Аллегория

      Вторник. Джисон медленно идёт в литературный кабинет с тяжелой головой. Он не знает, как теперь будет смотреть на Чонина. Его одолевает страх и тревога, но... он всё ещё не до конца верит в то, что услышал вчера. Будто ему нужно было точно убедиться, что всё это не шутка.       Приятная атмосфера литературного клуба захватывает его, как только Джисон входит в класс. Ему становится ещё более волнительно, когда он смотрит в сторону Яна, который с беспечной улыбкой сидел за столом. По телу пробежались мурашки. Теперь подозрения, которые терзали ему душу, впились в неё с ещё большей силой. Чонин? Этот улыбающийся парень разве мог бы заниматься таким? Все как обычно заняты своими делами. Хан резко перевёл взгляд на Минхо. Под лучами солнца он записывает что-то в тетрадь. Этот момент длится не дольше секунды, но Хан будто застрял в этой бесконечно одолевающей его красоте. Ли поднимает голову, и их взгляды встречаются. Джисон смущённо опускает голову и направляется к столу, который ему выделил Банчан. Сердце из груди сейчас будто вырвется, и он не знал, как с этим справиться. Он будто сейчас потеряет сознание. Это так удивляло его - как от одного взгляда на человека земля из-под ног может просто-напросто исчезнуть? Джисон аккуратно садится на стул и, уставившись в стол, не мог поверить своим глазам. Неужели у него есть свой стол. Его одолевает восторг, он медленно гладит холодную, ровную поверхность. Хан настолько увлекается раскладыванием тетрадей и книжек в стол, что забывает о работе, которую ему поручили. Он ведь должен продолжить писать рассказ. Что-то внезапно вернуло его в реальность. Чей-то голос. Он поднимает голову и видит за соседним столом Чонина. Он всё так же беззаботно пишет что-то в блокнот, ответив Чану на какой-то вопрос. По телу пробегает дрожь. Его дружелюбие совершенно разнится с тем, что он узнал вчера. Хан не хочет обсуждать это с ним напрямую, поэтому достаёт телефон. «Привет. Ничего не хочешь объяснить?» Это наверняка звучит очень и очень глупо, но если он закроет глаза на эту ситуацию, то его съедят любопытство и страх. Ян читает сообщение и с недоумением оборачивается, вопросительно улыбнувшись. «Джисони? Что-то случилось?» Его затрясло. Только Чонин называл его "Джисони". Так по-доброму, по-милому. Так что же, даже это было ложью..? «Ты же знаешь Сынмина, не так ли?» Молчание. Джисон замечает, что тот неподвижно пялится в экран, видимо, чуть взволновавшись. «Да, он ходил со мной на уроки английского языка. Кстати, с нами еще был Банчан.» «И что между вами было?» «В каком смысле..?» «Не притворяйся, Чонин. Я не понимаю, почему ты всё ещё продолжаешь лгать всем вокруг.» Молчание. Хан перевёл взгляд на Чонина: тот вновь замер, смотря на экран телефона, погрузившись в свои мысли. Он всё понял. «Поговорим об этом позже.» На миг ему стало совестно, что он лезет не в своё дело, но он почему-то чувствует, что должен в этом разобраться. Как-то помочь что ли... Хоть и Сынмин теперь не являлся его близким другом, но тот факт, что над ним издевались, вызвал у него негодование. Вся эта ситуация в целом так обескуражила его, что он не смог сосредоточиться на работе. «Чего задумался?» сообщение Минхо будто возвращает его в реальность. «А почему у нас сегодня какая-то молчанка? Все сидят, не сказав ни слова. Даже самому как-то страшно.» отвечает Хан. «Банчан в плохом настроении...» «Оу...» Джисон поднимает голову и смотрит на Чана. Он действительно выглядит, как большая чёрная тучка. «А сам-то ты чего такой хмурый, Хан?» «Да настроение какое-то... смешанное...» «Пошли в кладовую.» Минхо отправил это и мгновенно отложил телефон, выходя из-за стола. Джисон вопросительно поднял голову и последовал за ним. Когда Хан заходит в кладовую, Минхо разворачивается к нему и хватает за руку. - Я хотел дать тебе одну книгу... пойдём. Пройдя вдоль архивных полок с книгами, они заворачивают вправо. Перед ними стоит небольшой шкаф и стол. Минхо достаёт оттуда какую-то книгу с красивым переплётом. Она выглядит старой, но совсем не измотанной за долгое время. - Мне очень нравится эта книга... я был бы счастлив, если ты прочтёшь её. Наверное, именно благодаря ей я и начал влюбляться в литературу, - он произносит последние слова, смотря Джисону прямо в глаза. Сейчас, в эту секунду они находятся так близко к друг другу. Казалось, что сердце вот-вот вырвется. Бабочки так сильно щекочут в животе, что Хану становится трудно дышать. Он вдыхает тихо, понемногу, будто боясь, что любое движение спугнёт этот хрупкий момент... Внутри всё обжигается кипятком и постоянными вспышками трепета. Пальцы начинают приятно покалывать. Их обоих обдаёт током. Минхо смотрит на его губы, внезапно глубоко вдыхает, приоткрывая рот, и резко прижимает правую ладонь к архивным полкам. Он смотрит прямо на Хана, ему глаза. Такие испуганные, взволнованные. Между ними несколько сантиметров. Становится совсем нечем дышать. Внизу живота от волнения приятно покалывает. Минхо ощущает эту бурю эмоций, одолевающую его. Он то ли закричит, то ли расплачется. Прямо сейчас... этот миг длится так долго, но этого совсем не хватает. Минхо делает еще один глубокий вдох, одновременно с ним вдыхает и Джисон. Ли приближается ещё сильнее. Джисон слышит его неровное дыхание, которое щекочет его кожу. В тишине он чувствует своё бешено стучащее сердце. Оно отбивает ритм вместе с сердцем Минхо. Ли касается лбом его лба и сползает к плечу, прижимаясь всем телом к нему. Джисон чувствует невероятное тепло его тела, касающейся шеи, его рук, медленно опускающихся вниз. Это правильно. Всё не должно идти так быстро. Правая рука Ли сползает по полкам вниз и свисает. Минхо уже почти не может держать себя в руках. Так много эмоций он чувствует прямо сейчас, отчего даже глаза начинают слезиться. Джисон готов упасть на пол прямо сейчас. Минхо окутывает его в эйфорию. Ноги вовсе не держат его. Пальцы нежно соприкасаются с пальцами Минхо. Волнение, трепет. Их руки переплетаются в замок, и они продолжают стоять в таком положении. Накрыв его руку своей, Ли будто бы подарил ему ощущения покоя и безопасности. И внезапно все переживания покинули его. Они стояли так на протяжении нескольких минут, а затем молча вышли оттуда. Оба светящиеся от радости и раскрасневшиеся.

***

- Приближается фестиваль, - заявляет Банчан, - нам необходимо заняться распределением дел. Все они сели за общий стол, обсуждая какую-то важную информацию. Прошло всего каких-то два часа, а Джисон все ещё чувствовал, как всё его лицо горит румянцем. Парни замешкались, переглядываясь, думая, что ответить на высказывание Банчана. Кто-то уже решил объединиться и обдумать декорирование кабинета. - Джисон, поможешь мне? - Хёнджин с улыбкой смотрит на него. Добрые глаза Хвана округлились в надежде, что тот согласится. Хан растерянно смотрит на Минхо, который что-то чиркает в блокноте, не обращая внимания на балаган вокруг него. Как всегда один из тихих людей в компании. Джисону надо помочь другу, который так ждал, что он согласится. - Да, давай, конечно, - Джисон выдавил из себя улыбку и краем глаза увидел резко поднятую голову Минхо и его нахмуренные брови. Шум и гул вокруг них усилился, кто-то начал обсуждать план действий и то, как они встретятся. Хёнджин садится рядом с Джисоном и начинает рассказывать о плане. Хан внимательно слушает, а затем переводит взгляд на Минхо... тот беседует с Чанбином, сжимая в руке карандаш так сильно, что пальцы становятся белыми. Странно. - Мне кажется, будет лучше обсудить это чуть позже. Я сегодня... не готов работать, - Джисон виновато отводит взгляд, чувствуя, что не может собраться с силами. - Я тоже хотел предложить заняться этим в другой день. Чтобы было больше времени побыть вместе. Ну, то есть, вместе ведь вся работа идет гораздо быстрее, - Хёнджин краснеет из-за неловкости сказанных слов, но Хан совсем не замечает ни его смущения, ни предложения переночевать. Иные мысли ударили ему в голову, и она закружилась. Он оборачивается. Джисон замечает, как Чонин активно болтает с Банчаном. Видимо, они решили заняться организацией всего и распределением растрат. Но Чонин выглядит таким весёлым... он всегда выглядит таким. Улыбчивым, солнечным, самым милым и наивным. А затем узнаётся, что он состоит в плохой компании...

***

      Когда парни уже расходились, Чонин жестом позвал Джисона к себе. Тот в страхе делает шаг навстречу, но Ян стремительно выходит из кабинета. Джисон молча последовал за ним вплоть до забора, где заканчивается территория школы. Страх с каждым шагом вскипал под кожей, и в какой-то момент ему стало так некомфортно, что он готов был убежать. Но Ян резко разворачивается к нему. - Чонин? - Я... дай мне собраться с мыслями... Они стоят возле старого забора, где все уважающие себя компашки часто проводят время под руку с выпивкой. - Я понимаю, что ты, возможно, ожидал не такого Чонина... - он достаёт пачку сигарету и зажигалку. Поднимается белый дым с едким запахом табака, - вот он - настоящий я! - иронично усмехнулся он. Его глаз задёргался. Джисон стоял рядом и пытался не закашлять. Он не понимал, как себя вести. Ему и страшно, и обидно. Он был в обмане все эти недели. И, кажется, остальные до сих пор находятся в этом обмане. Человек, который являлся для него самым безобидным, оказался участником плохой компании. Но тут сигарета отлипает от его губ, и он выдыхает. - Однажды я влюбился в одного человека, который открыл мне глаза на всё в этой жизни, - он сделал затяжку, а затем продолжил, - я по своей глупости и юному возрасту поддался его влиянию и стал выпивать вместе с его компанией. От безумной любви к нему я заставил себя привыкнуть к сигаретам, чтобы прохладными ночами вдвоём стоять на улице. Я был очень глупым. Я узнал, что они издевались над каждым парнем, который встречался им на пути. Я спрашивал, зачем они делают это. Они аргументировали это тем, что жизни людей бесполезны, и мы не обязаны вести себя с ними прилежно. Все люди эгоисты по натуре, именно поэтому издевательства будут существовать всегда, делая людей одинокими. Разницы между равнодушием и издевательством по факту нет. Из двух вариантов мой возлюбленный выбрал унижать, а не быть униженным, за кем я и последовал, - он поднёс сигарету к губам и затянулся ещё. На этот раз задержав дым в себе подольше, чтобы весь яд впитался в его лёгкие, - компания, которую мы видели с тобой возле пекарни - наши общие друзья... - он замолчал, - однажды парни принесли наркотики. Все сразу начали пробовать, а я испугался. Но на тот момент даже кратковременный испуг не остановил меня, ведь слепо доверял тому, кого любил. Я не видел, в кого превращаюсь. Я взял четвертинку запрещённой таблетки, хоть поначалу и отказывался, затем положил под язык, - клубок дыма вновь вырвался из его рта. Чонин содрогнулся от холода и сильнее прислонился к перилам позади него, - под кайфом я решил рассказать возлюбленному о моих чувствах к нему. Он рассмеялся мне в лицо и сказал, что уже встречается с другим парнем, - он опустил голову, - я не помню, что произошло потом. Я очнулся у себя в квартире с плачущими родителями возле меня. Не буду рассказывать об истерике, которую мне закатили... но даже на тот момент я думал только о своём возлюбленном... переживал, как он, всё ли с ним в порядке. Потом я узнал, что он скончался от передозировки. Остановка сердца... - последние слова он буквально выдавил из себя, а затем угас. Сделав ещё одну затяжку, он продолжил, - он ушёл, а привычка курить осталась... - он усмехнулся, но затем вмиг помрачнел, - я узнал, с каким парнем он встречался... выследил его и ударил по голове. Насмерть. Помнишь, из-за какого происшествия люди перестали ходить в тот лес, где мы встретились? - Ох, чёрт... - жалобно прошептал Джисон. Чонин лишь усмехнулся, убрав сигарету в сторону. - Я начал заглушать свою боль алкоголем и вечеринками. Чтобы не впадать в бескрайнее одиночество, я познакомился с парнем на одной из вечеринок. Он выглядел мрачным и, вероятно, не горел особым желанием присутствовать там. Влечение ударило по голове, но я чувствовал теперь нечто иное. Я чувствовал, как душа чернеет. Мне просто хотелось отомстить за всё, что сделали со мной. Ну, я сразу же начал встречаться с ним. Оказалось, пользоваться им было проще паренной репы. Мы встречались около полугода, даже дольше, за это время я узнал буквально каждую вещь о нём. Но только в последнюю очередь я обнаружил, что он перестал любить меня. Может быть, никогда и не любил, - он затянулся вновь, скривив лицо, - это звучит так глупо, ведь я сам поступил, как мразь, но когда я осознаю, что кто-то поступает так же со мной, то становится так больно, - он тушит сигарету о перила и продолжает разговор, - он сказал, что это была лишь влюблённость, которая быстро испарилась, а в последующие месяцы он просто не смог бросить меня из-за привязанности. Он начал смотреть на меня свысока, с презрением. Он просто давил меня всё это время. Пока я пытался пользоваться им, настоящей игрушкой оказался как раз-таки я сам. Это чудовищный парень. И я до сих пор не понимаю, что у него на уме. Мне кажется, у него нет сердца. Он убил меня и не пожалел об этом, - он, почему-то усмехаясь, тянется за второй сигаретой, но Джисон мягко хватает его руку. Они встречаются взглядами, и Хан отрицательно мотает головой. Чонин вздыхает, спрятав пачку. - Я решил изменить свою жизнь. Начать с нового листа. Забыть того Чонина, который пил, издевался над каждым человеком за переулком и пробовал наркотики... который убил человека... я увидел, куда катится моя жизнь, когда мы расстались. Я не хотел такой судьбы. Каких-то глупых два года назад я был наивным парнем, любящим милые кино и сладости. Я захотел вернуть себе эту беззаботность и наивность. Поэтому записался в литературный клуб. Это занятие было моей страстью в периоды одиночества, так что мне казалось, что это поможет мне измениться. Он вновь замолчал, наклонившись вниз, смотря в одну точку, не моргая. - Я поклялся себе больше никогда не любить. Я хотел избавиться от одиночества, но в итоге стал ещё более одиноким. Эта псевдолюбовь не привела меня ни к чему хорошему. Я сам загубил себя же своей попыткой отомстить. А что ещё более смешит меня - из-за обстоятельств мне приходится видеть того парня изо дня в день. Я ненавижу это... А ведь самое страшное, что со временем я действительно начал любить его... - он закрывает покрасневшие от подступающих слёз глаза. Чёрные локоны развиваются на ветру. - Я вижусь с этим человеком регулярно, и это разбивает во мне всё живое... любви давно нет, но... осталась боль. Мы в принципе общаемся, но его холодный, отрешённый вид создаёт впечатление, что мы никогда и не были знакомы... Молчание. Джисон всё ещё стоит рядом с ним, стараясь поддержать, но понимает, что это бессмысленно. Ему нечего сказать. Он обескуражен. - Я поклялся больше не любить, понимаешь... я поклялся... поклялся! - превышает голос он, будто в бреду повторявший эту фразу, - но... я влюбился. Снова. Влюбился, понимаешь? Я думал, что всё внутри меня уже давно атрофировалось, умерло, погасло, сгорело, но сердце... оно снова начало биться, - он хватает ладонь Джисона и прислоняет её к своей грудной клетке, - чувствуешь, как бешено оно бьётся? - его рука ослабевает, - я вновь полюбил... Джисон, я снова влюбился! - он подходит впритык к нему, впиваясь пальцами в его рубашку, - эти чувства вновь одолевают меня! Я сгораю каждый день, как спичка, от невозможности произнести это ужасное слово «люблю». Хан делает несколько шагов назад, вырываясь из его крепкой хватки. Настырность Яна начала пугать его. Чонин теперь кажется ему сумасшедшим. Глаза Чонина округлились и выстроили пугающую гримасу. Но брови не двигались совсем. Лоб выглядел совершенно безэмоциональным, зато глаза и тон голоса говорили об обратном. - Я снова полюбил... - он замолкает, но затем делает несколько резких шагов навстречу. Джисон прислоняется к забору и пытается увернуться. Чонин хватает его за руку и прижимает обратно к забору, вдавливая кисть в металлический рисунок на стене. Второй рукой он хватает его за подбородок и приближает его губы к себе. Джисон брыкается и, когда вовсе начинает ощущать томное дыхание Чонина, согревающее его кожу, он сгибает колено и ударяет в живот. Чонин сгибается пополам, а Джисон, пользуясь моментом, вырывается и убегает. Вновь по той же дороге, что и всегда. С дико пульсирующими висками, давление которых, кажется, скоро взорвёт его голову.