Заколка

#20 В темноте зашипел кончик разгорающейся спички. Мелькающий свет непостоянного пламени осветил лицо и грудь невысокой девушки, облачённой в тёмно-синюю плотную рубаху. Она поднесла пламя к расплавленной свече в медной подставке и поделилась им с нею. За сёдзи бушевал тайфун. Такой шумный, что, даже отстукивая пятками свои шаги, она не слышала гулких ответов дерева. Оно начало промокать и скрипеть. А картонные стены — гудеть, створаживаясь. Дома были защищены печатями от природной немилости, но это по идее согревающее знание не дарило покой. — Сакура-сама, Вас что-то беспокоит? Она обернулась на босых ногах, которые не чувствовала уже с десяток минут, пока стояла посреди пустой комнаты. В проёме у распахнутых фусума стоял Изуна, который, едва девушка сдвинулась, опустил глаза в пол и поклонился, убрав руки за спину. Сакура засмотрелась на тени от капель, бегущих вдоль стены и задевающих того не подозревающего Изуну. Но прежде чем он переспросил её о самочувствии, она задула свечу и, забрав спички, в сумерках проплыла мимо него. — В самом деле, ничего. Изуна обернулся вслед за ней, давая пройти. Но как только они поравнялись, он в несвойственной ему не только уважительной, но и внимательной манере произнёс: — Брат не из тех, кто оставляет семью без присмотра. Ваши волнения беспочвенны. Его дыхание, коснувшееся её уха, было холодным. Ему тоже стало холодно в доме. Замершая было Сакура одарила его короткой улыбкой и вежливым ответом: — Я знаю. Изуна был одним из самых невысоких мужчин в клане, ниже Мадары на целую голову. Она же едва дотягивала Изуне макушкой до подбородка. Однако данный факт никогда не мешал ей сохранять достоинство, как её научили в доме. — Огонь главы никакой ливень не потушит, — прошептала Сакура, отойдя от своего дорогого сводного брата на несколько шагов. Она не могла над ним насмехаться. Особенно когда Мадары рядом не было, а от Изуны пахло им. К тому же, пример её любимого мужа становился так или иначе заразителен. В её пользу говорили, несомненно, факты о том, что не только она перенимала его образ жизни. Снаружи громыхнуло высоко в облаках, а через секунду совсем близко, в горах. Молния осветила дом похлеще всякой свечи. Ей надо было сохранять спокойствие. Ей надо было собираться в путь. Жизнь каждого человека делится на «до» и «после». Он не в силах предугадать, когда именно произойдёт этот раскол: до восемнадцати лет я справедливо полагала, что такое произошло со мной с переездом в клан Учиха, когда моя собственная семья оказалась убита ими же. Но то было до свадьбы с достопочтенным главой — истинная близость к Мадаре открыла передо мной новые двери. Они отворились, и меня накрыло тьмой из самого Ада. #21 За год до этого — Никогда, — не изменяясь в лице, ровным тоном ответил Мадара, переминая в тёплых ладонях её ступни. Сакура, распластавшаяся на широком футоне, приподнялась на локтях и непонимающие посмотрела на Мадару. Она специально выбрала момент, когда он, по её мнению, будет наиболее расслаблен. Но и тогда он не потерял бдительности — лишь сбавил обороты настороженности. Он надавил на свод стопы, и она с мычанием опустилась обратно на лопатки. От точки, которую он погладил, разошёлся горячий импульс вверх по телу, заставив свести ноги. — Но почему? Ей надоело бороться на этом полигоне. Сколько бы она ни спрашивала, будучи первоклассным бойцом, её сначала незаметно, случайно оставляли дома. А затем намеренно указывая на место, что жутко раздражало. Мадара подтянул её за щиколотку ближе, нашёл руками узкую талию, закутанную в крупные скользящие складки шёлка вперемешку с хлопком, и поднял к себе на колени. — Потому что мою жену будут пытать с особой страстью. Вырвут ногти, обстригут волосы, изнасилуют. — Сакура замерла под его ожесточившимся взглядом. Изо рта вылетали слова, похожие на ножи, правда, только задевая края ушных раковин. Она стойко сохраняла нейтральное выражение лица, чувствуя его опоясывающие её со всех сторон руки, покатые бёдра, которые она обняла своими оголившимися ногами, и жёсткие путанные волосы. Он смотрел на неё, не изменяя себе, как на боевую единицу семьи, клана, высокомерно и выжидающе. Держа в объятиях, позволяя разглядывать своё выточенное кинжалами лицо с ярко выраженными складками теней под постоянно напрягающимися глазами. Мадара говорил, не жалея, как всегда, когда разговаривал с нею. — Потому что моя жена — драгоценность, и я не позволю и волоску упасть с её головы. Сидя сверху, она оказалась почти с ним наравне. Мадара чуть запрокинул голову, выпутался рукой из кимоно и спустил с плеч кимоно, оголив грудь. — Раньше тебя это мало волновало, — неосторожно замечает Сакура, не сопротивляясь его губам, целующим её ключицы. — Раньше я могла защищать твой тыл и не договариваться об этом. — Что было раньше, то прошло. Ты больше не гражданская рабыня, ты — моя жена. Не забывай об этом. — Учиха отстранился от её кожи и посмотрел в глаза. Сакура ничем не выдала своей обиды. После свадьбы ей будто вырезали слёзные железы, и теперь она действительно смотрела на своего мужа на равных. — Сейчас я ощущаю себя бесправной слугой больше, чем когда-либо, — пробормотала она, ни на секунду не отступая ни словом, ни взглядом. Мадара чуть ослабил хватку на её талии, но не отпустил. Он потянул за пояс, откидывая его на пол, и распахнул её юкату. — Больше не желаю говорить об этом.