Перекрёстки судьбы

Август 1938 года Лондон. Приют Вула для детей сирот

      Дождливый день на улицах Лондона. Капли срываются с неба, разбиваясь о листву, дома, дорогу, головы людей, спешащих по своим делам. У всех одинаковые серые костюмы, такие же одноцветные зонтики и пустой взгляд. Они не смотрят друг на друга, ничего не видят перед собой, занимаясь личными проблемами и переживаниями, которые, на самом деле, не стоят ни одной нервной клетки.       И средь всей этой обыденной будничной кутерьмы появился загадочный незнакомец — мужчина средних лет в выделяющемся костюме цвета спелой сливы. Прохожие взирали на него с некоторым удивлением, замечая перед собой радостное пятно, а потом разглядывая теплую полуулыбку и искрящиеся голубые глаза, однако он не обращал на их удивлённые лица никакого внимания и спешил по своему очень важному делу.       Пропустив перед собой проезжавшую мимо по мостовой тележку молочника, он направился прямиком к приюту Вула, такому же серому, как слякоть и лужи, бесцветные стены домов. Такому же печальному, с потрескавшейся вывеской, темными окнами и пустым садом, где росло единственное деревце.       Он замедлил шаг, хмурясь от вида печальной картины места, где жили дети. Дети, не видевшие ярких красок в жизни, привыкшие к борьбе и грязи, к которой их приучили.       Потерянные дети, нуждающиеся в обычном чуде.       Быстрым шагом миновав небольшую дорожку, он остановился, отряхнулся, стоя на пороге, и трижды постучал. Двери ему открыла Марта. Под ее некогда блестящими глазами залегли синяки, щеки впали, а ключицы ярко выделялись, прямо крича о стрессе и недоедании. Она больше не была той девчонкой, взятой на работу, когда осталась сиротой — нет, это была женщина, которая все свое время посвящала воспитанникам. Не думала о своей семье, муже, детях, зная, что уже дома, что это ее долг — вырастить достойных ребят.       Она оглядела его с ног до головы, вытаращившись, как на манекен с чем-то непотребным, из ряда вон выходящим. Незнакомец же, не обращая внимания на её удивление, начал говорить первым, цепко глядя в пустые глаза:       — Добрый день, мисс! Мне на сегодня назначена встреча с Миссис Коул. Насколько мне известно, она всем здесь заправляет.       Некоторое время Марта пережевывала сказанное им, а потом отошла, пропуская внутрь. Тело ее дрожало, а щеки горели нездоровым румянцем.       — Ужасная погода, мистер. Простите, я сегодня очень устала, — она сделала глубокий вздох, прикрыла глаза, а потом снова посмотрела на него. Более осознанно и прямо. — Я сейчас же предупрежу ее. Следуйте за мной.       Мужчина кивнул и пошел за Мартой, разглядывая полутемные коридоры, замызганные окна и скрипящие половицы.       — Не обращайте внимания на тишину, сейчас тихий час, поэтому любые громкие звуки строго запрещены. Если малыши снова начнут плакать, миссис Коул будет злиться.       На секунду она обернулась к нему, растягивая губы в извиняющейся улыбке. Они быстро приблизились к деревянной двери, девушка постучала, а услышав приглушенный ответ, повернула ручку, впуская незнакомца внутрь.       — Джентельмен говорит, что у вас с ним назначено. Мистер…       — Дамблдор, — он кивнул девушке, а потом перевел взгляд на директрису, восседающую в огромном кресле. Она не уделила ему и секунды внимания, глядя на свои сомкнутые пальцы.       — Да, да, припоминаю, — женщина кивнула, а потом закашлялась. Дернув кисть ко рту, она задела стакан с виски, стоящий рядом. Он опасно пошатнулся, но буквально через секунду снова замер. — Присаживайтесь. Марта, дорогая, — подняв на нее взгляд, более тепло проговорила миссис Коул. — Стаббс опять содрал болячки, а Эрик Уолли перепачкал все простыни. Девочки паникуют от вида крови, думаю, им понадобится твоя помощь.       Девчушка устало вздохнула и кивнула женщине, с готовностью сжав пальцы. Она мазнула взглядом по Дамблдору и его необычному прикиду, а потом скрылась за дверью, прикрыв ее с тихим щелчком.       — Уверен, вы будете только за, если я сразу перейду к причине моего появления на пороге приюта, — мужчина откинулся на спинку твердого стула, с притворным интересом оглядывая множество бумаг на столе женщины. — Я здесь по поводу Тома Реддла. Он очень умный мальчик, очень начитанный и образованный. Я встречался с ним несколько раз, когда чистил обувь. Знаете, мы прекрасно поболтали.       — Поэтому? — устало махнув рукой на его теплую улыбку, женщина обхватила пальцами стакан, делая несколько глотков.       — Поэтому я решил пригласить его учиться в мою школу.       — Что за школа? Я знаю правила, просто так детей, особенно сирот, туда не берут. Кто мог его туда записать?       — Том записан у нас с рождения. Я лишь, по воле случая, познакомился с ним до своего прихода, а сейчас сделал комплимент вашему приюту. Воспитать такого умного мальчика, поверьте, не так просто, — терпеливо изрек Дамблдор, поднимая на нее пронзительный взгляд.       — Мне, конечно, очень приятна ваша лестная оценка, но ни его мать, ни отец не могли этого сделать.       — Почему же?       — Бедняга умерла во время родов, а он бросил ее на улице, причем беременную. Такой человек точно не стал бы заботиться о своем отпрыске, — с раздражением отозвалась женщина, отворачиваясь к окну, за которым хлестал дождь.       Видно было, она уже выпила достаточно, поэтому перед глазами все начинало кружиться. Дамблдор, пользуясь этим, незаметно достал из портфеля пустой лист и легонько стукнул по нему обычной, на первый взгляд, палочкой, так, что женщина ничего не заметила.       К его удовлетворению, на бумаге появились буквы, заплясали, завертелись, но через секунду намертво впечатались в бумагу. Тихо кашлянув, он протянул лист директрисе.       Та насмешливо приподняла брови и стала внимательно вчитываться. С каждой строчкой ее взгляд все сильнее мутнел и рассеивался.       — Похоже, тут все по форме, — удовлетворённо заключила она, протягивая Дамблдору документ обратно. При этом её глаза вновь обрели фокус, что, по меньшей мере, должно было удивить мужчину. Но он лишь забрал лист и улыбнулся. — Вы хотели бы встретиться с ним?       — Конечно же, миссис Коул, мне бы хотелось лично преподнести ему эту весть.       Женщина медленно поднялась и, переведя дыхание, направилась в сторону другого крыла, где располагалась комната мальчика. Чтобы не идти в тишине, она, обернувшись и оценив прикид мужчины, решила рассказать ему немного о Томе.       — Знаете, у нас было несколько неприятных случаев с его участием. Он ни разу не был пойман, а вина не была доказана, — она вновь посмотрела Дамблдору в глаза, будто был там магнит, заставляющий рот открываться, а слова слетать с губ. — И ведь мне не хочется в это верить, все-таки тихий и примерный ребенок, хотя в душе кошки скребут. Это, конечно, звучит ужасно, но не сам же кролик повесился на балке? А Эми Бенсон и Деннис Бишоп… Сколько их не расспрашивали, всё твердят, что зашли с Томом Реддлом в какую-то пещеру. А что там было, доведшее детей до такого состояния, до сих пор неизвестно. Самое подозрительное, что дети его избегают, как черта. Смотрят со страхом, перемешанным с уважением, выполняют любую его просьбу.       — То есть, он задира, который заставил себе подчиняться? — осведомился Дамблдор.       — Честно говоря, не думаю. Хотя, не можем же мы за всем уследить. В любом случае, надеюсь, он вам расскажет, потому что мы уже пришли.       Они остановились у небольшой обшарпанной двери, на которой висела табличка. Значившееся имя — «Том Марволо Реддл. 31.12.1926.», только подтвердило слова женщины.       Миссис Коул постучала, предупреждая о своем приходе, а потом толкнула дверь.       — Том, к тебе посетитель. Веди себя как положено, этот джентельмен, мистер Дюмблюдур, — исковеркала она фамилию, глядя на ребенка захмелевшими глазами, — Пришел с очень занимательным предложением.       Она посторонилась, пропуская мужчину внутрь. На железной кровати сидел очень красивый мальчик с книгой в руках.       Дамблдор осмотрелся, подмечая, что комната была обжита, а значит — носила отпечаток личности Тома.       Маленькая, но достаточно светлая, особенно для такой дождливой погоды. У стены стояла кровать с застиранным тёмным одеялом. На прикроватной тумбочке расположилась небольшая свечка, на конце которой тлел огонек, а рядом лежала ещё одна книжка, про Гулливера, кажется. Напротив кровати стоял небольшой стол для занятий. Он занимал много места, поэтому, чтобы оставить проход, деревянный стул был отставлен к стене. И помимо этого был платяной шкаф. На одиноком подоконнике лежали аккуратно разложенные ракушки, собранные Томом, видимо, на пляже возле пансиона. Дамблдор удовлетворенно приметил одну особенность — в комнате было безупречно чисто. Не было ни пылинки, и всё аккуратно располагалось на своих местах. Да, Реддл уж точно был любителем порядка. Такое за ним водилось с детства, когда старшие раздавали дела, очень часто касающиеся уборки приюта, и теперь он просто терпеть не мог бардак или пыль.       — Я, пожалуй, оставлю вас наедине, — произнесла Миссис Коул и вышла, тихонько затворив за собой дверь.       Равнодушно проследив за этим, Том сжал страницу книги, а потом перевел пустой взгляд на Дамблдора.       — Вы доктор, да? Она вас позвала? — говорил он вдумчиво и тихо, слишком необычно для своих лет.       — Нет, Том, я не доктор, я профессор Альбус Дамблдор, и я пришёл пригласить тебя в нашу школу. Она называется Хогвартс.       — Ну уж нет, вы меня не обманете. Вы из дурдома, это же очевидно! Ваша школа - это интернат для чокнутых! — прошипел в ответ мальчик, все сильнее раздражаясь от поступка миссис Коул.       — Нет, Хогвартс - это школа волшебства, — Дамблдор же сохранял спокойствие, присущее только ему. После этих слов, прозвучавших убедительно, на мгновение в комнате повисло молчание.       Мальчик плотно сжал губы, задумавшись о чем-то своем.       — А то, что я умею, это волшебство?       — А что ты умеешь, позволь спросить? — сверкнув глазами, довольно улыбнулся мужчина, поправив воротник сливовой мантии.       — Я умею передвигать предметы, не касаясь их, могу заставить животных делать то, что мне нужно, безо всякой дрессировки, могу сделать больно, если захочу, — после некоторого молчания, решив доверится Дамблдору, тихо проговорил он.       — Понятно. Что ж, в нашей школе тебя научат грамотно использовать свои способности и управлять ими. Ты ненамеренно, я уверен, применял их неподобающим образом. И, кстати, Том, мне кажется, что из твоего шкафа что-то хочет вырваться наружу.       С этими словами шкаф в комнате загрохотал и заходил ходуном, а через мгновение загорелся!       Том вскрикнул, ведь в шкафу хранились его немногочисленные пожитки, то, что он смог отвоевать, то, что принадлежало ему. Это были его вещи, его! Никто не имел права причинять им вред, никто не имел право прикасаться к ним!       Он со злостью посмотрел на мужчину, в глазах заплясали черти, а губы изогнулись в оскале.       — Открой, — внимательно наблюдая за изменениями в мальчике, велел Дамблдор.       Том что-то прошипел, повернулся к шкафу, а потом приблизился. Там умирало то, что он ценил. Какое право имел этот профессор причинять вред его вещам?       Он распахнул дверцы. Грохотала небольшая металлическая коробка.       — Достань, — так же повелительно продолжил мужчина.       Когда Том достал коробку и вывалил её содержимое на кровать, вещи спокойно замерли, а пламя исчезло. Шкаф и всё остальное нисколько не пострадали.       — Эти вещи тебе не принадлежат?       Том глянул на то, что было на кровати. Там лежали простенькие мелочи, вроде серебряного напёрстка Виолетты Доусон. Он украл его из её швейной корзиночки, потому что ему нужен был шлем для одного из солдатиков. Старое йо-йо Том отобрал у своих прежних соседей по кроватям, ибо те, не переставая, возились с ним, и оно противно свистело. Потускневшая губная гармошка Билли Стаббса. Её Том выкрал у него из узелка по пути в пансион на лето.       — Не совсем, сэр.       — Ты вернёшь их законным владельцам и принесёшь извинения. Я узнаю, сделал ты это или нет. И помни, в Хогвартсе воровства не терпят. А вот твоё письмо и список необходимых вещей в школу.       Том внимательно изучил протянутые бумаги, сильно сжимая пальцы. Он был очень зол. Этот человек так просто заставил шкаф загореться. А если бы его вещи пострадали? Он бы сказал, что это наказание?       Усмехнувшись, он недоверчиво посмотрел на Дамблдора.       — И где мне всё это достать?       — В Косом переулке. Там ты купишь всё необходимое.       — У меня нет денег.       — Это поправимо. В Хогвартсе имеется фонд для тех, кому нужна помощь в приобретении учебников и мантий.       С этими словами Дамблдор протянул мальчику кошель с колдовскими деньгами, и Том, внимательно изучая золотой галеон, спросил:       — А как добраться в этот Косой переулок?       — Возле вокзала Кингс Кросс есть паб. Называется «Дырявый котёл». Он невидим для магглов, то есть, для неволшебников. Спросишь там бармена — Тома. Запомнить легко, он твой тёзка.       При этих словах мальчик скривился. Мужчина заметил это и спросил:       — Тебе не нравится твоё имя?       — Томов, как собак нерезаных, - он вздохнул и опустил список, потирая переносицу. - А мои родители… они тоже были волшебниками?       — Боюсь, я не в курсе, — мягко ответил Дамблдор.       — Мама вряд ли была волшебницей, иначе она бы не умерла. А про папу я ничего не знаю, — продолжил рассуждать мальчик, упрямо не смотря на мужчину. Тот понимающе усмехнулся и поднялся.       — Ладно, Том, я схожу с тобой в Косой переулок, и мы закупимся к школе…       — Нет! Я всегда сам хожу по Лондону и сам могу всё купить! — слишком резко ответил мальчик, отходя к ледяной стене.       Профессор не стал возражать. Он уже прошел к выходу, в последний раз оглянулся на ребенка, как Том вдруг тихо прошептал, впервые вновь смотря ему в глаза:       — Знаете, а я ещё говорю со змеями. Они приползают, шепчутся со мной. Это нормально для таких, как я?       Дамблдор сглотнул, удивленно глядя в холодные зрачки, а потом растянул губы в полуулыбке, кивая. На этом их аудиенция была окончена.