Kiss of Hades (Поцелуй Аида)

Я слегка вздрогнула, не отрывая глаз от пола. Бросить работу в пиццерии? Найти новую? Я никогда об этом не задумывалась. Мне нравилось в заведении… — Я… не знаю, — почувствовав, как вокруг талии обвились теплые руки, я теснее прижалась к брату, положив голову ему на плечо. — Подумай об этом на досуге! — прижавшись губами к моей макушке, попросил Эль. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. — Да, знаю. Я подумаю. Мы вернулись в купе. Эль забрался на сиденье, я расположилась между его ног, крепко прижимаясь к груди братика, вслушиваясь в мерное биение его сердца. Тейлор продолжал что-то набирать в ноутбуке, Эль читал вслух книгу, а я наконец задремала, убаюканная голосом брата.

***

Проснувшись, я не увидела ни Эля, ни Тейлора. Зато рядом, на столике, стояла чашка с ароматным кофе и маленькая булочка с клубникой. Я улыбнулась. Эль в своем репертуаре. Когда брат и дядя вернулись, как оказалось, из вагон-ресторана, я вовсю уплетала свой маленький завтрак. Мы ехали всю ночь, до города оставалось всего около полутора часов. Эль снова взялся за книгу, Тейлор за ноутбук, а я просто пялилась в окно. Даже думать не хотелось, что скоро придется встретиться с дедом и остальной семейкой по папиной линии. Раздался звонок телефона, и Эль, мельком взглянув на номер, выскочил в коридор, оставив меня наедине с дядей. И стоило двери купе закрыться, как от созерцания пейзажа меня отвлек его голос: — Ты собираешься увольняться с работы? Я вздрогнула, уставившись на Тейлора. С чего он взял? Неужели слышал наш разговор? — Расслабься, просто твой брат слишком эмоционально разговаривает, — усмехнулся дядя. — Я не подслушивал. — Не знаю… — я пожала плечами, вновь бросив взгляд в окно. — Эль считает, что стоит, но я не хочу. — А есть повод? К тебе кто-то пристаёт? Тейлор с громким хлопком закрыл крышку ноутбука, хмуро глядя на меня. — Не думай, что я говорю это из большой любви к тебе, милая, но если это так, то тебе действительно стоит уволиться… — Да никто ко мне не пристаёт! — возмутилась я. — Просто… блин, это долгая история, и тебя она никак не касается. Мужчина передо мной вновь нахмурился и открыл, было, рот, чтобы сказать что-то, но тут же передумал. Больше ничего не говоря и даже не глядя на меня, Тейлор поднялся на ноги и вышел из купе. Остальное время до нашего места прибытия все молчали. Эль сосредоточенно с кем-то переписывался, Тейлор вновь взялся за работу, а я пялилась в окно, не желая себя чем-то занимать. Сойдя с поезда, мы уселись в присланный по этому случаю дедушкой автомобиль. Надо же, какая честь! Хотя, в большей степени это, конечно, из-за Тейлора, не ездить же отпрыску семьи Лонгман в метро со всяким сбродом. Мы ехали по улицам, я рассматривала вывески, а Эль чересчур крепко обнимал меня за плечи. Брат молчал, но по тому, как крепко он сжимал мою руку, я чувствовала его нервозность. Опустив голову на плечо Эля и сжав его пальцы в ответ, услышала только: — Я в порядке, солнышко. Не верю. А автомобиль в это время въезжал в шикарные кованые ворота, которые с лязгом захлопнулись за ним. Моё сердце ухнуло куда-то вниз. По спине пробежал холодок, исчез, оставив за собой лишь ощущение чего-то очень неправильного. Пока авто колесило по дорожкам к дому, я рассматривала через окно территорию. Деревья и кустики аккуратно подстрижены, все в одинаковой овальной форме. Трава на клумбах и газоне ровная, будто выверенная в миллиметрах, не торчит ни травинки. У одного из кустов возился садовник. Он не поднял головы, когда мы выходили из автомобиля, лишь глянул исподлобья — и вновь вернулся к своему занятию. Эль скользнул взглядом по двум охранникам, вышедшим нас встречать, и скривился, будто не людей увидел, а ужасно мерзких насекомых. Мимо быстрым шагом прошёл Тейлор, бросил на прислугу взгляд — я с удивлением отметила мелькнувший на долю секунды гнев — и исчез за дверями особняка. — Прошу за мной, — из неоткуда появился дворецкий. Даже не поприветствовал, будто мы свалились как снег на голову, а не были приглашены. Эль сжал мою руку, пока я отрывками пыталась воспринять окружение. Перед глазами всё поплыло, я покачнулась, едва не сбив с ног брата. К горлу подкатила едкая тошнота. Но, кажется, это никого не волновало. — Прошу за мной, — как заевшая пластинка повторил дворецкий. Эль бросил на него неприязненный взгляд, но промолчал. Вместо этого он переключил всё внимание на меня, аккуратно придерживая за талию. — Солнышко, ты как? Идти можешь? — я осторожно кивнула, пытаясь не обращать внимания на то, как качается мир вокруг. — Нет, так дело не пойдёт! С этими словами брат неожиданно подхватил меня на руки и, не обращая внимания на мой сдавленный писк: «Я могу сама!». Дворецкий наконец двинулся куда-то вглубь сада, за дом, оставляя нас следовать за ним. Но даже этот сад, вроде бы красивый, вызывал лишь сочувствие. Те же подстриженные в форме овала деревья, цветы, посаженные строго в ряд. Все было настолько правильно, аж тошно. Посреди одной из лужаек стояла большая деревянная беседка, выкрашенная в темно-коричневый цвет. К ней со всех концов сада вели маленькие дорожки, усеянные песком и выложенные по краям белыми камнями. На крыше, несмотря на то, что была почти середина осени, не было ни одного листика. За столиком внутри беседки сидел высокий мужчина с тронутыми сединой волосами. Я неосознанно прижалась ближе к брату, когда холодные карие глаза оценивающе скользнули по нам взглядом. Дедушка. — Господин Арнольд, ваши внуки прибыли! — поклонился дворецкий, после чего занял место позади его кресла. Мужчина не спеша отложил в сторону книгу, которую до этого держал в руках, поправил очки. От каждого его движения так и сквозило превосходством и «хорошим воспитанием». Меня передернуло, что не ушло от внимания Эля. Иногда мне кажется, что он, даже когда спит, чувствует каждое мое самое незначительное движение. — Опусти сестру, Микаэль, — вместо приветствия нахмурил брови дедушка. — Она уже слишком взрослая, чтобы её носили на руках. — Не тебе это решать! — резким тоном отозвался брат, но всё же опустил меня на траву, хоть и продолжал держать за талию. — Итак, воспитание ваше оставляет желать лучшего… — дед внимательно смотрел на нас. — Как, впрочем, и ожидалось. — Прежде чем делать замечание нам с сестрой, научи свою прислугу знать своё место! — вдруг ощетинился Эль. Дедушка приподнял бровь. — Что ты имеешь ввиду? — поинтересовался он. — В отличие от вашего так называемого дворецкого, я знаю этикет. Спасибо нашей няне, — с ухмылкой начал брат. — И, помнится, там сказано, что дворецкий всегда идет позади. Всегда! — чётко выделил он. — Или ты решил нас позвать просто так, посмотреть, как нас унижают? Кажется, Элю всё же удалось удивить деда. Он несколько мгновений смотрел на братишку, после чего покачал головой. — Я сделаю ему выговор… — Эль мстительно улыбнулся покрасневшему от злости дворецкому. — Однако, сейчас думаю, что поторопился увидеться с вами. С дороги все на взводе, так что лучше идите и отдохните. Вас проводят в ваши комнаты. Ужин в семь вечера. Не опаздывайте.

***

Комната, в которую меня поселили, была, наверное, раза в два больше, чем моя дома. Стены выкрашены в персиковый цвет, снизу шла широкая полоса цвета, напоминающего темный шоколад. Пол выложен темным паркетом. У стены, рядом с окном, стояла большая кровать, накрытая бордовым покрывалом. Около нее, на полу лежал пушистый ковер, такой белизны, что я даже прищурилась. В комнате была еще одна дверь, ведущая в душевую, а также шкаф, полный одежды и небольшой туалетный столик с зеркалом. Стены давили, казалось, здесь даже дышать тяжело. Я подошла к окну, настежь распахнув его, с наслаждением вдыхая свежий воздух. Два дня. Нужно подождать всего два дня… Постояв у окна, я подошла к кровати, с размаху падая на нее, утыкаясь лицом в подушку. Как же хочется спать… Я прикрыла глаза, чувствуя себя совершенно опустошенной.

***

Темнота давила со всех сторон, окутывая коконом. Я будто парила в пространстве, где не было буквально ничего — лишь густая, непроглядная тьма, которую, казалось, можно было ощутить кожей. Я протянула руку вперед, пытаясь нащупать хоть что-нибудь, но неожиданно пальцы коснулись чего-то противного и склизкого, словно желе. С отвращением отдернув руку, я заметила, что на пальцах осталась черная вязкая жижа. Скривившись, попыталась оттереть ее о майку, но эта гадость никак не хотела смываться, лишь еще больше размазывалась по одежде. Я вздохнула и на мгновение прикрыла глаза. В нос тут же ударил резкий металлический запах. Рядом послышались тихие всхлипы. Я резко распахнула глаза, оглядываясь по сторонам. Вокруг все еще была темнота, но справа от меня вдруг резко посветлело. Повернув голову, я неожиданно для себя осознала, что стою босиком на жухлых листьях, кое-где присыпанных снегом, прямо в лицо светит фонарь, разгоняющий темноту вокруг, а неподалеку, у одноэтажного небольшого здания тихонько всхлипывает маленький мальчик. Он стоял ко мне спиной, одетый в потрепанного вида пальто, старые джинсы и легкие для довольно-таки прохладной погоды кроссовки. Он всхлипывал, прижав тоненькие покрасневшие ручки к лицу, и смотрел через стекло в зал. Увлекшись рассматриванием ребенка, я не сразу заметила яркую вывеску с изображением медведя и кролика прямо над входом. Лишь подойдя ближе поняла, что стою у входа в самую первую пиццерию сети «Фредди Фазбер». По коже пробежал холодок, меня начал бить озноб. — Э-эй, малыш… — слегка заикаясь, пролепетала я. Но ребенок не слышал меня. Более того, оглянувшись, он зарыдал сильнее и забил кулаками по окну, из-за которого слышалась громкая мелодия детской песенки. — Откройте, пожалуйста, откройте! Но мальчику никто не ответил. Я стояла рядом, глядя на развернувшегося к окну спиной ребенка. У мальчика были ярко-бирюзовые глаза, подернутые пеленой слез, чуть курносый носик и черные вихры, торчащие из-под разноцветной шапки. Глаза мальчика расширились, я обернулась, уловив какое-то движение за своей спиной. У здания притормозил автомобиль. Он был темно-фиолетового цвета, с затонированными стеклами. Я замерла, когда открылась дверца, и водитель медленно вышел наружу. Я видела лишь темный силуэт, он стоял спиной к единственному источнику освещения — фонарю, да и капюшон куртки, надвинутый почти на глаза, не давал ничего рассмотреть. Незнакомец внимательно смотрел на притихшего ребенка, замершего у стены с широко распахнутыми глазами, и я услышала, как он тихо хмыкнул. — Вот ты где, маленький мой, — раздался участливый, приторно-сладкий голос. Если бы не усмешка, явно сквозившая в хрипловатом голосе, я бы даже поверила ему. Мальчик рядом всхлипнул. Его била крупная дрожь, он уже даже не плакал. Все перешло в молчаливую истерику. Я замерла, глядя, как незнакомец медленно приближается к ребенку. Из-за стекла продолжала играть веселая мелодия, слышались даже детский смех и возгласы. А прямо на моих глазах разворачивалось ужасное действо. — Ну, чего ты испугался, маленький? — присев на корточки перед мальчиком, произнес незнакомец. — Разве я такой страшный? Он ласково погладил ребенка по голове, будто пытаясь успокоить. Да черт возьми, я готова была сама поверить этому человеку, если бы в руке, которую он держал за спиной, не сверкал остро заточенный нож. Мальчик всхлипнул снова, мотнув головой, пытаясь уйти от прикосновений. Мужчина тихо хмыкнул, убирая руку с разноцветной шапочки. Резкое движение — чавкающий звук неприятно режет уши — и мальчик хрипит, выплевывая кровь, медленно оседает на землю под негромкий, неожиданно приятный, смех мужчины, даже, скорее молодого человека. Я зажмурилась, прижав руки ко рту, крик застрял в горле, так и не вырвавшись наружу. В висках застучало, меня едва не вывернуло наизнанку. Убийца прошел мимо, тихо что-то насвистывая под нос. Хлопнула дверь. Перед моими глазами все поплыло, звук отъезжающего автомобиля, крики людей, тело мальчика в луже собственной крови смешались в какофонию звуков и пятен. Последнее, что я запомнила — звуки сирен. После была лишь темнота.

***

Меня подбросило на кровати, я соскочила на пол, не замечая ничего вокруг, и понеслась в ванную комнату, где меня стошнило. Опершись о раковину, я посмотрела на себя в зеркало. Кожа была неприятно бледной, а на щеках горел лихорадочный румянец. В ушах все еще раздавался неприятный чавкающий звук, с которым нож вошел в тело мальчика, его предсмертные хрипы… Меня снова затошнило. Я сползла на пол, одной рукой опираясь о плитку, а второй держась за раковину. Живот крутило, во рту стоял мерзкий привкус. — Мисс, ваш дедушка просит вас пройти в столовую! — Раздался над головой безэмоциональный голос. Подняв голову, я увидела стоящую в дверном проеме ванной комнаты девушку в черном платье и белом фартуке, с собранными в пучок золотистыми волосами. — С вами всё в порядке? — Да… Передай, что я сейчас приду. Умывшись, я подошла к шкафу, пытаясь выбрать хоть что-то, чтобы переодеться, но меня ввели в ступор: никакой простой домашней одежды в шкафу не висело вовсе! Лишь строгие платья, юбки-карандаш и блузы. Я нахмурилась. Серьезно? Рассекать по дому в юбке? Обычно я имела своём гардеробе два-три домашних костюма с бриджами или брюками, но в юбке никогда. Вот сходить куда-нибудь погулять в ней — без проблем. Вздохнув, я обернулась к чемодану, намереваясь вытащить из него домашние бриджики, но с удивлением обнаружила, что ни следа моего багажа в комнате не наблюдалось! Цыкнув, достала самое простое платье, которое смогла найти в шкафу. Светлого оттенка, зауженное под грудью. Собрав волосы в высокий хвост, я, наконец, вышла из комнаты. Столовая располагалась на первом этаже, и, когда я вошла туда, за столом собралась уже вся семья. Во главе стола сидел дедушка, справа от него — высокая статная брюнетка в темном платье и мужчина со светлыми волосами. Рядом с ним сидел Тейлор, а после него — двое мальчиков лет двенадцати и десяти, одетых практически в одинаковые рубашки, жилеты и короткие штаны, до колен. Слева от дедушки стоял пустой стул, а дальше сидел Эль, с ненавистью смотря на приборы перед ним. Стоило мне показаться на пороге, как головы всех присутствующих повернулись ко мне. — Ты опоздала, Микаэлла, — сурово произнес дед. — Твое место рядом с Михаэлем. — Я опоздала только потому, что в шкафу не оказалось нормальной одежды. Пришлось надеть это. Я села на стул рядом с братом, положив руку ему на плечо. — Ты в порядке? — Да, все нормально. — Итак, — прервал нас дедушка. — Я думаю, вам стоит представиться. Тейлора вы оба знаете. Ваша тетя — Изабелла, ее муж Гюнтер и ваши двоюродные братья — Эдгар и Уильям. Мальчики, это Микаэлла и Михаэль, ваши старшие брат и сестра. Я увидела, как оба моих кузена слегка скривились, когда дед представил нас. Что ж, могу сказать, что мне эта встреча тоже особой радости не доставляла. — А почему они не живут с нами? — вдруг елейно поинтересовался один из них, кажется, Эдгар, старший, но я могла ошибаться. Представить-то представили, а вот сказать, кто из них кто — не сказали. — Потому что меня и так тошнит! — отозвался Эль. — Представь, если бы мы жили вместе. Я бы из ванной не вылезал. Со стороны Тейлора послышалось сдавленное покашливание, а вот тетушка Изабелла налилась краской. — Не смей так разговаривать с Эдгаром! — медленно произнесла она. — Иначе… Что будет иначе, она сказать не успела, в столовую вошла прислуга с подносами. Поставив перед каждым тарелку с пудингом, они так же молча удалились. — Приятного аппетита! — произнес дедушка. Я взяла в руку ложечку, отламывая кусочек от пудинга, как вдруг перед глазами всплыла картинка из сна: маленькое тело в луже собственной крови, громкий чавкающий звук и резкий металлический запах. Меня снова замутило. — Я… кажется, не голодна… — тихо произнесла я, кладя ложечку обратно на стол. — Мика, все нормально? — тут же встрепенулся брат. — Да! — пожалуй, чересчур поспешно произнесла я. Эль смерил меня подозрительным взглядом. — Правда, я просто устала, наверное. Я подняла голову, глядя на дедушку. — Можно я пойду к себе? Пожалуйста. Кажется, мой необычно тихий голос даже на него произвел впечатление. — Хорошо, иди отдохни. Завтра мы начнем вашу подготовку к приему. Я кивнула, вставая из-за стола. Выходя из столовой, все еще чувствовала кожей взгляды своей семьи, буквально впивающиеся в спину. Было неприятно, но я мечтала об одном: чтобы меня, наконец, перестало мутить. Оказавшись в комнате, я расстелила постель, не дожидаясь горничной, переоделась в светло-лиловую ночную рубашку и нырнула под одеяло, удобно устраиваясь на подушке. Правда, глаза закрыть было страшно — вдруг снова увижу что-то наподобие того сна. Кожа резко покрылась мурашками, а в лицо ударил легкий поток холодного воздуха. Я повернула голову, встречаясь взглядом с двумя темными провалами глазниц. — Привет, Оливер… — тихо произнесла я. Ребёнок удивлённо вскинул бровки. — Ты… не испугалась. — Ага. — Почему? — Наверное, почувствовала тебя. Мальчик нахмурился. — Вот как… — В любом случае, что ты тут делаешь? — я приподнялась на локте. — В прошлый раз Марио был… ммм… немного эмоциональным? — Все в порядке, — я слегка подвинулась, и Оливер, поняв все без слов, залез на кровать. — Он занят. А вот то, что ты мне сейчас сказала. Выходит, ты можешь ощущать призраков? Я задумалась. — Наверное. Что-то похожее я ощутила, когда встретила Лолу. Оливер задумчиво прикусил губу. — Кажется, я начинаю понимать. Ты заинтересовала Марио потому что ты — видящая! — Кто? — Видящая. Некоторые люди обладают более чувствительным мироощущением, что позволяет им видеть духов и призраков! — заученно произнёс ребёнок. — Мне Марио рассказывал. Он сам такой же, просто истратил свои силы на «подарки жизни» нам с ребятами. Так что теперь он не более чем обычный призрак. Если бы он не сделал этого, мы бы стали «блуждающими» — это те призраки, которые одержимы жаждой крови. — Как всё сложно. — Это точно. Мы замолчали на некоторое время. Я старалась переварить только полученную информацию, а мальчик рядом о чем-то сосредоточенно размышлял. — Я… тебя огорчил, да? — тихо произнёс Оли, комкая в руках подол рубашки. — Нет. Ты здесь не при чём, я просто… Это сложно и немного жутко. — Понимаю. — Оли, а насчёт вашего… убийцы. Кто он? Мальчик пожал плечами. — Мы не помним его лица. Он был в костюме, таком желтом кролике. Сказал, что у него для нас сюрприз. Мы и пошли. А потом… Мне ещё повезло, с ребятами он поступил хуже. Он дал им надежду на побег, но на самом деле её не было. Ник попался вторым, первым был Метью. Потом Ксандер и последней стала Лола. Я вздрогнула, вспомнив недавний сон и слова мужчины. Получается, я видела воспоминания Лолы или типа того? — Он ещё вернётся… — тихо прошептал Оливер. Из темных провалов глазниц потекли слёзы. — Я это точно знаю. И тогда ты окажешься в опасности. Как и тот охранник. — Охранник? — я подалась вперёд. — Оли, ты говоришь о Джоше?!