Перекрёстки судьбы

1939 год. Хогвартс-экспресс.

POV Том Марволо Реддл.

      Я еду в поезде, который везёт меня в серый и однообразный мир магглов. Закончился учебный год. Никогда не забуду прощальный пир. Кубок школы за самое максимальное число очков, заработанных факультетом, получил Слизерин. Весть зал был задрапирован зелёными с серебром полотнами, в честь окончания учебного года на столы были поданы самые роскошные кушанья. В победе факультета была и моя заслуга — я любил учёбу и всегда отвечал на уроках, из-за чего быстро нашел общий язык с профессорами. Наша квиддичная команда также внесла свою лепту в победу. Я, хоть и был равнодушен к квиддичу, не мог не радоваться всеобщим успехам. За этот учебный год замок стал мне родным домом и ни капли не хотелось возвращаться в этот свинарник под названием приют.       Мы с Поллуксом и Ацелией сели в одно купе. Корзинка с запертым внутри Осирисом шипела и изредка плевалась. Видимо, коту не нравилось сидеть взаперти. Я задумчиво глядел в окно, Ацелия читала книгу, а Лестрейндж отчаянно ругался: несносная животинка бесновалаья взаперти.       Я переоделся в ненавистную маггловскую одежду, от которой уже отвык за последние месяцы. Поезд начал замедляться и вконец остановился. Народ высыпал на платформу, где их дожидались друзья и родные. Отовсюду доносились обрывки разговоров, Гринграсс прижимала к себе мать, Лестрейнджа сдержанно приветствовал его высокомерный отец. Блэк, Мальсибер, Нотт и многие другие тоже утопали в объятиях родителей. Я невольно засмотрелся на эту идиллию. Меня, как и ожидалось, не встречал никто. Очевидно, миссис Коул не пожелала никого послать за мной, видимо, она рассчитывала, что я как-нибудь доберусь сам. Мои товарищи прощались и желали хорошего лета и здоровья. Я последний раз окинул взглядом платформу и через волшебный барьер вышел с сундуком в мир магглов.       Дорога до приюта прошла без особых приключений, если не считать, что прохожие странно посматривали на меня, скорее всего, из-за сундука. Наконец, я добрался. Ещё на подходе заметил во дворе тусующихся там моих неприятелей. Бишоп сильно вытянулся за это время. Прибавили в росте и остальные ребята. Я же глубоко вздохнул и направился внутрь навстречу серому и безрадостному лету.       Я уже практически достиг главных дверей, как до меня донёсся возглас:       — О-о-о-о! Смотрите, кто вернулся! Наш Томми соизволил навестить нас в кои-то веки!       Я тихонько чертыхнулся и повернулся к ним.       — Ещё одно слово, и ты сам сколотишь себе ящик из досок, Бишоп! Отправишься вслед за своим кроликом! В это лето тебе не удастся спокойно жить!       И тут… ХРЯСТЬ…       Алая кровь брызнула на свежую траву.       Я зашатался на месте от острой пульсирующей боли, а когда опомнился, то сам себя не помня выхватил палочку и наставил её на лицо Билли. Парни отшатнулись, а через мгновение, и они, и сам Стаббс мерзко загоготали. Кровь по прежнему медленно стекала по моему лицу и мелкими капельками срывалась на землю. В это время во двор вышла Марта с ведром очистков. Как только мы попали в её поле зрения, она взвизгнула и выронив ведро поспешила к нам.       — Так и знала! — воскликнула она. — Где разборки, там и Стаббс. О, Реддл. Вернулся, значит. И что у тебя с лицом?! Немедленно разошлись! Стаббс, наказание! Реддл, марш в лазарет, я принесу вату! Бед с вами со всеми не напасёшься, паршивцы вы этакие! — надрывалась Марта. — Почему, когда что-то случается, ты, Том, всегда в центре внимания?!       Я лишь опустил голову и поплёлся за ней. Мимо сновали другие воспитанники, кидая на меня удивлённые взгляды и, не стесняясь Марты, перешёптывались между собой.       Через некоторое время я вышел из лазарета с обработанной губой и направился к своей комнате.       Всё было таким же, как раньше, ничего не тронуто. Та же кровать, застеленная старым выцветшим покрывалом, тот же шкаф, стол и стул. На тумбочке покоилась моя старая книга про Гулливера. Я давным-давно её прочитал и перечитал. На подоконнике аккуратно рядком лежали собранные мной прежде на пляже у пансионата ракушки.       Я плюхнулся на кровать. Не знаю, сколько я так пролежал, но знакомый звук вырвал меня из оцепенения. Колокольчик Марты созывал всех на ужин. Нехотя, я встал и поплёлся в столовую. После Хогвартса, приютская еда казалась мне страшным сном. Овощи, явно не первой свежести, и немного переваренная картошка, немного зачерствевший кусок хлеба дополнял эту картину. М-да… Это будет очень долгое лето.       Но сделать ничего нельзя, так что проглотив немудрёный ужин, отправился спать и мечтать о скором возвращении в такой родной и тёплый замок.