Вечность принадлежит нам

      Ветер ласково гладит остроугольные крыши башен роскошного особняка, и, если прислушаться, можно отчётливо услышать его зов. Зов к морю, что так неспокойно в последние дни. Высокие волны режут камни и рисуют узоры на мокром песке, утягивая их за собой, а пасмурное небо, что так тяжело опускается над всем этим великолепием, кажется, вот-вот раздавит всех тяжёлым густым туманом.       Прекрасная хозяйка дворца меланхолично вздыхает, в душе ликуя из-за правильного выбора страны. Здесь солнце появляется лишь раз в столетие, и от этого хочется дышать полной грудью, придумывая всё новые и новые светские вечеринки. — Госпожа, зал готов к балу, что прикажете подготовить для вашего костюма? — оставаясь в позе глубокого почтения к величию своей хозяйки, девушка не может даже позволить себе взглянуть на неё, пока та не позволит.       Ким Юхён по рождению, но Рейчел для всех остальных медленно поворачивается в сторону прислуги, позволяя горничной выпрямиться. Та взволнована — слишком сильная харизма её хозяйки сводит с ума любого, кто осмелится взглянуть на неё, поэтому она прячет взгляд, стараясь смотреть на подол домашнего платья госпожи.       Нежно-лавандовая ткань мягкими волнами оглаживает идеальную стройную фигуру девушки, а чокер, который она надевает только тогда, когда особенно хорошо себя чувствует, подчёркивает длинную шею. Юхён улыбается, оценивая лицо своей служанки: приятное и ещё такое по-детски пухленькое с большими глазами и розоватыми губами. Она ей нравится, такая робкая и невинная, как свежее яблочко, ещё не сорвавшееся с ветки. — Моего костюма? — медленно проговаривает Ким, подходя к служанке, та сжимается ещё сильнее, словно в страхе получить удар, а Юхён расплывается в хитрой улыбке. — Не бойся. Твоя госпожа не причинит тебе вреда.       Шатенка не говорит, она мурлычет, и подобная манера ещё меньше располагает к расслаблению. Комнату наполняет приятный цветочный аромат. Закроешь глаза — окажешься на поле цветущей лаванды, полностью окутанный запахом прекрасного растения.       Служанка не может противиться новому чувству, что так грубо заставляет её поднять взгляд на хозяйку. Та стоит непозволительно близко и смотрит твёрдо, пробираясь в самые сокровенные мысли своей жертвы. Потерявшая над собой контроль горничная готова добровольно согласиться на любые самые изощрённые пытки, хоть на смерть ради своей госпожи.       Тонкая, словно фарфоровая, шея манит своей пульсирующей артерией, и Юхён сглатывает, предвкушая самый приятный аперитив за последние несколько дней. Голод даёт о себе знать, а избалованная хозяйка никак не может отказаться от привычки периодически покусывать свою прислугу, нагло гипнотизируя их перед этим. — Госпожа Рейчел! — буквально за мгновение до укуса в комнату влетает тёмноволосая девушка, одетая в костюм служанки, и замирает в дверном проёме.       Гипноз тут же разрушается, исчезая вместе с сильным запахом лавандового поля, и Юхён поспешно бросает пару указов смущённой служанке, которая моментально выбегает из комнаты, до кончиков ушей краснея от стыда.       Шатенка недовольно фыркает, скрещивая руки на груди, и поворачивается ко второй горничной спиной — она не собирается оправдываться. Брюнетка закрывает дверь и прожигает взглядом спину хозяйки, готовая разорвать её на мелкие кусочки и развеять над Туманным Альбионом. — Хороша у вас подготовка к балу, госпожа, — ехидно усмехается девушка, поправляя фартук своего платья, — что же вы отвернулись от меня? Разве это не ваше желание было видеть меня в таком наряде? Так наслаждайтесь. Или та девчонка вам больше нравится?       Штора дёргается от сильного дуновения ветра, когда Юхён срывается с места и за шею вжимает слишком смелую девицу в стену. Брюнетка морщится лишь для вида, поднимая подбородок выше и заглядывая в глаза напротив. Чернота зрачка поглощает сначала радужку, а после — и всю белую оболочку, сквозь злобный оскал видно клыки, а в шею больно впиваются острые, как кинжалы, когти. — Гахён, — нечеловеческий рык, от которого ужас застывает в жилах у любого смертного, словно музыка для брюнетки, — не зли меня.       Служанка опускает взгляд, чтоб в следующее мгновение ответить на попытку запугать такими же чёрными глазами. Вены на подбородке и шее синеют, а кожа становится фарфорово-белой, словно кукольной. — Хочешь повторения последней ссоры, милая? — шипит Гахён, обхватывая запястье руки Юхён, чтоб вытащить её когти из своей шеи. — Если мы сровняем это место с землёй, нам снова придётся переезжать, помнишь?       Ким рычит, перекидывая брюнетку через плечо. Та пролетает через всю комнату и врезается в стену. Потолок дрожит, а трещины от удара разбегаются в разные стороны, достигая окна и разбивая стекло. Тяжёлый своей утренней свежестью воздух врывается на поле боя, остужая пыл обеих вампирш, что готовы были разорвать друг друга.       Опустившись на пол вместе с массивным куском стены, Гахён поднимает взгляд на шатенку, которая уже садится на корточки рядом, задумчиво смотря на идеально белое лицо брюнетки. Её внешность сильно разнится с внешностью той служанки, в ней есть что-то, что привлекает саму Юхён, заставляет её испытывать слабость рядом с этой девчонкой.       Ким мягко проводит по щеке младшей, и та послушно ластится, усаживаясь на колени перед шатенкой и прикрывая глаза. Коснувшись кончика носа губами, Юхён совсем нехарактерно для неё мягко улыбается. Она ловит каждый миллиметр лица напротив, словно видит его впервые, и нежно заправляет выбившуюся прядь за ушко. — Что за беспочвенная ревность, любимая? — шепчет Ким, едва заметно целуя уголок губ Гахён. — Я никогда не променяю тебя ни на какую служанку. Даже королевы мне не нужны. Ты же знаешь это.       Брюнетка самодовольно улыбается и открывает глаза. Если бы можно было измерять количество любви во взгляде, то вся планета Земля бы не выдержала конечного веса, особенно умноженного на два. Их ссоры, их примирения, их чувства — всё рушило любые правила, любые границы времени и пространства.

flashback

— Ты хочешь, чтоб я нарядилась служанкой?! — возмущённо вскрикнула Гахён, когда они обе переезжали на новое место.       Предыдущее поместье сгорело при очень мистических обстоятельствах. Служанки, сбежавшие оттуда до того, как упала крыша, говорили, что слышали странные нечеловеческие, словно демонические, голоса. После этого начали рушиться стены, а вскоре вспыхнуло пламя. Хозяйку этого особняка спасти не удалось, бедняжка осталась погребена под горами обломков и сгоревших балок. Только она и… — Дворецкий! — напомнила своей девушке Юхён. — Я целых полгода была у тебя дворецким. Это куда сложнее — изображать мужчину, когда у тебя женский голос. Так что побудь для меня служанкой. Тем более ты будешь такой роскошной горничной для своей госпожи.

to be continued