Волчья песнь

Елисей быстрым шагом направлялся к городским воротам, которые деревенские прозвали «лесными». Помимо этих, было ещё два входа. Одни имели выход в долину у подножья горного плато и назывались «горные», а другие выходили на дорогу, ведущую к озерам, и, соответственно, назывались «озёрные». Самыми проблемными или беспокойными в вопросе охраны являлись именно «лесные», и было это не из-за их расположения, а из-за тех существ, которые могли скрываться под покровом леса. В прошлом, когда Елисею со своими помощниками-единомышленниками удалось изгнать из их деревни зарвавшихся молодчиков, решивших превратить всё население деревни в своих прислужников, у них случилась настоящая война на выживание. Если деревенские понимали, что только совместный труд на общее благо поможет справиться с ситуацией, то эти твари работать не хотели и пытались отобрать всё задарма. На этой почве проходило множество стычек, в результате которых имелись не только материальные потери, как угнанное стадо местных коз, так и физические. Многие деревенские парни оказались в сырой земле. И не только парни. Мать Арчи стала одной из таких жертв. В конечном итоге заматеревший Елисей дал решительный отпор обнаглевшим тварям. Он собрал и натренировал из местных оборотней ударную группу. В зверином облике они прочесывали лесные массивы, ближайшие к их деревне, и всех, кого встречали на своём пути, безжалостно уничтожали. Небесные гости, узнавшие об этой стороне деревенской жизни, назвали действия главы террором. Местные же считали это обычным выживанием: или ты, или тебя. Третьего варианта не существовало. В общем, по итогам той войны, твари отступили, уйдя от их деревни вглубь лесов. Только вот радость деревенских оказалась преждевременной, потому что три зимы назад они вернулись, и не одни… Оказалось, что эта планета обитаема и на ней живут полуразумные прямоходящие существа, нечто среднее между медведем и обезьяной. Твари, изгнанные из деревни, сумели каким-то образом подчинить эти племена своей воле. Теперь, имея в своём распоряжении покорных рабов, они не нуждались ни в пропитании, ни в дармовой рабочей силе и могли бы жить вполне комфортно. Но их гнилая душа требовала «возмездия»! Вот и повадились эти твари со своими подручными устраивать нападения на деревню. Происходило это именно в зимний период, потому что «зверюшки» имели в основном белый и светло-серый окрас. Вот и сегодня, только услышав о проблеме на городской стене, глава сразу же поспешил к «лесным» воротам. Такой вызов не сулил ничего хорошего. – Что у вас? – сразу же взял в оборот старшего в смене. – На стене тихо. Но ребята с обхода вернулись и у малой гряды следы обнаружили, – отчитался старший. – Первый раз с начала снегопада и уже так близко. – Может, и не первый, – задумчиво проговорил Елисей и, видя недоумение собеседника, пояснил: – До этого снег шел каждую ночь. Так что если и были следы, то их всегда засыпало. Это первый раз, когда ночь бесснежная. – А запах? Он-то на снег не влияет. – Неужели забыл, как в прошлую зиму в последний раз они практически к стене подошли, и мы их чуть не проворонили? Кажется, они нашли способ обмануть наше повышенное обоняние, – недовольно скривился глава. – Я у Ерша тогда спрашивал, и он подтвердил, что можно сварить такой настой, который может подавлять и обоняние оборотня, и даже его волю. – Думаешь, они сумели такое сделать? – Надеюсь, что нет. Иначе нас ждёт тяжелая зима. Будем считать, что они первый раз сюда пришли. Хотя… Проверю-ка я сам эти следы. Захарий! Авдей! – окликнул он двух парней, дежуривших на стене. – Перекидывайтесь! Пойдёте со мной в обход. Они тут же спустились со стены и сразу перекинулись, так что к главе подошли уже два тёмно-серых матёрых зверя. Елисей повторил их маневр, и уже втроём они отправились за городские ворота. Обозначив цель, Елисей отпустил внутреннего зверя, доверившись его инстинктам и оставшись лишь сторонним наблюдателем. Здесь, под сенью лесов, он в нем был уверен больше, чем в себе. Вот уже полчаса волки мчались по зимнему лесу. Мощные лапы мягко ступали на плотный наст слежавшегося снега, не пробивая толстую корку, что способствовало быстрому передвижению. Если бы снег оказался рыхлым, то звери, проваливаясь по грудь в белый пух, передвигались бы значительно медленнее. Сейчас же ничего не затрудняло их движения. Звери неслись по лесу с невероятной скоростью, и спустя каких-то полчаса они были уже на месте возле малой гряды. Здесь Елисей также предоставил возможность своему зверю обследовать территорию, обозначив новую задачу. Белый волк сразу обнаружил следы пребывания чужаков: взбитый снег, обломанные ветки деревьев, лёжка, устроенная меж камней и слегка припорошенная снегом. Всё указывало на то, что чужаки провели здесь не меньше двух дней. Зверь нашёл достаточное количество подтверждения их пребывания, за исключением одного – здесь не было запаха. Белый волк со своими помощниками обнюхали каждую пядь земли, но ничего не учуяли. Преследовать чужаков не имело смысла. Всё, что Елисей хотел узнать, уже получил. Поэтому, рыкнув на своих подручных, устремился назад в деревню, а по возвращении сразу же велел собирать старших смен охраны. Коротко, в двух словах, он обрисовал ситуацию. – Это что ж получается? Мы их теперь ни увидеть на снегу не сможем, ни учуять? – озвучил общий вопрос Севастьян, оборотень, ровесник главы. – Как же деревню защищать будем? – А вот это нам с вами и предстоит решить, – объявил хмурый глава. – Надо народ собирать на общее собрание, – заявил Данилко, самый молодой из присутствующих оборотней. – Зачем панику в деревне раньше времени разводить? – не согласился с ним Севастьян. – Нам сейчас только этого не хватало! Может, они и не скоро нападут. – Почему это панику? Совета спросим. Мы все с вами оборотни и используем как в жизни, так и в работе одни и те же методы. Мы одинаково смотрим на ситуацию. У других видов может какие-то другие возможности есть. Тех же гостей с небес озадачим. Вдруг чего дельного и посоветуют? Елисей был толковым главой, а не абсолютным тираном, поэтому умел слышать других и делать правильные выводы. Конечно, если ему это было выгодно. Поразмыслив, пришел к выводу, что в предложении Данилко есть разумное зерно. – Согласен, что такой вариант имеет смысл. Только мы поступим немного по-другому. Соберём не общее собрание, а только старшúх артелей, бригад и общин. Объясним им ситуацию, и уже пусть они займутся обсуждением этого вопроса со своими людьми в более тесном круге. – Точно! При большой толпе никто думать не будет. Только все станут глотку рвать да панику нагнетать. А так, может, и получится чего, – согласился Севастьян. – Только сами тоже не расслабляйтесь, – рыкнул глава, – и думайте, что можно ещё сделать. Посты пока не усиливаем и схема дежурства прежняя, а там посмотрим. *** По разумению Ерша Елисея вызвали как нельзя кстати. Лекарь хоть и качал вовсю права, но понимал, что против оборотня, учуявшего свою пару, бессилен, и сейчас в отсутствие главы решил провернуть маленькую афёру. Для того чтобы заварить нужные травки, времени много не понадобилось. Обычно именно процесс настаивания являлся долгим, но сейчас ему нужен был легкий эффект, так что минут десяти должно было хватить. Ёрш, прихватив с собой кружку с настаивающимися травками, вышел в общую комнату и с грустью посмотрел на лежащего на полу белого зверя. Он совершенно не понимал ни мотивов, ни тем более действий Елисея. С одной стороны тот как бы и хотел наладить отношения с Реном, но при этом совершал не менее странные поступки, не поддающиеся никакой логике. Одна только история с тем, что глава не подготовил Рена к обороту, чего только стоила. Лекарь подошёл к своим продуктовым запасам и тщательно осмотрел их, подбирая наилучший вариант. В конечном итоге он остановил свой выбор на небольшом куске свежей печени, которую вчера ему презентовали охотники. Отрезав от неё несколько небольших кусочков, ровно на один укус зверю, он оставил парочку, а остальные бросил в кружку к настаивающимся травкам. Подождал ещё минут пять и решительно направился к волку. – Знаешь, Рен, – присел он на корточки перед зверюгой. – Я прекрасно понимаю, что если Елисей про это узнает, то мне несдобровать. Но он сам виноват. И если выбирать между тобой и зверем, то я, конечно, выберу тебя. Поэтому отпусти волчонка, дай ему волю. Пора зверёныша покормить. С этими словами он взял кусок печени, истекающий кровяным соком, и помахал перед самым носом волка. – Ну как, приятель, нравится? М-м-м, как пахнет! Какой аромат! – Он подносил кусочек то ближе к самому носу, то отодвигал его подальше, словно дразня. А потом как бы решил сжалиться над активно мотающим хвостом зверем и бросил кусочек на пол прямо перед его мордой. – На, бери, ешь. Волк сразу же слизал языком упавший на пол кусок и мгновенно его проглотил. Теперь он более активно заработал хвостом, колотя им о пол. Второй кусок лекарь достал из кружки и опять так же подразнил немножко зверя и только потом бросил на пол. Тот его также схватил, и стоило лишь ему раскусить, как зверь почувствовал необычный вкус, но лекарь тут же ему пихнул под нос обычный кусочек печени со словами: – Сначала съешь этот, а потом получишь вот такую вкусняшку. – Зверь тут же проглотил кусочек со странным вкусом и потянулся за следующим. Так Ёрш и скормил ему всю еду, пропитанную настойкой. – Ну а теперь остаётся только ждать. Чего именно «ждать», Рен не понял. В этом враждебном мире если он и мог кому-то доверять, так это пожилому лекарю. Когда Ёрш сказал, что зверя надо отпустить, то не стал сопротивляться и позволил тому жрать прямо с пола, хоть это и было унизительно мерзким. Сейчас же только и оставалось смотреть на мужчину с недоумением, а зверенышу – с надеждой, что кормёжка продолжиться. Его неугомонный хвост продолжал колотить по полу. За прошедшее после пробуждения время Рен начал хорошо чувствовать это тело, хоть по-прежнему и не мог им управлять. Сначала ничего не происходило. Ожидание неизвестно чего затягивалось. Рен начал нервничать, а зверь совершенно неожиданно решил улечься спать, хоть они и бодрствовали совсем ничего. Веки потяжелели, начали закрываться, хоть зверь и пытался промаргиваться и держать их открытыми. Волк потоптался на месте, улегся и попытался свернуться калачиком. В этот момент в поле зрения возник лекарь. Он бесцеремонно ухватился за пасть зверя и потряс его голову. – Рен, не время спать! Это зверь должен уснуть, но не ты. Теперь ты управляешь телом. Попытайся встать. Ну же! И вот тут до блондина наконец дошло! Ёрш усыпил звереныша! До этого ему несколько раз удавалось заставить зверя замереть и не двигаться, то есть подавить его волю, но вот управления тела он не касался. Как это сделать, Рен не знал, а значит, пришло время эксперимента. Для начала он решил перехватить управление только глазами и не позволить им закрыться. Просто пялиться в одну точку было неинтересно, к тому же увеличивало эффект сонливости, поэтому он начал делать «гимнастику для глаз». Сначала просто смотрел вверх-вниз с максимальной амплитудой. Потом попробовал чертить взглядом круг по часовой стрелке и обратно, провести диагональ, начертить квадрат и бантик. Когда это с лёгкостью стало получаться, Рен перешел к следующему этапу – морганию. Он начал закрывать и открывать глаза в определённом ритме, и если в первое мгновение зверь ещё пытался ему противостоять, то через несколько таких морганий отступил. А вот Рен останавливаться на достигнутом не собирался. Хорошо проморгавшись, он приступил к следующему этапу: начал переводить взгляд то влево, то вправо. При этом попытался сопровождать данные действия поворотом головы. Немного усилий и это у него тоже получилось. Покрутив головой туда-сюда, он решил добавить действие передними лапами, которые попадали в поле его зрения. Такими сложными манипуляциями и невероятными усилиями Рену удалось за неполный час полностью взять тело волка под контроль. Его зверь спокойно спал и никак не вмешивался в процесс «приручения тела». Не вмешивался в этот процесс и Ёрш. Он тихонечко уселся в уголке и наблюдал за действиями волка: как тот то мотал головой, то лапами дёргал, то пытался встать и пройтись, но спотыкался, падал, поднимался и опять повторял свои действия. Когда зверюга вполне уверенно прошлась по комнате и подошла к лекарю, тот решился задать вопрос: – Рен, надеюсь, это ты. Если так, качни головой два раза. – Зверь легко выполнил эту команду. – Отлично! А теперь я не знаю, как ты это сделаешь, но тебе предстоит вернуть своё тело. За этот час ты многого достиг. Боюсь, что скоро вернётся Елисей, и в этом вопросе он нам не помощник. Ты можешь рассчитывать только на себя. Закрой глаза, расслабься и представь своё тело. Своё человеческое тело. Представляй его в мельчайших деталях. Начни с ног. Представь, как выглядят твои ступни, пятки, пальцы и ногти. А теперь мысленно поднимайся выше к щиколоткам. Представляй каждый волосок на своей коже. Теперь поднимайся выше к колену и так постепенно всё своё тело. Когда дойдёшь до головы, до разума возжелай стать человеком. Пусть это будет твоим единственным желанием, от которого зависит вся твоя жизнь. И не только твоя… Если ты не станешь человеком, то всех твоих коллег ждет смерть! Долгая и мучительная, без права на выживание! Ты должен стать человеком! Не ради себя. Ради них! Ты должен стать человеком! Рен сначала спокойно слушал слова лекаря, представлял своё тело таким, каким оно было до попадания на эту планету: крепким, натренированным, не измученным болезнью. Но с каждой фразой Ерша напряжение нарастало, тревога усиливалась и осталась только одна мысль: «Спасти людей! Любой ценой спасти людей! Они не должны погибнуть!» В его голове четко сформировалась связь: спасение людей – человеческое тело. Ничего другого для Рена в этот момент не существовало, только человеческое тело! Вспышка адской боли вмиг прекратила его душевную агонию и погрузила во тьму… *** Елисей с тяжёлым сердцем возвращался в дом лекаря. Он даже сам себе не мог объяснить, почему так поступил с Реном, почему не поговорил с ним заранее до оборота, почему не объяснил, что его ждёт, как происходит оборот и как к нему готовиться. А самое главное, как общаться со своим зверем и выстраивать межличностные отношения. Теперь же он не знал, как человеку, запертому в теле волка, объяснить прописные истины оборотней. Он допустил ошибку, серьёзную ошибку, и не представлял, что теперь делать и как исправлять ситуацию. После тяжёлой ночи наступил тяжёлый день, принёсший одну неприятность за другой, а теперь его ждал не менее тяжёлый вечер. Его не трогали злые, но справедливые, слова лекаря. Недовольство собой грызло изнутри, и это было куда хуже. Он не знал, как теперь сможет смотреть в глаза своей пары, не знал, как вести себя с Реном… Дом лекаря встретил его тишиной. Ещё ночью, когда всё это случилось с Реном, Арчи отправили на время к тётке Розе, чтобы не путался под ногами и не видел то, на что смотреть ему ещё рано. В доме оставались только лекарь и молодой белый волк. Переступив порог, Елисей потянул носом – ощущался слабый запах волчонка. Никакие травки лекаря не способны были заглушить запах его пары. Окинув беглым взглядом комнату, к сожалению, не увидел своего волчонка. Это заставило мужчину напрячься, но, прислушавшись к себе, к своему зверю, он ощутил рядом присутствие пары. Поэтому, разувшись и сняв верхнюю одежду, он решительно направился в кабинет лекаря. Но, резко распахнув двери, увидел лишь Ерша, методично растирающего в ступке сухие травы. Тот вскинулся при появлении мужчины и поинтересовался, даже не пытаясь скрыть ехидство в голосе: – О, глава! Уже вернулся? Как сходил? Удачно дела порешал? Или так же бестолково, как и у нас дома? – Где Рен? – с трудом сдерживая раздражение, поинтересовался хмурый мужчина. – Как это где? Спит. Умаялся, бедный. Отдыхает. Я его укрепляющим составом напоил. Так что не буди его. Он, горемычный, сильно вымотался. – Где спит? Где он?! – прорычал сквозь зубы Елисей. – А в этом доме у него одна постель. Вот на ней он и спит. Там, за ширмой. Неужто не заметил? – в голосе лекаря опять появилось ехидство. После этих слов Елисей сразу же выскочил в большую комнату и направился к кровати, которую от основной комнаты отгораживала ширма из куска полотна, прибитого к потолку. Отодвинув в сторону ткань, Елисей поражённо замер на месте: на постели, завёрнутый в одеяло, спал Рен в человеческом обличье, а по подушке разметались длинные белоснежные волосы, такие же, какими они были в первый день его появления в деревне.