни понимать, ни принимать в этом участия. Я только представлю, что ты прикоснешься ко мне и попытаешься всунуть в меня… Это же ужас!!! Да я лучше сдохну, чем ещё раз пройду через это!!! – Но если между нами не произойдет интимной близости, то ты умрешь во время трансформации, – Елисей говорил спокойно, не убеждая, а только констатируя очевидные вещи. – Да, конечно, и я это понимаю. Идя сюда, я думал, что смогу. Но сейчас не готов. Я не позволю тебе прикоснуться к себе. Лучше смерть. Но и добровольно уйти из жизни тоже не могу. Моя сущность «дитя воздуха» противится этому и не позволит довести дело до конца. Тело начнет активную регенерацию и запустит трансформацию раньше времени. Поэтому я прошу тебя только об одном – убей меня. Подари мне лёгкую смерть… Елисей задумался над сложившейся ситуацией. Он не собирался терять человека, в котором его зверь признал пару. Тем более после трансформации тот должен стать полноценным оборотнем. Поэтому Елисей не только не мог убить Рена, но и должен был его спасти. Мужчина медленно двинулся по комнате. Он обходил её по кругу, прикасался к вещам, принадлежащим ему. Каждая вещь в этом доме была неслучайной, она имела свою ценность и историю. Вот широкий дубовый стол. Его очень редко использовали для трапезы. Обычно Елисей решал за ним рабочие вопросы, обсуждая проблемы со своими помощниками. Именно для этих целей он создавался, отчего его сделали надёжным и массивным, чтобы он с легкостью мог выдержать удары пудовых кулаков о его поверхность. Но когда стол притащили из столярной мастерской, оказалось, что он не проходит в дверь. Разобрать его не могли – тот выточен одним монолитом из огромного дерева. И тогда пришлось разбирать крышу дома и заносить через верх. На печной полке стоял перекошенный держатель для лучины. Его вылепил из глины и собственноручно обжег младший брат местного кузнеца. Мальчик был очень болезненным, рос хилым и не мог помогать брату и его помощникам в кузне, отчего сильно расстраивался. Тогда мать уговорила его попробовать делать поделки из другого материала. Как же Елисей расхваливал этот убогий держатель и благодарил мальчишку! Сейчас мальчишка вырос и стал одним из лучших гончаров деревни. Со стороны могло показаться, что Елисей бездумно бродит по комнате, но это было не так. Каждая вещь в его доме имела смысл, была наполнена особой энергией, и вот такое хождение в душевно комфортной среде позволяло думать. У него не было возможности учиться в университете, постигать классическую науку. Все его знания получены здесь, на Богами забытой планете в полевых условиях, но он являлся сыном своего отца и унаследовал его способность к аналитическому мышлению, умение принимать нестандартные решения и управлять умами многих людей. Только чтобы достигнуть «думающего» состояния Елисею приходилось отыгрывать своеобразный ритуал, чем он сейчас и занялся. Рен замер в ожидании. Он шёл сюда с определённой целью – вступить в сексуальную связь со своим насильником и… не смог себя пересилить. Свои слова он сказал и теперь оставалось дождаться ответа. Изображать посреди комнаты столб блондину было не очень комфортно, и он отошел к столу, усаживаясь на лавку, при этом бездумно наблюдая за странными перемещениями главы. Когда, по мнению Рена, ожидание слишком затянулось, Елисей резко остановился и заявил: – Я нашел решение! Мы тебя усыпим. – Зачем? Меня перестали мучить кошмары, и я сплю уже более-менее нормально. – Нет, ты не понял. – Елисей усмехнулся, и Рену это напомнило оскал зверя. – Мы усыпим тебя на время интимного процесса. – Ты что, сомнофил? Или некрофил? – ошарашено выдохнул блондин. – Эмм… Это что за твари такие? Но, судя по твоему пришибленному виду, это явно что-то не очень хорошее, – и прежде чем блондин заговорил, поднял руки, призывая его помолчать. – Послушай, я достаточно с тобой наделал глупостей и сейчас действительно хочу помочь. В данном случае у нас только один вариант – усыпить тебя, чтобы во время процесса ты ничего не почувствовал. – То есть ты будешь меня бессознательного?.. – Рена нельзя было назвать ханжой. Он принимал сексуальные предпочтения других существ как норму, но если это не касалось его самого. Сейчас же, поняв о чём именно говорит глава, не смог этого даже озвучить вслух. – Ты точно извращенец! Елисею захотелось побиться головой о стену, настолько блондин оказался непробиваемым! Ведь сейчас речь шла о спасении его жизни, а он несёт какую-то чушь. Глава подошел вплотную к лавочке, на которой тот расположился, и присел на корточки. Таким образом он оказался значительно ниже Рена и смотрел на того снизу вверх. Он не раз применял такой психологический приём, когда требовалось в чём-то убедить более слабого члена их деревни. Срабатывало раньше – должно получиться и сейчас! – Послушай, ты же сам сказал, что не можешь убить себя, потому что твой организм воспротивится этому и будет бороться за твою жизнь. Так? – Рен кивнул, подтверждая, что тот понял всё правильно. – Так вот, мой внутренний зверь тоже не позволит убить мне свою пару. Он будет бороться за твою жизнь до конца любой ценой. Поэтому нам остается только спасти тебя. Спасти любой ценой. – Тогда почему твой зверь позволил сотворить со мной такое? – криво усмехнулся блондин. – Взять силой то, что ему предназначено, – это нормально для зверя. Они всегда доказывают свою правоту через силу. В общем, кто сильнее, тот и прав. Поэтому он не чувствует себя виноватым за тот насильственный акт. Но очень хочет спасти тебя. – Глава протянул руку вперед и коснулся пальцев Рена. Тот сумел сдержать первый порыв и не отдернул руку назад, позволив мужчине погладить свои пальцы. – Пойми, это единственный вариант. Тебе он неприятен. Мне тоже. Но ты будешь жить. Согласен? Блондин впервые находился так близко к главе, вступив с ним в небольшой телесный контакт, и при этом они находились в закрытом помещении вдвоём без Ерша и Арчи. Это можно было считать прогрессом в их отношениях. Так что Рен, закрыв глаза и набрав побольше воздуха в грудь словно перед прыжком в воду, выдохнул: – Я согласен. Елисей, не теряя зрительного контакта с блондином, озвучил план их дальнейших действий, стараясь говорить ровным спокойным голосом, чтобы не нервировать и без того взвинченного мужчину: – Тогда я схожу к Марии. У неё есть хорошее средство для сна. Наши бабоньки частенько к ней захаживают. А ты пока печку затопи. Пусть комната хоть немного прогреется. – Зачем к этой твоей Марии идти? К Ершу сходи. У него тоже наверняка есть что-то подобное. Только о том, что ты чем-то подобным воспользовался, никто знать не будет, а насчет Марии не скажу. – Не боись! От неё точно никто ничего не узнает. Давай начинай растопку. А я быстро! Не дожидаясь ответа блондина, Елисей поднялся на ноги и выскочил из дома, даже не застегнув тулуп. Когда за мужчиной захлопнулась дверь, Рен выдохнул с облегчением. Он предполагал, что разговор будет не из легких, но даже представить не мог, что окажется настолько тяжело. Несмотря на холод, он покрылся испариной, а руки мелко дрожали. Застонав, блондин зарылся пальцами в волосы и с силой сжал их, пытаясь через внешнюю боль хоть немного привести себя в чувства. Получалось не очень… Но всё же он нашел в себе силы, чтобы подняться и приступить к растопке печи.