Невеста Поттера

      — Малфой, можно тебя на пару слов? — как только заседание Визенгамота было официально закончено, Гарри немедленно обратился к Драко Малфою,       — Конечно, Поттер, — кивнул Малфой. Гарри сделал жест рукой и вывел его из комнаты. Он знал, что разговор с Малфоем будет крайне важным. Поскольку он, разумеется, не хотел, чтобы кто-то ещё слышал о весьма щекотливой теме, которую они будут обсуждать, то решил, что лучше всего будет поговорить об этом в его поместье. Его чары стали почти непроницаемы после того, как он, приняв в наследство мэнор, отремонтировал его и обновил защитную систему. Его бабушка и дедушка были последними обитателями поместья до того, как Волдеморт и его последователи убили их. Восстановление резиденции рода Поттера заняло больше года, но наличие непроницаемых защитных барьеров обеспечивало его безопасность и конфиденциальность его личной жизни. Этот же разговор с Малфоем являлся не только обсуждением информации, только что ставшей государственной тайной, которую присутствующие на заседании Визенгамота поклялись не распространять, но и, что более важно, тем, от чего зависело счастье его лучшего друга и женщины, которую он любил. Поэтому ему и пришла в голову мысль о своем кабинете в поместье Поттеров, как о самом безопасном месте для этого разговора.       — Малфой, сейчас я аппарирую нас в мое поместье. Мы не можем допустить, чтобы кто-то ещё был посвящен в эту дискуссию, — сказал он официальным тоном, когда они шли к вестибюлю министерства. Когда он получил кивок, то сразу же крепко сжал руку Драко, а как только они вышли в ту часть министерства, где была разрешена аппарация и портключи, то, сосредоточившись на своей магии, он перенес их обоих в свой кабинет.       — Пожалуйста, присаживайся, Драко. Может быть, чаю, кофе или чего-нибудь покрепче? — спросил он, как только они смогли отойти легкого головокружения после переноса.       — Глоток огневиски был бы весьма кстати, Поттер, — ответил Драко, прежде чем сесть напротив Гарри.       — Винки! — позвал он.       — Вот ваши напитки, мастер Гарри, — эльфийка поклонилась и удалилась, поставив на стол две стопки крепкого напитка.       — Твой эльф очень сообразителен, Поттер! — прокомментировал Драко.       — Ну, Гермиона всегда говорила, что то, как вы относитесь к домашним эльфам или вообще к любым своим подчинённым, влияет на качество их службы и верность, — пожал Гарри плечами.       — Это тяжелый урок, который до меня слишком долго доходил. И когда мой отец наконец понял эту истину, для него уже было слишком поздно, — с грустью заметил Малфой.       — Давай сразу перейдем к делу, Малфой. Почему ты вообще делаешь всё это? — сказал Гарри официальным тоном.       — Я клянусь своей магией, что у меня есть только искренние намерения оказать помощь Гермионе Джейн Грейнджер вылечиться от проклятия маточной смерти, да будет так, — Гарри был поражен, увидев, что Драко дал клятву перед тем, как бросить Люмос.       — Окей. Теперь я уверен, что ты действительно хочешь помочь Гермионе. Но я просто хочу знать, почему? Зачем ты это делаешь? — его тон стал более дружелюбным теперь, когда прошёл его страх того, что у Малфоя были скрытые мотивы.       — Я был не слишком хорошим человеком, Поттер. Хотя я мог бы оправдываться тем, что мой отец оказывал на меня соответствующее влияние с самого детства, всё же это не является оправданием. Во всяком случае, я достаточно искренне стремился выполнять свою роль в Хогвартсе, давать Пожирателям информацию и о школе, и о вас с Гермионой. Из-за трусости я ничего не сделал, чтобы выбрать другой путь. Я причинил зло далеко не одному человеку, особенно в течение нашего шестого года, с моими глупыми попытками убить Дамблдора. Одной из самых страшных вещей, которые я когда-либо видел, была Беллатрикс, пытающая Гермиону. Я мог бы рискнуть и помочь ей, но был слишком напуган. А потом, во время последней битвы, в Комнате-по-Требованию ты всё же спас меня. Я знал, что Гермиона тоже подталкивала тебя помочь мне. В принципе, я в долгу перед тобой на всю жизнь, — Гарри мог слышать честность в голосе своего заклятого врага детства.       — Хотя у тебя ко мне и есть долг жизни, я никогда не требовал от тебя его исполнения. Так откуда же такое искреннее желание помочь?       — Я хочу стать лучше, Поттер. Астория уже помогла мне измениться к лучшему. Два года домашнего ареста и общественных работ помогли мне увидеть последствия своих действий. Мне дали второй шанс на жизнь, шанс, которого я не совсем уверен, что заслуживаю. Служба в министерстве и помощь в продвижении законов, которые приносят пользу обществу в Визенгамоте, дали мне совершенно новую цель. Наконец-то у меня появился шанс искупить свои ошибки. Я плохой человек, у которого есть шанс, Поттер. Но Гермиона Грейнджер! Она хороший человек, который уже слишком многим пожертвовал. Если бы только я не был таким трусом, возможно, я смог бы помочь, — виновато сказал Драко Малфой.       — Да, ты мог бы помочь. Или твои действия могли бы ещё больше разозлить эту суку Беллатрикс, и она бы в конечном итоге убила вас обоих. Малфой, мы с тобой никогда не сойдёмся во взглядах. В нашей истории слишком много прошлого, чтобы мы могли когда-либо стать друзьями. Но ради Гермионы я готов оставить всё позади. Мне плевать на эти пророчества! Я просто хочу, чтобы Гермиона вылечилась, — заявил Гарри, глядя в глаза Драко Малфоя, человека, которого он презирал всё детство.       — Перемирие, Поттер, — Драко Малфой протянул руку, которую Гарри принял и крепко пожал.       — Перемирие, Малфой.       — Итак, Драко, не мог бы ты рассказать мне, что тебе известно об исследованиях твоей жены по этому дьявольскому проклятию? — спросил Гарри, сделав глоток огневиски.       — Конечно. Но, прежде чем я отвечу на этот вопрос - скажи, а где, собственно, Грейнджер? И если уж на то пошло, то, как продвигается твоё ухаживание за самой умной ведьмой нашего поколения? — Малфой ухмыльнулся, напомнив Гарри того молодого белокурого Хорька, с которым он учился в Хогвартсе.       — У нас всё шло хорошо, пока я снова не облажался со своим слишком говорливым языком. И она ушла. А теперь я жду её возвращения, потому что она говорит, что хочет сообщить мне что-то важное, — вздохнул он.       — Ты знал об этом проклятии до того, как я рассказал всё Визенгамоту?       — Нет. Впервые о нём услышал. Вот о нём-то она, наверное, и хочет поговорить. Неудивительно, что она так настаивала на экстракорпоральном оплодотворении и использовании суррогатной матери.       — А что такое экстракорпоральное оплодотворение?       — Маггловский метод искусственного оплодотворения. У Гермионы была такая идея, что она даст яйцеклетку, я дам сперму, зачатие в пробирке с внедрением оплодотворённой яйцеклетки в суррогатную мать, которая будет моей женой, — коротко объяснил Гарри.       — Хм, а это, кстати, может и сработать, это даже соответствует условиям пророчества. Грейнджер чертовски умна, прекрасная идея — единственная проблема, которую я вижу, заключается в том, что ты не хочешь другую жену, — понимающе сказал Драко.       — Почти все влиятельные волшебники и ведьмы в Британии знают об этом факте. В конце концов, я был последователен в своей позиции в Визенгамоте относительно принудительного исполнения нашего брака. Однако Гермиона этого не знает. У нас очень сложное прошлое, так сказать, — уклончиво ответил Гарри.       — Почему ты просто не рассказал ей о том, что чувствуешь?       — Я так и сделал. И всё было хорошо, только очень — очень недолго. До тех пор, пока не вскрылась ещё одна тайна, которая и привела к последней размолвке. Я обидел её словами, которые произнес в гневе, и она ответила мне такими словами, которые заставили меня понять, как сильно я её обидел. Прежде чем уйти, она усомнилась в силе моих чувств к ней. Хотя сейчас, думая об этом, я всё ещё хочу получить некоторые ответы. Хоть я и не сомневаюсь, что сильно люблю её, я должен знать подробности применения проклятого любовного зелья, которым меня поила Джинни Уизли! — сказал Гарри сердито.       — Подожди минутку! Уизли травила тебя зельем? — недоверчиво произнёс Малфой.       — Джинни с помощью своей матери травила меня любовным зельем на шестом курсе. Они также давали его и Гермионе, с привязкой к Рону. Я случайно обнаружил весь этот ужас через несколько недель после того, как Гермиона покинула Британию. Хотя, учитывая весомый аргумент Гермионы, поднятый во время нашей ссоры, я всё ещё должен разобраться, как долго я был под воздействием этих зелий. У меня есть теория, что я либо был накачан чем-то более мощным, чем простая амортенция, либо находился под действием зелья в течение более длительного времени, чем считал раньше, — объяснил он.       — Тогда, может быть, тебе стоит обратиться за помощью к Уизли, то есть к Рональду Уизли. Я знаю, что вы всё ещё дружите, — Драко пожал плечами.       — Да! Я определенно заручусь помощью Рона. Может быть, даже Джорджа или Флер. В любом случае, не мог бы ты теперь рассказать мне, что ты и твоя жена знаете о проклятии?       — Согласно исследованиям Астории, это мерзкое проклятие было создано одной тёмной ведьмой четыреста лет назад. По всей вероятности, она была влюблена в волшебника, который женился на другой. Она присутствовала на свадьбе этой пары и прокляла невесту. Невеста умерла совсем молодой после очередного выкидыша. Она очень болела во время каждой беременности. Её рвало кровью и желчью. По сути, каждая беременность ослабляла её, а эмоциональный стресс от каждого выкидыша едва не сводил с ума. Поскольку проклятие было новым, целители так и не смогли обнаружить его и не сумели её вылечить. Через пятьдесят лет после смерти невесты в одной из маггловских деревень произошёл ещё один случай, имевший сходные с предыдущей жертвой симптомы. Тогда-то группа волшебников и поймала ту самую мерзкую ведьму. Они схватили её, и на допросе с веритасерумом она призналась, что изобрела проклятие чрева смерти. Она была казнена, конечно, и никакого лечения тогда так и не было задокументировано. Астория наложила заклинание на пару свиней, чтобы можно было изучить арифмантику заклинания, а также его воздействие и возможные методы лечения. На данный момент она считает, что пути потенциального излечения заключаются в следующем. Во-первых, ритуал, основанный на любви, должный противостоять эффекту заклинания, но у ритуала есть сложность в том, что либо человек, который наложил заклинание, либо родственник заклинателя по крови, должен добровольно отдать свою кровь. Кроме того, нужна истинная любовь этого человека, который будет отдавать и свою кровь. Наконец, человек, который любит жертву, но та не отвечает ему взаимностью, тоже должен добровольно отдать свою кровь. Астория говорит, что найти всех троих очень трудно. Её вторая теория — это подавляющее магию заклинание. Как и любое другое заклинание, если человек, пытающийся противостоять, более силён магически, тогда он может разрушить проклятие. Третья теория, которую она уже проверила на свиньях, оказалась несостоятельной. Она удалила матку у свиньи и попыталась отрастить новую. Однако новый орган тоже оказался проклят. Пока что у Астории есть эти две зацепки. Это всё, что мы можем дать тебе сейчас, Гарри. Может быть, у целителей-гоблинов на этот счет другое мнение, а может быть, даже у эльфов. В конце концов, магия эльфов и магия гоблинов — это совсем разные с нами вещи. Или, может быть, у какой-то другой культуры волшебников из других частей мира есть решение, которое Астория ещё не обнаружила. Вот почему я решил рассказать об этом Визенгамоту как можно раньше. Благодаря этому можно будет задействовать дополнительные силы с более широким охватом знаний, чтобы найти лекарство, — закончил рассказывать Драко.       — Я хотел бы поблагодарить тебя и особенно твою жену за все усилия, которые она вложила в свои исследования, Драко. Гермиона значит для меня больше, чем вся Вселенная, и для меня нет ничего важнее того, чтобы она излечилась от этой тьмы, — искренне сказал Гарри.       — Конечно же! — сказал Драко с поклоном. — Гарри, как ты думаешь, есть ли магловское лекарство от проклятия Гермионы? Я имею в виду, если у магглов есть эта штука про оплодотворение в пробирке, которую волшебники не так и не смогли сделать, кто знает, можно ли найти решение в мире магглов, — подумал он вслух после нескольких минут молчания.       — Ничего не могу сказать. Меня, конечно, воспитывали магглы, но мои родственники обращались со мной как со слугой. Я почти никуда не выходил и недостаточно знаю этот мир. Гермиона была бы самой лучшей кандидатурой для ответа на этот вопрос, — пожал Гарри плечами.       — Ну, Грейнджер — самый блестящий магический ум Британии, если не всего волшебного мира. Может быть, она поможет найти решение проблемы проклятия.       — Она не практиковала магию последние шесть лет, Драко, — печально сказал Гарри.       — Тогда, разумеется, она скучает по магии. Разве ты так не думаешь?       — Гермиона Грейнджер сделала себе имя в немагическом мире, Драко. Кроме того, она жила без магии до того, как узнала о Хогвартсе, — вздохнул Гарри.       — Это правда. Какой печальный день настанет для волшебного мира, если она откажется от него навсегда, — прокомментировал Драко.       — Я согласен с тобой, Драко. Но, честно говоря, я не могу винить её за это. А ты? — печально спросил Гарри. Он обменялся взглядом с Драко, и они вздохнули. Гермиону Грейнджер нельзя будет винить, если она решит навсегда отказаться от магии!       Они оба были погружены в свои собственные мысли, когда в комнату ворвался Кричер и протянул Гарри звонящий мобильный телефон.       — Кричер принёс мастеру Гарри его звонкое говорящее магловское устройство!       Кричер с поклоном отскочил в сторону. Гарри немедленно нажал на кнопку.       — Алло?       — Гарри? Это я, Гермиона! — сказал женский голос на линии.       — Привет, Гермиона. Что я могу для тебя сделать? — он с трудом сдержал волнение в голосе.       — Ну, я просто позвонила, чтобы сообщить тебе, что скоро прибуду в Британию. Сейчас я сажусь в самолет, чтобы лететь в Австралию, побуду там пару дней с родителями, а потом прилечу из Сиднея. Встретимся, поговорим. Годится? — в её голосе он услышал странную неуверенность.       — Конечно! Конечно! Это звучит прекрасно! Я заеду за тобой в аэропорт, если ты скажешь мне, когда прилетаешь, — поспешно согласился он с её планом.       — Нет, не стоит! Спасибо. Я могу аппарировать в твоё поместье прямо из аэропорта, — отклонила она его предложение.       — Гермиона, ты уверена? Ты так давно не пользовалась магией. Ты же можешь расщепиться! — его страх за её безопасность резко прозвучал в его голосе.       — Вы всерьёз сомневаетесь в моих способностях аппарировать, мистер Поттер? — сурово сказала она.       — Конечно, нет! Я просто беспокоюсь о тебе, хорошо? Почему бы тебе просто не шагнуть через камин из «Дырявого котла»? — предложил он.       — Гарри, там общественный камин. А я очень хорошо знакома с системой охраны, которую ты использовал на каминах своего поместья. Я видела руны на твоём камине. Они предельно ограничивают перемещения. Короче, я не смогу использовать камин из «Дырявого котла». Чтобы сделать это, ты должен изменить схему своего каминного соединения, и ты должен потратить время, соединяя его с «Дырявым котлом» только для меня, а потом всё вернуть обратно, — объяснила она своим всезнающим голосом, который он раньше находил раздражающим, но по которому теперь так сильно скучал.       — Откуда ты это знаешь? — Гарри был поражен. Она явно всё ещё знала так много о магии, несмотря на то, что не практиковала её в течение долгого времени.       — Наблюдательность и очень хорошая память, — весело хихикнула она.       — Точно! Самая блестящая ведьма нашего поколения и всё такое! — глупо сказал он.       — Поэтому ты должен быть уверен, что я смогу безопасно добраться до твоего поместья, — самодовольно сказала она.       — Прекрасно! Отлично! Я приготовлю душицу на случай, если ты поранишься, — поддразнил он её.       — Прошу прощения? Душица используется, чтобы вырастить свежую кожу. Может быть, ты хотел сказать горегубку, потому что именно она в конце концов лечит порезы и ссадины. После этого уже можно будет применить душицу, — он представил себе, как она закатывает глаза.       — Эй! Не все из нас могут позволить себе быть такими умными, как ты! Мерлин, Гермиона! Как ты могла всё это запомнить? — его изумление было совершенно очевидным.       — Почти идеальная память, Гарри. В этом есть свои плюсы и минусы, — вздохнула она.       — Значит, скоро увидимся, да? — он попытался сменить тему, так как понимал минусы почти идеальной памяти. Это значит, что после всех этих лет она ясно и живо помнит всё плохое…       — До встречи, Гарри. Пока! — и с этими словами связь оборвалась.       — Я удивлен, что Грейнджер всё ещё разговаривает с тобой, Поттер! Ты явно недооцениваешь такую блестящую ведьму, как Гермиона Грейнджер! — с усмешкой сказал Драко. Только в этот момент Гарри вспомнил, что во время разговора у него была компания.       — Что ты имеешь в виду? — раздражённо спросил он.       — Ты разговаривал с ней так, будто она не способна сама о себе позаботиться. Ты никогда не должен так себя вести в общении с сильными независимыми женщинами! Я узнал это на собственном горьком опыте от Астории, — Малфой поморщился.       — Похоже, ты счастливо женат, Драко. А твоя жена, похоже, умная и сильная женщина. Нет случайно никакого совета для меня? Очевидно, у меня много проблем с общением, как ты уже заметил? — Гарри решил на всякий случай спросить совета и у Хорька. В конце концов, он знал, что ему предстоит долгий разговор с Гермионой, как только она прибудет в Британию. Учитывая, насколько она упряма и настойчива, ему понадобится вся помощь, которую он сможет получить. Если достигнутое Малфоем понимание о том, как ухаживать за сильными упрямыми женщинами, может помочь, то нет проблем, он готов его выслушать!       — Тебе предстоит долгий разговор, Поттер. Ты уверен, что справишься с этим? — с ухмылкой спросил Драко.       — Давай, начинай, Малфой, — вздохнул тот.       «Прикольно, сейчас я буду сидеть и выслушивать советы Малфоя насчёт своей романтической жизни. Ну и ладно, вдруг что полезного скажет».