Kiss of Hades (Поцелуй Аида)

Я застыла памятником самой себе, недоверчиво глядя на механика. — Погоди, ты хочешь сказать… — Что наш охранник убил пацана? Да, именно это, — Винсент выдохнул дым и перевёл взгляд на меня. — Погоди, если это и так, то что произошло с самим Джошем? Его нашли в костюме, но как? Не сам же он туда залез! — Верно! — спокойно отозвался механик. — Это сделали аниматроники. С минуту я молча разглядывала мужчину. — Ты… ты меня совсем за идиотку держишь? — Я серьёзен как никогда, милая! — Винсент стряхнул пепел прямо на пол и ухмыльнулся. — Аниматроники запрограммированы реагировать на детей. Если им больно или плохо — наши ребята будут их защищать. — Дозащищались… — больше себе самой пробормотала я. И что мне делать теперь с этой информацией? — Теперь понимаешь, почему я разозлился? — на плечо легла горячая рука, и меня прижали к груди механика. — Тебе не нужно было этого всего знать, Мика. — Погоди, хочешь сказать… — до меня начало доходить. — Я что, единственная в пиццерии ничего не знала?! — Ага. Ты самая младшая, тебя никто не хотел волновать, — мужчина пожал плечами, будто это само собой разумеющееся. — Вы спятили?! — я вскочила на ноги, сбросив с себя чужую руку, и в волнении заходила по мастерской, кусая ногти. — Тут черте что творится… стоп! Даже если запрограммированы, неужели программа говорит им сунуть в костюм за причинение вреда ребёнку? Винсент нахмурился. — Не совсем. Я думаю, программа просто не решила, что делать с телом. У Джоша схватило сердце, программа сбилась — и вуаля! Мы имеем то, что имеем. Я замерла. — Винсент, какого чёрта ты такой спокойный-то? Тебя это совсем не трогает? Механик пожал плечами и выдохнул дым. — А должно? Детка, я передал всё, что знал Стиву, остальное — не мои проблемы. Мои — разобраться с аниматрониками, чем я, собственно, и занимаюсь третий день подряд. Я обняла себя за плечи. Мало мне «любимого» дяди дома и маячивших весёлых выходных у дедули, так ещё и вот это свалилось как снег на голову! Послышался скрип пружин, и меня обдало запахом сигарет, смешанных с мужским одеколоном. Винсент обхватил меня за плечи и целомудренно поцеловал в лоб. По коже пробежали мурашки, он никогда так не делал… — Успокойся, никаких проблем не будет. Это происшествие, да, не отрицаю. Но оно никак не скажется на твоей работе. Безусловно, ребенка жаль, но что поделать — ему уже не поможешь. А теперь, давай-ка я отвезу тебя домой. — У меня встреча! — запротестовала я, но механик пресек все возражения. — Какая встреча, ты своё состояние видела? Домой и только домой! С завтрашнего дня у тебя три выходных, вот и встретитесь. И спорить как-то не хотелось. Пока Винсент надевал куртку, я набрала знакомый номер и терпеливо ожидала, пока мне ответят. — Сестренка? — раздалось на том конце. — Привет, Эль. Я хочу тебя попросить… Позвони Майку, скажи, что я не смогу сегодня встретиться с ним… У меня просто нет его номера… — Хорошо, я предупрежу его, — ответил брат. — У тебя все хорошо? — Да, я сейчас уже поеду домой. — Хорошо, — снова повторил Эль. — А вот я сегодня задержусь. К нам переводят новичка, и меня попросили встретить, поэтому сегодня ужинаешь одна. Прости, солнышко! — про дядю он целенаправленно не сказал. — Всё в порядке. Увидимся вечером! — я положила трубку и обернулась к уже готовому к выходу Винсенту. — Я закончила. — Отлично. Идем! Мы прошли через главный зал, направляясь к выходу. В пиццерии, судя по всему, уже никого не было, поэтому мы избежали чужих взглядов. Почему-то мне было очень неловко, особенно от нахождения рядом механика. Двери открылись и закрылись. Послышался звук сигнализации, и мужчина приветливо распахнул передо мной двери старенького серого Форда. — Прошу, миледи! — шутливо отсалютовал он. Я кисло улыбнулась. До дома ехали молча. Я просто смотрела в окно, стараясь не думать о недавнем разговоре и происшествии в пиццерии, как неожиданно… — Так, погоди-ка, Винсент! — я вдруг напряглась, заметив знакомый дом. — А откуда ты знаешь, где я живу? — Секрет фирмы! — широко улыбнулся мужчина, заворачивая во двор. Заглушив двигатель, он разблокировал двери, позволив мне, наконец, выбраться из автомобиля. — Нет, погоди… Ты что, до квартиры меня провожать собрался? — Ну, да! — пожал плечами механик, и несильно подтолкнул меня в спину. — Винс, не стоит, правда. Я до ужаса благодарна тебе за то, что ты меня подвез, но до квартиры я как-нибудь поднимусь сама.  — Мика, — мужчина издал раздраженный вздох и закатил глаза. — Пожалуйста, я очень тебя прошу. Просто иди! Нет, ну это уже наглость! Я развернулась, как вдруг заметила краем глаза вездесущую соседку, на вид милую старушку, выгуливающую своего пса, которая с подозрением на нас поглядывала. Блин… Вздохнув, я кивком головы поприветствовала её и открыла двери подъезда, входя внутрь. Маячивший за спиной Винсент нервировал всё больше. Так мы и дошли до дверей в нашу с братом квартиру. — Открывай дверь! — в приказном тоне произнес мужчина. Я обернулась, намереваясь всё-таки заткнуть ему рот, как дверь действительно распахнулась. На пороге стоял хмурый Тейлор, оперевшись одной рукой о косяк. — С возвращением, — протянул он, смерив взглядом опешившего Винсента. — Привет… — поздоровалась я и, обернувшись к механику, протараторила. — Спасибо еще раз, что проводил. До завтра! — и резко закрыла дверь. Да, знаю, поступила некрасиво, но знать о том, что происходит в моей жизни за пределами пиццерии ему не нужно. Дядя некоторое время сверлил взглядом закрытую дверь, после чего посмотрел на меня. — Кто это был? — Коллега. Я плохо себя почувствовала, он решил проводить… — я и правда покачнулась, перед глазами внезапно всё поплыло, но Тейлор не дал мне упасть. — Жара нет, — констатировал он, потрогав рукой лоб. — Устала? — Н-наверное… — почему в последнее время все не совсем приятные мне личности пытаются ко мне прикоснуться?! Выпутавшись из рук дяди, я прошла в ванную умыться, а затем заперлась в комнате. День назад я бы и подумать не могла, что вся наша с Элем уютная жизнь неожиданно покатится под откос. И ладно бы просто письмо, мы бы проигнорировали, но Тейлора не получится. Этот человек только с виду тихий, я многое слышала об обратной стороне дядиного характера от своего отца и не хотела бы почувствовать хотя бы толику этого на себе. Как же устала… Я прикрыла глаза. Из сна меня вырвал громкий стук в дверь и голос Тейлора: — Мика, ты ужинать собираешься? Я огляделась. Оказывается, я умудрилась уснуть, даже не переодевшись. Кое-как поднявшись, я быстро скинула с себя одежду и накинула на плечи халат. Открыв дверь, смерила дядю усталым взглядом: — Да-да, я просто задремала. Эль ещё не вернулся? — Нет. Я прошла в кухню, стараясь игнорировать взгляд, направленный мне в спину. Кажется, в холодильнике должна быть вчерашняя лазанья… но так ли сильно хочется есть? После сегодняшних новостей меня слегка мутило. В конце концов, налив себе чай и взяв пару печенек, я прошла в зал, где смотрел телевизор Тейлор, и забралась в кресло с ногами. — Ты нормально есть умеешь? — приподнял бровь дядя, глядя на мой скудный «ужин». Я покачала головой. — Не хочу. И тебя не спрашивали. Тейлор хмыкнул и, внезапно поднявшись на ноги, сделал два шага ко мне. Из рук вырвали кружку, едва не расплескав горячий чай, и, оставив её на журнальном столике, стащили меня с кресла. Дядя молча, не обращая внимания на мои возгласы, протащил меня в кухню и усадил за стол. — Лучше молчи! — цыкнул он, бросая на меня взгляд потемневших от раздражения глаз. — Я не собираюсь потом выслушивать от брата, что ты хреново питаешься! Раз Эль не следит, то я буду. — Да с какой поры тебя это волнует? — договорить мне не дали, Тейлор уперся рукой в стену прямо над моей головой, загоняя в ловушку между собой и стеной. — Меня это мало волнует, но не сейчас, когда единственный взрослый в этом доме — я. Я смотрела в горящие раздражением глаза дяди и ловила себя на мысли, что сейчас он дико похож на отца в гневе. Теперь сразу было видно, что они братья. — Ладно, ладно, я поняла. Готовь тогда сам! Конечно, я не ожидала, что Тейлор действительно это сделает, но дядя и тут удивил меня. Убедившись, что я больше не противлюсь, он вытащил из холодильника лазанью и принялся колдовать у плиты. Я лишь хлопала глазами: какого чёрта происходило? Видимо, этот же вопрос задал себе и Эль, застывший в дверном проёме кухни памятником самому себе. На лице его было выражение полного изумления. — Что происходит? — наконец выдавил он. Тейлор, не отрываясь от готовки, пожал плечами. — Не даю своей племяннице умереть от голода. Брат перевёл взгляд на меня. — В каком смысле? — Я есть не хотела, меня заставили! — пожаловалась я, пытаясь найти в Эле хоть какую-то поддержку. Но меня жестоко обломали. — Ну, вот за это спасибо, — кивнул он Тейлору. — А ты, нечего на меня смотреть как на предателя, сколько раз повторять — ешь нормально! С этим словами брат унёсся к себе в комнату переодеться. Когда он вернулся в кухню, я уже ужинала под зорким взглядом карих глаз дяди. Эль устроился рядом со своей тарелкой. — Ну, как прошел день? — поинтересовался он. Я гордо промолчала, издав пыхтение недовольного ёжика. — Я встретил новичка, проводил её до дома… — Эль скосил на меня глаза, уловив, как я напряглась при слове «её». — Мы немного поговорили и… — Это девушка? — перебила я, еле проглотив огромный кусок, который только что сунула в рот. — И как она? Брат самодовольно усмехнулся. — Её зовут Хотару, она японка. Родственница дальняя одного из наших директоров сети, приехала посмотреть как и что тут. Довольно милая, если ты об этом. Я уставилась на Эля. Типичный мужчина, «она милая!». И всё? Мне нужны подробности! Но продолжать братишка не стал, чем выбесил меня ещё больше. Вы все что, втайне устроили соревнование «Кто выбесит Мику сильнее?»?! Закончив с ужином, я пожелала спокойной ночи Тейлору и Элю и, умывшись, наконец нырнула под одеяло. *** Утром я поднялась позже обычного. Дома уже никого не было, и до вечера, когда мы уедем к деду, ещё было время. Позавтракав, я решила немного прогуляться, проветрить голову и отдохнуть. Быстро одевшись и прихватив рюкзак, вышла из квартиры. На улице было вполне сносно, даже и не скажешь, что лето прошло. Я с удовольствием подставила лицо солнцу, зажмурившись. Как приятно… Неожиданно я почувствовала резкий толчок в живот и, не удержавшись на ногах, упала на асфальт. — Простите, мисс Мика! — раздался над ухом тревожный детский голосок. Я открыла глаза, глядя на нависшего надо мной мальчишку лет пяти-шести. — Всё в поря… — я застыла, глядя на ребёнка широко раскрытыми глазами. — Погоди, откуда ты знаешь, как меня зовут? Мальчик потупился. Что-то в его внешности казалось смутно знакомым, будто я видела его где-то совсем недавно. Осознание пришло как только взгляд упал на шею мальчика, туда, где съехавший шейный платок открыл широкую багровую полоску. Я сглотнула. — Ты — Оливер. Один из пропавших детей, — больше утверждаю, чем спрашиваю. Ребёнок только кивнул. — Мне нужно с вами поговорить, это очень важно! — он схватил меня за руку и потянул обратно к подъезду, а меня передернуло: маленькая ладошка была ледяной, будто речная вода в январе. Мы поднялись обратно к квартире, я открыла дверь, впуская туда Оливера и, разувшись, тут же направилась греть чайник. Хотя хотелось чего покрепче. Мальчишка аккуратно устроился на краешке стула, глядя, как я наливаю чай. И только поставив перед ним кружку, я поняла, что делаю. — Прости! Ты ведь, наверное, не можешь пить… — Ничего страшного. — Итак, почему ты здесь? Оли снова нахмурился, а затем перевёл на меня взгляд слезящихся глазёнок: — Вам нужно уйти с этой работы! Это слишком сложно, чтобы объяснить, но… Я очень прошу! Вам угрожает серьезная опа… — малыш прервался на полуслове, глядя куда-то мне за спину округлившимися от ужаса глазами. По спине пробежал холодок, будто от дуновения ледяного ветра, и я резко обернулась. В дверном проёме застылая высокая, неестественно худая человеческая фигура. Хотя, и человеческой её можно было назвать с натяжкой. Это была странная кукла, выкрашенная в чёрный цвет, с несколькими белыми линями на руках и ногах. Ноги тоже заканчивались не ступнями, а выглядели скорее как два очень узких конуса. На груди её были пришиты три белых плюшевых пуговицы, а на лице красовалась маска. Белая улыбающаяся маска, с красными румянами и фиолетовыми полосками на щеках, будто изображавшими слёзы. Я вскочила со стула, инстинктивно закрывая собой сжавшегося в комочек Оливера. — Ты кто? — и хотя я смутно догадывалась, кто незваный гость такой, уточнить не мешало. — Меня называют Марионеткой, — раздался в тишине кухни жуткий потусторонний голос. — Иногда Марио. Но сейчас это неважно. Оли. Что ты здесь делаешь? — я обернулась к мальчику, как меня оттолкнули в сторону. Марио навис над ребёнком. — Я…я… — взгляд Оливера метался от меня к кукле, и мальчик явно не знал, что сказать. — Кажется, я говорил тебе, чтобы ты никуда без меня не выходил, не так ли? — Марио! — фразу прервала громкая пощечина. Голова Оливера дернулась в сторону, а на щеке остался четкий след от ладони. — Какого черта ты творишь? — воскликнула я, повисая на руке куклы, уже замахнувшегося для следующего удара. — А ты не лезь! — прорычал Марионетка, отталкивая меня в сторону, от чего я, не удержавшись на ногах, с размаху упала на пол, больно ударившись копчиком. Потирая ноющую поясницу, я смотрела, как Марио медленно приближался к уже слезшему с кресла Оливеру, сжавшемуся в углу кухни. — М-Марио, пожалуйста… Ян… — Заткнись! — вновь закричал кукла, занося руку. По комнате разнесся звук новой пощечины, а я почувствовала, как сильно горит щека, на которую пришелся удар. Сзади испуганно икнул Оливер, а мою руку крепко сжала рука Марионетки. — Я тебе сказал: не лезь! — глухо прорычал он, склоняясь ко мне. Все же, в своем виде кукла был выше меня, по крайней мере, на две головы. — А я тебе сказала — не трогай его! — отозвалась я, прижимая к себе Оливера, но мальчик отстранил меня от себя, хватая холодной ладошкой вторую руку Марио. — Пожалуйста, не надо! — он быстро вытер слезы и продолжил. — Пойдем домой… Ни говоря больше ни слова, Марио подхватил Оливера на руки и буквально растворился в воздухе. Я скатилась по стене на пол, бессмысленно уставившись в одну точку. Какого черта сейчас вообще произошло?

***

Мальчик сжался в уголке темной комнаты, тихо всхлипывая. Конечно, никаких синяков у него не останется, но фантомная боль от недавних пощечин продолжала тревожить. Он рвано вздохнул, прижимаясь щекой к серой стене. Когда его любимый братик успел стать таким? Из темноты послышались тихие шаги, и рядом с Оливером опустился аниматроник. Он был похож на Фредди Фазбера, но отличался цветом. Этот аниматроник, когда-то ярко-желтого цвета, а сейчас выцветший, в дырках, из которых торчали провода, протянул лапы к плачущему ребенку, аккуратно перенося того к себе на колени. Оливер зарылся лицом в мягкий мех, все еще всхлипывая. Аниматроник приоткрыл пасть, издавая какие-то непонятные звуки, похожие на помехи. — Все нормально, Голден. Я в порядке. Медведь вновь издал помехи. — Нет… Я… Я просто посплю немного… — уже сонным голосом произнес мальчик. — Спасибо.

***

Я сидела, укутавшись в плед на диване в зале, и пялилась в телевизор. В голове копошился рой мыслей, и ни одна не была конструктивной. Оливер мало что успел мне сказать, и это пугало сильнее. Из всех пропавших детей я встретила уже двоих — Лолу и Оли. Мысль о том, что в пиццерии бродят остальные свернулась неприятным комком в животе. Это ещё хуже. Ближе к вечеру я всё же заставила себя собрать сумку с вещами, необходимыми для поездки к дедушке, и встречала брата и дядю уже практически сидя на ней. Эль молча притащил свой багаж, пока Тейлор вызывал такси, и, проверив напоследок, не забыли ли чего, мы, наконец, спустились на улицу. Усевшись на заднее сидение автомобиля, я задремала, уронив голову на плечо брата. Тот надел наушники, протянув мне один, и мы тронулись с места. Уже когда мы сели в поезд, и Тейлор занялся своими делами в ноутбуке, я осторожно вывела Эля за дверь купе. Прислонившись к окну, я медленно и обстоятельно рассказала брату все последние события — от Джоша до появления Оливера и Марионетки. Эль слушал внимательно, не перебивая, лишь иногда хмурил брови и кривил губы. Когда я закончила, он молчал ещё некоторое время, после чего спросил: — А, может, тебе и правда уволиться?