Невеста Поттера

      Гермиона Грейнджер с самого детства проводила много времени в аэропортах. Она выросла, путешествуя с родителями по всему миру во время рождественских и летних каникул. Её родители всегда считали, что для её юного ума было полезно расширять кругозор с помощью таких путешествий. Когда она жила в Австралии и начинала свою короткую карьеру модели, ей тоже приходилось время от времени путешествовать. Кроме того, с тех пор как ей исполнилось двадцать лет, она неоднократно летала и в одиночестве — как для того, чтобы освежить свои тёплые воспоминания о путешествиях с родителями, так и для того, чтобы узнать больше о тех местах, о которых она читала в книгах. Однако сегодня она тяжело и недовольно вздохнула, ожидая свой багаж в оживлённом аэропорту Хитроу.       «Надо было просто взять портключ!»       Поскольку она часто путешествовала, то давно научилась всегда носить удобную одежду во время своих поездок. На сей раз её перелет из Сиднея в Сингапур занимал восемь часов, а затем последовало ещё одно ужасное путешествие в тринадцать с половиной часов из Сингапура в Лондон, так что она была одета предельно удобно. Конечно, полет бизнес-классом имел свои преимущества, но всё же! Более суток в пути вымотают при любом уровне комфорта.       Когда Гермиона наконец увидела свой чемодан на конвейере, то немедленно схватила его и стала искать место, где можно было бы аппарировать в поместье Поттеров. Увидев, что одна из дамских комнат в дальнем углу аэропорта пуста, она сразу же забралась в кабинку. После этого наложила чары отвлечения внимания, уменьшила свой чемодан и положила его в свою коричневую кожаную сумку.       «В первый раз за столько лет я применила магию, и совершенно очевидно, что я всё ещё кое-что умею», — самодовольно подумала она.       Когда всё было готово, она глубоко вздохнула и сосредоточилась на своей цели — приёмном зале поместья Поттеров, — а затем аппарировала.       — Жуть! Похоже, добралась, — пробормотала она, когда оказалась в месте назначения, упершись коленями в пол и удерживая дрожащими руками своё тело от падения. Она с трудом поднялась, а затем осмотрела себя, проведя руками по телу, нет ли расщепления. Выяснилось, что всё в порядке, и она подумала о том, чтобы связаться с Гарри, но тут появилась Винки.       — Добрый вечер, мисс! Добро пожаловать в дом Поттеров. Как Винки может помочь? — взволнованно сказала эльфийка.       Гермиона одарила эльфийку грустной нежной улыбкой, так как вспомнила в этот момент Добби, эльфа, который спас их жизни в Малфой-мэноре.       — Добрый вечер, Винки. Я хотела бы поговорить с Гарри. Он здесь? — вежливо спросила она.       — Винки доложит мастеру Гарри. Пожалуйста, подождите здесь, мисс, — поклонилась эльфийка, прежде чем исчезнуть.       Гермиона оглядела приемный зал, и её взгляд остановился на украшавших его произведениях искусства. На магических портретах, висевших вдоль одной из угловых стен, были изображены респектабельные мужчины с чёрными растрепанными волосами и чертами лица, которые напомнили ей Гарри. Проходя мимо каждого портрета, она хихикала, когда они почтительно кланялись в джентльменской манере Викторианской эпохи. Затем её взгляд упал на прекрасную мраморную статую фигуристой женщины с выдающимися скулами.       «Ну, вот теперь понятно, что Поттеры действительно были родом внешне красивых людей».       Вспомнив о предках Гарри, она вздохнула. Она вспомнила причину, по которой оказалась здесь.       «Гарри — последний из Поттеров. Поэтому, чтобы он не был последним в своем роду, я должна отпустить его…»       Гарри принимал душ, когда услышал, как кто-то постучал в дверь. Он ответил, и Винки сквозь шум прокричала ему, что Гермиона наконец прибыла. Он поспешно закончил, вытерся и быстро оделся, остановившись на простой белой футболке, обтягивающей его грудь и бицепсы, и выцветших джинсах. Он надел чёрные кожаные туфли, очки и направился в приёмный зал. Когда он подходил к его дверям, сердце колотилось от волнения и нервозности. Он знал, что предстоящая дискуссия с Гермионой упрочит или разрушит их отношения. Всё время с тех пор, как она позвонила ему, он проводил, готовя аргументы и придумывая сценарии, но один взгляд на неё, стоящую в его поместье и спокойно рассматривающую произведения искусства, вытеснил все его так тщательно спланированные пункты плана из головы.       Перед ним стояла Гермиона, повернувшись к нему спиной, и легонько поглаживала руку мраморной статуи той, кто, вроде бы, была его много раз прабабушкой. Она выглядела великолепно — её свежезагоревшие и хорошо сформированные длинные ноги были восхитительно выставлены напоказ, так как она была одета в джинсовые шорты, которые дразняще наполнял её круглый зад, а её гладиаторского типа сандалии дополняли этот вид. Он представил себе, как эти длинные ноги обвивают его талию, она обнажена, если не считать сандалий, и они занимаются любовью на его кровати.       «Мерлин! Не лезь на рожон, Поттер. Поскольку она явно аппарировала сюда в целости и сохранности, она всё ещё может постоять за себя и лишить тебя мужского достоинства, если ты позволишь своим чёртовым похотливым мыслям овладеть тобой».       Он прочистил горло, чтобы объявить о своём присутствии, и увидел, как она обернулась. Он судорожно сглотнул. Если она выглядела великолепно со спины, то он не мог придумать лучшего слова, чтобы описать её вид спереди. Она была одета в чёрно-белый клетчатый топ, который обрывался в нескольких сантиметрах выше пупка. Поверх него на ней был чёрный пиджак, волосы собраны в беспорядочный пучок, а на макушке — большие солнечные очки. Загорелая кожа, которой он не мог не любоваться, заставляла его кровь кипеть от желания. На ней не было никакой косметики, кроме того, что выглядело как блеск для губ. Поскольку он был нормальным мужчиной, безумно влюбленным в стоящую перед ним искусительницу, то знал, что у него большие неприятности.       «Или это она попала в беду? Мерлин! Почему я разговариваю сам с собой? Скажи что-нибудь, Поттер. Всё, что угодно!»       — Гарри? Что-то не так?       «Вот дерьмо! Я стою здесь с видом полного идиота и молчу!»       — Нет… нет, всё нормально. Ну, как твой, э-э, отпуск? — спросил он, придя в себя.       — Это было очень красивое место. Оно помогло мне хоть немного расслабиться, — улыбнулась она.       — Вот и хорошо. Как поживают твои родители? — поинтересовался он.       — Мы так хорошо поговорили. Они меня прощают. О, Гарри! Спасибо тебе огромное за то, что ты вернул их мне, — она чуть ли не подбежала к нему и крепко обняла. Несмотря на то, что его даже чуть шокировала её реакция, Гарри не сплоховал и немедленно обнял её за талию. Когда она отстранилась, их лица были отчетливо красными от смущения.       — Значит, получилось у тебя аппарировать, — заметил он, и она фыркнула.       — Конечно, получилось, а ты сомневался? Так что? Мы тут и будем разговаривать? — она вновь оглядела убранство комнаты.       — Может, поговорим в моем кабинете?       — Годится, — она пожала плечами, и он повел ее в кабинет лорда.       — Итак... — начала она говорить.       — Гермиона, прежде чем ты что-нибудь скажешь, мне нужно, чтобы ты сделала для меня две вещи. Пожалуйста! Во-первых, мне нужно, чтобы ты посмотрела одно воспоминание. Во-вторых, мне нужно, чтобы ты прочла письмо. Хорошо? — перебил он.       — Да?! Ну, думаю это не проблема, — она пожала плечами. Гарри достал из шкафа древнюю покрытую рунами чашу своего рода и осторожно опустил её на стол. Он приложил к виску кончик своей волшебной палочки и подумал о том, как Малфой объяснял свои намерения помочь, всё происхождении проклятия и о проводимых исследованиях, направленных на поиск лекарства от тёмного проклятия. Он бросил воспоминания в чашу, и они закружились в туманной дымке.       — Готово, Миона, можешь смотреть, — он ободряюще ей улыбнулся. Гермиона опустила лицо в чашу и погрузилась в воспоминания. Он подождал, пока она закончит, и примерно через десять минут она вышла из Омута. Её лицо было бледным, и она открыла рот, но не смогла произнести ни слова.       — Прежде чем ты что-нибудь скажешь, пожалуйста, прочти это письмо, и тогда мы сможем поговорить, — он протянул письмо, которое Рон прислал ему несколько дней назад. Дрожащими руками она взяла письмо и прочла его. Закончив читать, она положила письмо ему на стол. Несколько минут она сидела молча, прежде чем посмотреть на него       — Гермиона, спасибо, что ознакомилась со всем этим. А теперь, поскольку именно ты попросила о встрече, пожалуйста, не стесняйся говорить то, что ты хочешь сказать, — мягко сказал он ей.       — А что ещё ты хочешь от меня услышать, Гарри? Я пришла сюда, чтобы поговорить с тобой о проклятии. Получается, ты уже всё о нём знаешь, — вздохнула она.       — Но разве это всё? — спросил Гарри.       — Ну а что же мне ещё остается сказать! Получается, что ты понимаешь, почему мы не можем быть вместе. Пророчество или нет, но ты — последний из Поттеров. Тебе нужны наследники, чтобы продолжить свой род. И так же совершенно очевидно, что их-то я и не могу тебе дать! — с грустью констатировала она.       — Разве ты не поняла, о чём эти воспоминания? Астория Малфой искала способы вылечить тебя, и у неё уже есть две идеи. Кроме того, Визенгамот собирает команду по поиску других мер снятия проклятия, — спокойно объяснил он.       «Я больше не буду говорить с ней, предварительно не обдумав, что хочу сказать».       — Гарри, ты не можешь рисковать наследием своего рода. Да, магия может вылечить и исправить многое, но есть некоторые вещи, которые не могут быть исправлены. Я не хочу, чтобы ты на что-то надеялся. Ты ещё молод, ты всё ещё можешь найти кого-то другого, — настаивала она.       — Нет! Мне плевать на пророчество! Я просто хочу помочь тебе найти лекарство. Почему ты отказываешься от этого? — парировал он.       — Я уже давно смирилась с этим. И тебе тоже пора это сделать. В жизни есть вещи, которым просто не суждено быть, Гарри!       — Есть ли контр-проклятие для Авады, Гермиона? — его вопрос явно застал её врасплох.       — Что? Почему ты спрашиваешь меня об этом?       — Просто ответь мне.       — Ну, для этого нет никакого контрзаклятия! — она фыркнула.       — Если это полная и абсолютная правда, то не могла бы ты объяснить, почему я выжил, будучи ещё совсем ребенком? И почему я снова пережил это проклятие в последней битве за Хогвартс? — он ухмыльнулся.       — Ну, я даже не знаю! Но какого черта ты спрашиваешь меня об этом? — огрызнулась она.       — Ты же видишь, Гермиона. Нет ничего невозможного. Если я являюсь живым доказательством того, что самое тёмное проклятие, Авада, может быть побеждено, то и проклятие убивающей матки тоже может быть побеждено, — объяснил он.       — Но ты же — уникальный случай! — упрямо ответила она.       — Ну ладно! Ты ведь была моделью нижнего белья, верно? — беспечно спросил он, и она в замешательстве нахмурила брови.       — И?       — Ну, я видел на аукционе твои фотографии. Я видел тебя голой, когда мы занимались любовью в Сиднее. У тебя нет этих проклятых шрамов от клинка этой суки Беллатрикс. Как же ты от них избавилась? Магические целители говорили, что их невозможно удалить, помнишь? — в его глазах искрило озорство, когда он объяснял ещё один уникальный случай.       — Мама Пьер заплатила за то, чтобы мои шрамы были удалены с помощью лазера и других методов лечения кожи, — ответила она.       — Разве ты не видишь этого, Гермиона? Не-магические люди вылечили то, что магия считает невозможным, — настаивал он.       — И что же ты хочешь этим сказать? — она фыркнула.       — Мерлин! И это самая умная ведьма нашего поколения! Тупить перестань! Раз мы уже знаем два способа твоего лечения, то наверняка их куда больше. Мы найдем нужный способ, как и всегда. Тебе просто нужно верить, — он взял её за руку и сжал её.       — Но что, если на этот раз мы не сможем ничего исправить? Я не хочу лишать тебя семьи, о которой ты всегда мечтал, Гарри, — она попыталась высвободить свою руку, но он только крепче сжал её.       — Тогда мы воспользуемся твоей идеей экстракорпорального оплодотворения и наймем суррогатную мать! Или мы можем усыновить ребенка! Мне всё равно! — настаивал он.       — Но Гарри, наследие Поттеров…       — Наследие Поттеров не умрёт, если у меня не будет наследников, Гермиона. Я, чёрт возьми, спас волшебный мир, убив Волдеморта! Это наследие обязательно останется в учебниках истории!       — Но пророчество...       — Послушай меня, женщина! Мерлин! Ты просто невыносима! Мы снова и снова спорим об одном и том же! К чёрту пророчество! Мы уже внесли свой вклад в спасение волшебного мира. Какого чёрта на наших плечах должно лежать ещё и рождение детей, которые снова должны спасать это мир? Всё дело в том, что я люблю тебя, понимаешь? И я никогда не буду счастлив ни с кем другим. Гермиона Джейн Грейнджер, почему бы тебе не вбить в свою блестящую упрямую голову, что я люблю тебя! Неужели ты всерьёз думаешь, что я ждал бы тебя так долго, если бы не любил? — он отпустил её руку, встал со своего места и направился к ней, продолжая убеждать.       — Но магия может умереть, если у тебя нет наследников…       — Магия может умереть, если у нас, а не только у меня, не будет наследников. И как я уже сказал, если ты, конечно, потрудились меня выслушать, мне было бы всё равно! — он стоял на коленях на полу перед её креслом, держась за обе его ручки.       — Ты не можешь просто позволить людям и магическим существам умереть! — слабо произнесла она, тяжело откинувшись на спинку кресла и пытаясь ненамного отстраниться от приближающегося Гарри. Он знал, что скоро окончательно измотает её. Он понял это по её голосу, яркому румянцу на щеках и тому, как глубоко она дышит.       — Поэтому мы упорно работаем над тем, чтобы найти лекарство, — ухмыльнулся он, придвигаясь ещё ближе.       — Почему ты такой упрямый? — фыркнула она.       — Неужели это я такой упрямый? — прошептал он ей на ухо, убирая выбившийся локон с её лица. Он уже чувствовал, как она дрожит под его напором.       «Ну же, любимая. Просто уступи мне…»       — Гарри, ты не мог бы немного отодвинуться? Ты давишь на меня, — прошептала она.       — Я тебя пугаю, Грейнджер? — он придвинулся ещё ближе — их рты были всего в нескольких дюймах друг от друга, и он даже без очков мог видеть каждую деталь её длинных ресниц, порхающих на фоне великолепных карих глаз, которые с такого близкого расстояния выглядели как расплавленные шоколадные конфеты.       — Конечно, нет! — сказала она уверенно, но он услышал легкое заикание в её голосе.       — Ты всё ещё такая же плохая лгунья, — хрипло прошептал он.       — Ты ведь и вправду не отступишь, так ведь? — фыркнула она.       — Нет. Мы можем остаться здесь на всю ночь, — ухмыльнулся он.       — Чего же ты хочешь?       — Я хочу, чтобы ты была честна со мной, — серьёзно сказал он.       — Прекрасно! Ну ладно! Твои аргументы действительно обоснованы, — смягчилась она.       — И что дальше? — прошептал он ей на ухо, когда одна из его рук высвободила её волосы из неряшливого пучка. Вьющиеся каштановые локоны грациозно рассыпались за её спиной.       — Ну ладно! Ну ладно! Я люблю тебя, хорошо! Вот так! Я всё сказала! Теперь ты счастлив? — она закатила глаза.       — О, любовь моя! Я вне себя от счастья! — прошептал он, прежде чем прижаться губами к её губам, а его руки потянулись к её плечам, чтобы снять пиджак.       «Кто бы мог подумать, что совет Драко Малфоя действительно окажется столь эффективным», — это было его последней мыслью перед тем, как она обвила руками его шею.